- Как? Как можно вам доверять?
Брови Ксении Викторовны сошлись на переносице. Мальчишки стояли, склонив головы. Только Вовка Золотарёв не выглядел виноватым.
- Вы только приехали, а уже нарушаете правила. - Продолжала вожатая. - Ведёте себя хуже, чем малыши из шестого отряда. Выходит, только у троих есть совесть.
Пацаны хмуро покосились на нас, а Золотарёв незаметно усмехнулся.
- Чтобы вы раз и навсегда запомнили, что надо подчиняться правилам, сегодня после ужина никто из вас не пойдёт на праздник открытия смены. Точнее, не пойдёт весь отряд.
- Как весь? А мы здесь при чём?! - Возникшая в дверях красивая девочка с вьющимися волосами и капризно сложенными пухлыми губами обиженно смотрела на вожатую. - Ну, Ксения Викторовна, так нечестно!
- Наш девиз, Матвеева: «Один за всех и все за одного». Это касается не только хороших дел, но и плохих. Отвечать тоже будете все вместе. Это ясно?
- Ясно. - Нехотя отозвалась девочка.
- Вот и прекрасно. Выходите строиться на обед. И все остальные тоже.
Она развернулась и вышла следом за убежавшей в другую спальню Матвеевой.
- А я Ритку на танцах пригласить хотел. - Понуро признался лопоухий улыбчивый паренёк, с грустью глядя вслед убежавшей девочке. Я заметил его ещё там, у ворот. Правда, теперь от его улыбки не осталось и следа. Кто-то из пацанов присвистнул, но его не поддержали.
- Ему спасибо скажи, Валёк. - Еле слышно произнёс Вовка, кивая в мою сторону. И, отвечая на немой вопрос своего собеседника, добавил: - А кто, ты думаешь, нас сдал? Вон как Ксения на площадку примчалась. Откуда бы она узнала, где мы.
Я тогда не слышал, о чём они говорили, узнал потом от самого Вали, а в тот момент невольно отвернулся, поймав его сердитый, почти ненавидящий взгляд, чем, оказывается, подтвердил свою «вину».
На обед шли хмурым строем, никто не толкался, не шутил. Девочки бросали в нашу сторону сердитые взгляды, но по каменной спине Ксении Викторовны было понятно, что вожатая неумолима в своём решении. Я чувствовал, что остальные ребята недобро косятся на меня, что за спиной пробегают шепотки, но ещё не мог понять причины. Ситуацию усугубила Наташка. Мы подошли одновременно с младшим отрядом и стояли, пропуская путающих строй малышей, когда она, бросив руку мальчика, с которым шла в паре, метнулась ко мне, будто сто лет не видела.
- Юра! Юрочка! - Да ещё и руками обхватила.
Наша вожатая с неожиданным умилением наблюдала за этой сценой.
- Кстати, а ты, Паршин, можешь пойти на открытие с шестым отрядом. Заодно поможешь Саше последить за младшими.
Знала бы она, что наделала этими своими словами.
- Да нет, не надо. - Попытался отказаться я, подталкивая сестрёнку к её новым друзьям.
- Что значит не надо? Во-первых, ты в этом безобразии не участвовал, во-вторых, пионеры должны помогать. Считай это пионерским поручением. И вы, если...
Руслан и Митя отрицательно замотали головами. У Мити едва не свалились очки. Он снял их и делал вид, что перематывает изоленту на покалеченной дужке.
- Юра.
- Юрочка.
- Арина Родионовна. - Понеслись тихие возгласы.
- Предатель. - Чуть громче и чётче, чем остальные, проговорил Валёк.
За столом в мою тарелку с супом шлёпнулся брошенный кем-то кусок хлеба, следом обгрызенная котлета.
- Вы чего? - Руслан поднялся. - За что?
- Он знает!
Новый приятель посмотрел на меня удивлённо. Я лишь пожал плечами. Вытер салфеткой забрызганную рубашку и отодвинул злосчастную тарелку. Не идти в шестой отряд я уже не мог. Пионерское поручение... Сейчас, наверное, это выглядит смешно, но тогда мы серьёзно относились к таким словам. Это было сродни военному приказу, и я, обречённо доев второе, встал из-за стола. Наташка, улыбаясь, махала мне рукой, но я отвернулся. Руслан догнал меня по дороге из столовой.
- Чего они?
- Не знаю я! - Слёзы неумолимо рвались наружу, но я терпел, только голос сел, став сиплым. - Не веришь?
- Верю. - Приятель задумался. - И они не говорят. Я у Женьки спросил, а он кривляется. Если из-за того, что ты не пошёл с ними, так я тоже не ходил. И Митя. Ты извини, что мы на открытие не идём. У тебя хотя бы сестра там, а мы что...
- Сестра. - Я проглотил слёзы, возвращая свой обычный голос. - Но я же не виноват в этом. Просто Золотарёв этот привязался. А все его слушают.
- У него отец главный инженер завода, мать — председатель профкома. - Вздохнул Руслан. - Я слышал сейчас, как Ксения другой вожатой говорила, что он уже измучил здесь всех, и ничего не сделаешь. В этом году нам не повезло. Юрка, ты держись. Сегодня так, а завтра все всё забудут уже.
Я кивнул, но был уверен, что Золотарёв точно не забудет. Кажется, он всерьёз решил сделать меня собственным развлечением на эту смену. Я не боялся его, но что делать одному против них всех, не знал, впервые оказавшись в подобной ситуации. Мне повезло с классом. Ребята там собрались нормальные, и все мы более-менее были дружны. Будь здесь Лёня Болотов или братья Павлик и Серёжа Лавроненко, мы бы точно придумали, что делать. Я знал их с первого класса, не то что Руслана и Митю, и они бы точно не оставили меня наедине с подобной проблемой. Или Олег. Вспомнив своего друга, я загрустил ещё больше.
В дом идти не хотелось, впереди маячил тихий час, неизвестно зачем придуманный для вполне себе здоровых советских детей, никогда не устававших и готовых к активности с рассвета и до заката. Но Ксения Викторовна заранее предупредила недовольных, что если... Словом, вы поняли. Тихий час обсуждению не подлежал. Поэтому я вместе с Русланом перешагнул порог отрядной спальни и направился к кровати. Митя был уже там, сидел, раскрыв свою толстую книгу. Испуганно и сочувственно глянул на меня из-за толстых стёкол и снова опустил глаза. Некоторые ребята уже лежали в постелях. Я тоже откинул одеяло и замер. На простыне красовалось жёлтое пятно. Тут же подскочил Гриша Смирнов.
- Ребя! Смотрите, Паршин обос...ся!
Половина мальчишек с готовностью заржали. Вовка стоял в стороне и делал вид, что происходящее его не касается. Я сорвал простынь и едва не взвыл. Жидкость, скорее всего это был чай, промочила даже матрас. Плеснули щедро и безжалостно. Я стоял как дурак с испачканным полотнищем. Краны для умывания находились на улице, и застирывать злосчастное пятно под окнами девчачьей спальни означало заклеймить себя ещё большим несмываемым позором.
- Не поняла! - Зычный голос Ксении Викторовны привёл всех в чувство. - Почему не в постелях? До конца смены решили ходить наказанными?
- Да у нас здесь Юра опИсался. - Мирным тоном сообщил Валя. Глаза его при этом непримиримо сверлили меня, как острые стальные буравчики.
- Понятно. - Ксения Викторовна решительно шагнула к моей кровати. - Шутка стара, как мир, и столь же глупа.
Она дотронулась рукой до матраса.
- Юра, сворачивай его. Простыню тоже. И идём со мной.
Я послушно скатал матрас, комком сунул внутрь ненавистную простыню и пошёл следом за вожатой.
- Так бывает, Юра. - На улице она неожиданно положила руку мне на плечо. - Люди вокруг разные. И никто, кроме нас самих, не сможет заставить их относиться к нам по-другому. Тебе не повезло, попробуй наладить отношения с ребятами.
Легко ей говорить. А как их налаживать, если почти все относятся к тебе, как к врагу?
Когда я вернулся в спальню, ребята не спали.
- Поменяли пелёночку? - Противно засюсюкал Гриша. - Мы думали, что ты нянька, а ты, оказывается, лялька.
- Замолчи! - Я швырнул свёрнутый матрас на кровать и подошёл к нему. Он отбросил одеяло и вскочил. Мы стояли друг напротив друга, готовые сцепиться в любую минуту. - Что вам от меня надо?
- Ты зачем нас вожатой выдал? - Покрасневший от гнева Валя, тоже встал. Только тогда я услышал ответ на вопрос, который мучил меня с самого обеда. Оказывается, дело вовсе не в Наташке.
- Я? - Я опустил кулаки и посмотрел ему прямо в глаза. Видимо, в моём взгляде читалось такое неподдельное изумление, что Валя растерялся. - Я ничего не говорил.
- Он не говорил. - Вмешался Руслан. - Я и Митя тоже. Ксения Викторовна даже не спрашивала ничего. Просто ушла.
Он повернулся к Вовкиной кровати.
- Видно, у кого-то не слишком богатая фантазия, да, Золотарёв, если вожатая сама знала, где вас искать?
Ребята загомонили, переглядываясь.
- Да что же это за отряд такой? - Голос Ксении Викторовны обрушился на наши головы, как первый раскатистый весенний гром. - Паршин! Ты ещё не постелил? Сейчас тоже останешься без праздника!
- Хорошо! - Я выпалил это так оптимистично, что ребята засмеялись. Но этот смех звучал уже не уничижительно, а скорее по-доброму.
Улеглись мы только к концу тихого часа. А потом, после полдника, ко мне нерешительно подошёл Митя.
- Юра, надо поговорить.
Он не смотрел на меня и то и дело поправлял очки на переносице. Тяжёлая оправа и стёкла давили на его бледную тонкую кожу, отчего на Митином носу отпечатывались с двух сторон красные пятнышки.
- Пойдём.
Мы отошли в сторону к самодельным лавочкам под соснами.
- Юра. - Видно было, что Митька собирается с духом, чтобы сказать что-то важное для него. - Это не ты, это я предатель.
- Ты сказал Ксении про спортплощадку? - Удивился я. - Когда же ты успел?
- Нет. - Митя поморщился досадливо и виновато. - Я не их, я тебя предал.
- Меня?
- Ну да. Я рано вернулся в спальню и видел, как они налили тебе чай. Видел и ничего не сказал ни им, ни тебе.
- Они всё равно бы не послушали тебя. - Великодушно возразил я. - А мне сказать ты бы не успел.
- Захотел бы, успел. - Митя снял очки и повертел их в руках. - Я просто испугался, Юр. Струсил, понимаешь?
- Понимаю. - Честно ответил я. - Думаешь, другие ничего не боятся?
- Не думаю. Но мы же договорились быть вместе, втроём. А теперь получается, что я тебя предал.
Я видел, что эта мысль не даёт ему покоя.
- Ты ведь мог этого не говорить? Сейчас, мне. И я никогда бы не узнал. Но всё равно сказал.
Митя неуверенно кивнул.
- Значит, не считается. - Решил я.
От его облегчённого выдоха, кажется, зашевелились иголки сосен.
- Знаешь, пойдём сходим в шестой отряд. - Предложил я. - Их вожатая Саша просила. Я ведь тоже предатель, Митька. Я подумал, что это из-за Наташи всё, ну, что я с ней вожусь, и что она там у столовой обниматься полезла.
- Пойдём. - Радостно согласился он. - А у меня нет ни брата, ни сестры. Папа военным был, он погиб. А мама больше не вышла замуж. Мы с ней вдвоём живём. Здорово это, когда кто-то есть?
- Не знаю. Наверное. Я, Мить, об этом не думал никогда. - Признался я. - Наташка просто есть, и всё. Я привык. Вообще, она хорошая, ноет только иногда. Но это потому что маленькая. Как ты думаешь?
Саша нашему приходу обрадовалась.
- Юра, хорошо, что вы пришли. Самолётики умеешь складывать? Помоги моим мальчишкам, а то у половины из них они не летают почему-то. Сейчас бумагу дам.
Мы с Митей принялись за работу. Если бы только мальчики! Девчонки во главе с Наташкой тоже тянули свои листочки.
- Это мой брат! - Наташа светилась от гордости. - Он всё умеет!
Они тоже умели складывать самолёты, эти смешные малыши шестого отряда, но им непременно хотелось, чтобы игрушку сделали мы с Митей.
- А у меня не летает!
- У меня листок помялся!
- А вы можете звезду на крыльях нарисовать? Я не умею.
Мы по-особенному складывали крылья, рисовали звёзды, а потом даже устроили соревнования: чей самолётик улетит дальше.
- Смотри, Наташа. - Серьёзно сказал я. - Это мой новый друг Митя. Если я занят, ну, или ещё что, то он вместо меня. Поняла?
- Поняла. - Послушно кивнула сестрёнка, с любопытством разглядывая Митю. - Он что тоже будет как будто брат?
- Почти. - Уточнил я. - Мы потом ещё Руслана приведём.
- Ого. - Личико Наташи вытянулось. - А домой они тоже с нами поедут?
Мы с Митей засмеялись. Подошла улыбающаяся Саша.
- Вот спасибо, мальчики! Вы посмотрите, какие они счастливые. А то некоторые сегодня во время тихого часа даже плакали. Многие ведь в лагере первый раз, скучают. Ну и страшно, конечно. Малыши.
- Страшно не только малышам бывает. - Вздохнул я и попросил. - Саша, а можно я сегодня на открытии смены со своими останусь? А то нас наказали. Получается, всех, кроме меня. А помогу лучше в другой раз.
- Натворили уже что-то? - Она строго посмотрела на нас. - А ещё взрослые. Ладно. Скажи Ксении Викторовне, что я сама справлюсь.
Настроение моё сразу улучшилось. Попрощавшись с гроздьями повисшими на нас младшими ребятишками, мы вернулись к себе.
- Вы где были? - Хмуро поинтересовался Руслан. - Вожатая спрашивала.
- Мы к Юриной сестре ходили. - Сообщил Митя. - Пойдёшь в следующий раз с нами?
Руслан пожал плечами.
- А ещё Юра тоже никуда сегодня не идёт. - Добавил Митя. - С нами останется. Кстати, вожатая не передумала?
- Не передумала. Белые кудряшки приятеля возмущённо дрогнули. Она отрядный круг знакомств затеяла, как в «Артеке». Сказала, чтобы лучше узнали друг друга.
- А что такое этот «круг»? - Удивился никогда не бывавший в лагере я.
- Это когда все садятся в круг и каждый представляется и рассказывает о себе: что любит, чем увлекается, о чём мечтает. - Объяснил Митя и торопливо добавил. - Это я такое читал.
- Ага. Так я и рассказал. - Я помотал головой. - Чтобы потом этот Золотарёв придумал ещё какое-нибудь издевательство.
Что я, Юра Паршин, мог рассказать этим, совершенно незнакомым мне ребятам? Что я не слишком люблю школу, но зато люблю ездить в деревню к бабушке, потому что там можно быть собой и мечтать вволю, давая простор собственным фантазиям. Что можно не спать ночью, крутя колёсико старого транзисторного приёмника в надежде поймать сигнал внеземных цивилизаций, что ещё не знаю, кем лучше стать, космонавтом или подводником, что я мечтаю о настоящей пограничной овчарке и собственном новом велосипеде. Ничего, ничегошеньки из этого я не скажу. Отбарабаню заученную речь о том, что люблю ходить в школу, заниматься спортом и читать книжки. Как и все, наверное.
- Нельзя же всем не верить? - Словно прочитав мои мысли, отозвался Митя. - Мы так никогда не сможем узнать друг друга. И подружиться будет труднее.
- Ладно. Посмотрим. - Буркнул я, думая о том, что зря, наверное, отказался пойти на праздник с младшими. Как бы опять не вышло ещё хуже...
Продолжение выйдет 12 сентября
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************