Утром он завел машину, и мы поехали в город. Первые километры ехали молча. Пейзаж за окном медленно менялся — тайга сменялась полями, потом показались первые дачи.
«Куда везти?» — спросил Андрей, когда впереди показались окраины города.
«Не знаю. В больницу, наверное, или в полицию.»
Мы как раз проезжали мимо городского кладбища, которое находилось на окраине, и увидели процессию. Остановились, чтобы пропустить.
Мы сидели в машине, стекла были затонированы, да и никто из присутствующих не смотрел в нашу сторону. Среди людей я начала узнавать лица — коллеги, знакомые, родственники, и вдруг все встало на места.
В центре группы стояла девочка в черном платье — моя дочь Вика. Рядом с ней высокий мужчина в дорогом костюме. Мой муж Максим. Он обнимал дочь за плечи, как скорбящий отец. На одном из венков я увидела свое лицо.
«Это мои похороны», — прошептала я.
Андрей напрягся. «Что?»
«Это я. На фотографии. Меня хоронят.» Я сжала руки в кулаки.
Андрей наклонился ко мне. «Как это возможно? Прошло всего две недели.»
«Не знаю.» Голос дрожал.
Но я смотрела на Вику — как она стоит, опустив голову, как дрожат ее худенькие плечи. Хотелось подбежать, обнять, сказать: «Я здесь, я жива, я никуда не денусь». Но что-то меня останавливало. Максим. Он слишком спокойно выглядел для человека, потерявшего жену.
Максим о чем-то говорил с пожилым мужчиной в очках. Адвокат, по всему видно. Потом подошел к Вике, что-то шепнул ей на ухо. Девочка кивнула и пошла к черному «Мерседесу». Даже отсюда было видно, что она плачет.
«Поедем отсюда», — сказала я, не отрывая взгляда от Вики. «Не хочу, чтобы она каким-то образом меня заметила.»
Машина тронулась, и мы поехали в город. По дороге я пыталась понять, что происходит. Максим явно торопился с похоронами. Но зачем? Как он объяснил мое исчезновение?
«Как Максим добился признания меня погибшей так быстро?» — спросила я в кафе, куда мы зашли перекусить.
«По закону на это уходят годы», — сказал Андрей, читая статью в интернете. «Нужно заключение суда, доказательства.»
«Значит, у него были доказательства.»
Память возвращалась все активнее. Я уже помнила последние дни перед исчезновением — постоянные ссоры, взгляды Максима, ощущение, что он что-то замышляет. Помнила, как он настаивал на той поездке на дачу. «Нужно поговорить наедине, решить все окончательно», — говорил он.
И помнила мост. Узкий деревянный мостик через речку рядом с дачей. Помнила, как иду по нему, а сзади шаги. Помнила удар по голове, толчок в спину, ледяную воду, темноту.
«Он пытался меня убить», — сказала я вслух.
Андрей отложил телефон. «Что?»
«Максим. Он столкнул меня с моста. Думал, что я утону, тело унесет водой, и заявил об этом в полицию.»
Андрей купил мне простой смартфон и сим-карту. В кафе рядом я зарегистрировала новые аккаунты в социальных сетях под чужим именем и начала изучать свою прежнюю жизнь.
Руслана. Меня звали Руслана.
В моих старых аккаунтах все выглядело нормально. Последние посты датированы тремя неделями назад. Фотографии с дочерью, с работы, пара селфи. Обычная жизнь успешной бизнесвумен. Но в комментариях под последними постами были соболезнования. Много соболезнований.
«Смотрите», — показала я Андрею экран. «Эвелина выложила пост о моей смерти уже на следующий день после исчезновения. Слишком быстро для подруги, которая должна надеяться на лучшее.»
На фотографии Эвелина стояла рядом с Максимом у входа в один из наших магазинов. Подпись: «Руслана ушла от нас так внезапно. Но дело, которое мы строили вместе, будет жить. Обещаю.»
«Вот же мрази!» — сказала я. «Они точно все спланировали заранее.»
Андрей смотрел на меня с тревогой. «Что будем делать?»
Я отложила телефон и посмотрела ему в глаза. Чувствовала, как внутри меня что-то кардинально меняется. Потерянная женщина с амнезией исчезала, уступая место тому, кем я была раньше — жесткой, целеустремленной, умеющей добиваться своего.
«Они думают, что я мертва. Это дает мне преимущество.»
«Ты хочешь отомстить?»
«Я хочу справедливости. И хочу вернуть дочь.»
Вечером я решилась на то, к чему готовилась весь день. Поехала к своему дому. Не за тем, чтобы войти — просто посмотреть.
Дом стоял в тихом коттеджном поселке, где мы жили последние пять лет. Двухэтажный, с большими окнами и ухоженным садом. Мой дом. Был моим.
Я подошла к окну кухни так, чтобы меня не было видно с улицы, и заглянула внутрь. Все изменилось. Мебель переставлена. На стенах нет наших семейных фотографий. Будто кто-то старательно стирал все следы моего присутствия.
На кухне стояли Максим и Эвелина. Он обнимал ее за талию. Она что-то готовила у плиты. Домашняя идиллия. Максим улыбался ей точно так же, как когда-то мне. Широко, открыто. Будто она самое дорогое, что у него есть.
Я кипела внутри. Не от ревности. От понимания того, насколько же быстро меня заменили.
«Вот и все, что я значила», — прошептала я.
В ту же ночь я написала дочери. Не от своего имени, а из своего фейкового аккаунта. Представилась одной из своих работниц. Из переписки узнала, что дочь сейчас живет у бабушки в соседнем городе — маминой мамы. Значит, Максим быстро избавился и от ребенка. Удобно ведь строить новую жизнь, когда никто не мешает.
Мне хотелось позвонить Вике, сказать, что я жива, что я скоро за ней приеду. Но пока нельзя было рисковать. Десятилетний ребенок просто не сможет держать такой секрет. И все рухнет.
«Потерпи еще немного, солнышко», — сказала я вслух, глядя на ее фотографию в телефоне.
Следующим утром я отправилась к адвокату. Юридическая контора находилась в престижном бизнес-центре. Лариса Михайловна — с репутацией адвоката, который не проигрывает сложных дел — очень удивилась, увидев меня живой. Мы уже работали с ней ранее и были знакомы.
«Я рада, что вы живы», — сказала она, внимательно изучив документы, которые я принесла. «Но формально вы мертвы. У меня есть доступ к судебному заседанию о признании вашей смерти. Ваш муж сказал, что лично видел, как вы сорвались с горы и с огромной высоты упали на камни, а потом в реку. Предоставил свидетельские показания, фотографии места происшествия. Суд поверил.»
«Значит, он все спланировал заранее.»
«Безусловно. Более того, ваша доля в ООО «Эвелина и К.» была переоформлена на вашего супруга буквально на следующий день после получения свидетельства о смерти.»
Я сжала кулаки. Значит, они не просто хотели от меня избавиться. Они хотели забрать все, что я создавала годами.
«Что мы можем сделать?»
Лариса Михайловна улыбнулась хищной улыбкой. «Многое. Начнем с того, что подадим иск о нарушении процедуры признания гражданина погибшим. Одновременно — заявление о мошенничестве в особо крупных размерах.»
А потом она сделала паузу и произнесла слова, от которых у меня мурашки пробежали по коже:
«Потом устроим им сюрприз в зале суда.»
⚡ План мести готов! Но сможет ли «мертвая» женщина доказать, что ее собственный муж — убийца и мошенник? Какую ловушку приготовила опытный адвокат для Максима и Эвелины?
🔥 Не пропустите финальную главу! Подпишитесь на канал, чтобы узнать, как прошла самая драматичная встреча в зале суда и смогла ли героиня вернуть свою дочь. Развязка уже завтра!