Задача.
Солдаты группы «Центр» уничтожили за неделю 3330 украинских фашистов, а войска группы «Юг» - 1540. На сколько фашистов больше уничтожили солдаты группы «Центр», чем воины южной группировки?
Такую задачу я собираюсь проталкивать через Минпрос для включения в школьный учебник по математике. Само собой, она предназначена для учащихся 4 класса, в котором изучаются действия с многозначными числами.
Толчком к моему математическому творчеству стала новость, услышанная сегодняшним утром. На вооружение российской школы поступила задача о дронах. В связи с этим отрину неуместную в военных вопросах скромность и замечу, что представленное выше арифметическое произведение Старпера заметно превосходит творение министерских дроновключателей. Во-первых, представляется уместным подчеркнуть разницу в кумулятивном идеологическом эффекте его содержания, а во-вторых, отметить тот факт, что предлагаемое арифметическое упражнение основано на выверенных и единственно верных данных Министерства обороны, а деятели от просвещения, полагаю, загружают свою задачу цифрами, оставшимися вне зоны контроля высшего военного органа.
Не знаю, отметили ли вы для себя то, что в тексте моей занятной головоломки говорится о потерях только одной из воюющих сторон. Это не случайно, и я должен поблагодарить Министерство обороны за важную науку. Вы спросите: за какую? Олдос Хаксли писал: «Велика сила правды, но еще могущественнее — с практической точки зрения — замалчивание правды. Просто-напросто замалчивая определенные темы, отгораживая массы «железным занавесом» (как выразился м-р Черчилль) от тех фактов или аргументов, которые рассматриваются местными политическими боссами как нежелательные, тоталитаристские пропагандисты влияют на мнения гораздо действеннее, чем с помощью самых красноречивых обличений, самых убедительных логических опровержений».
Олдос Хаксли, как мне кажется, не русский и тем более – не служащий в российском Министерстве обороны. Похоже на то, что он и вообще умер. Всё это способно порядком дезавуировать процитированные слова. Но вот как мы с вами поступим. Учтя его буржуазную, в отличие от нашей, сущность, снизойдем к его буржуазности и простим ему буржуазно-экстремистский ярлык тоталитаризма, пришпиленный к уважаемым у нас пропагандистам. Простим и скажем: а в целом-то у покойника всё верно.
Так вот, я следую примеру и науке Минобороны. Оно не публикует никаких сведений о российских потерях. Говорит, что это военная тайна. Военная, не военная, а тайна так и так представляет собой умолчание. И раз о собственных потерях речь не ведется, это равнозначно тому, что их вовсе нет. Примерно так оно и ощущается значительной частью общества. А если при этом регулярно сообщать о возрастающих цифрах потерь противника, то рождается устойчивое впечатление сродни лапидарному: «Аргентина – Ямайка – пять ноль».
Ясно вижу читателя, который думает, что каждый уезжающий на фронт взвесил все риски, преодолел естественный страх и с похвальной решимостью встретил по-отечески строгий взгляд военкома. Насчет строгости согласен. Готов скрепя сердце согласиться даже на отцовство тылового офицера. Не соглашусь только с тем, что «каждый». Что каждый взвесил. Что взвесил всё.
Представил ли он себе, например, вполне возможное в его недалеком будущем получение от командира приказа прикончить пленного? Боевая ситуация бывает непредсказуемой, меняется легко. Скажем, есть украинец, который взят у врага с расчетом, что по возвращении группы на базу его пленение добавит ей вистов к результатам успешной вылазки. Но вот всё в одночасье поменялось, и просто чужой человек превращается в недопустимую обузу. Он должен быть уничтожен, и избежать этого невозможно: у войны свои законы.
Война - бесчеловечное дело, и её законы тоже бесчеловечны, под стать ей. Но это её законы. И будь добр, выполняй их, коли вляпался в её гумус. Украинцы тоже убили бы тебя в ситуации, подобной той, что сложилась для вашей группы. Они тоже с головы до ног заляпаны гумусом.
Между вами и ими существует всего лишь одна, но весьма существенная разница. Твой дом далеко, а его хата – вон она, её хорошо видно, даже не придется прищуриваться. И украинец защищает её, надеясь и одновременно борясь с раздраженным сомнением, что вы будете остановлены хотя бы на этом рубеже.
А тебя в твоей полужизни-полусмерти поддерживают совсем другие мотивы, никак не связанные с судьбой собственного дома, хотя твоей семьи, проживающей в нем, они касаются непосредственным образом. Плохо, что помочь тебе, чтобы твое существование качнулось в сторону жизни, а не смерти, эти мотивы никак не могут. И пусть замполит сколько угодно твердит, что ты идешь вперед по своей земле, страдающей от таких вот, как этот, её захвативших, ты-то прекрасно знаешь, где она твоя, а где чужая. Да и в речах тех же московских пропагандистов постоянно звучат слова о здешних боевых действиях как о ведущихся на Украине, а вовсе не в России. Так всё же на Украине? Или где?
И вот тебе надо его убить. Хорошо, если сумеешь достаточно настроить себя на мысль, что это нацик, который ничего другого не заслуживает. Хуже, если настроишь себя недостаточно. Зарубка на всю дальнейшую жизнь. Даже если вернешься живым и каждый раз, когда памяти вздумается возвратить тебя к этому случаю, будешь вновь и вновь убеждать себя якобы магическими доводами. Пусть без них и вовсе будет невозможно сохранить свое психическое здоровье.
Но это будет потом, а сейчас тебе предстоит лично убить человека. Не в бою, где у вас равные шансы, а безоружного, беззащитного перед определенностью своей судьбы. Плохого он ничего ни тебе, ни твоей семье не сделал и даже – это чувствуется – привык общаться с людьми на родном для тебя языке, правда, с режущим ухо северного человека южным гэканьем.
Нет, не нацист он. Жаль. Лучше было бы, если бы был нацистом. С нацистом было бы проще.
Давайте оставим на этом месте нашего парня, занятого исполнением долга перед законами войны. Так и постановим: он исполнитель. Хорошо, а люди, начавшие всю эту долгую-предолгую заварушку? Они тоже исполнители? Я склонен считать, что да. Они тоже исполнители. Исполнители законов той войны, которую задумали, подготовили и начали сами. Для меня последнее обстоятельство важнее всего в истории последних четырех лет жизни России, и оно больше, чем многое прочее на их личном жизненном пути, определяет мое отношение к этим людям. А тот парень – он ведь тоже «присоединялся к своим» не по чужой воле… Проявленная им инициатива ставит его в один ряд с людьми, которые в других отношениях ни в чем общем с ним не представимы.
Начало мероприятия по покорению Украины было обставлено с оригинальной помпой. Нам устроили очень живенький спектакль, в котором актеров для большей завлекательности заставили действовать экспромтом. Обычно подробности принятия решений верхушкой нашей бригады скрыты от низов за семью печатями. А тут…
В том давнем кремлевском спектакле невыигрышно выглядел один Нарышкин. Остальные – кремень. Ну так разве что-то иное мыслимо в слаженно действующей бригаде? Ни один из них не дрогнул в обряде приобщения к ответственности за будущую кровь. Однако наступил кульминационный момент, и перед суровым и распорядительным бригадиром встал Нарышкин. Без вкрапления самой минимальной толики кремния он вдруг начал что-то невразумительно мямлить. Совсем не так, как тот наш с вами бравый парень перед тыловым отцом-командиром. Вы ещё не забыли о выбранном мной герое повествования, которому предстоит претворять в жизнь, сея вокруг себя смерть, задумки главнокомандующего деда-бригадира?
Мне бы хотелось подумать о Нарышкине хорошо. Я желал бы думать, что вел он себя так от банальной трусости. Ведь от трусости никто из нас не застрахован. Не предполагать же с его стороны какую-либо внутреннюю фронду. С фрондой ему никак бы не было дано добраться до занимаемого к тому моменту поста в системе нашей бригады.
Но Нарышкин впоследствии выправился. И у нас всё как-то наладилось на новой основе. Все ко всему привыкли. И не так страшен оказался черт на просторах своей табакерки. И в презрении к черту мы сейчас тестируем иностранное слабьё на наше понял. И жизнь продолжается так, как в общих чертах хотелось бригадиру. Разве что скорость решения дел на Украине его чудовищно не устраивает. Ну так наш парень постарается всё исправить. Зря что ли он перешел на новую ступень боеготовности?
ДО НАСТУПЛЕНИЯ 2030 ГОДА ОСТАЕТСЯ 1563 ДНЯ. ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЭТОТ ОТСЧЕТ, СМ. В "ЧЕГО НАМ НЕ ХВАТАЛО ДЛЯ РЫВКА"