Вот выписки со счетов, показывающие, как Игорь переводил деньги ресторанов на подставные фирмы. Вот договоры с фиктивными поставщиками, через которых он обналичивал средства. Вот расписки его любовницы о получении подарков, купленных на деньги ресторанов. И, наконец, его переписка с Валерием Палычем, который обещал за вознаграждение разобраться с конкурентами.
Игорь вскочил:
— Откуда?! Как ты…?
Марина пожала плечами:
— Твой пароль от почты — дата нашей свадьбы. Ты не менял его семь лет. Видимо, для тебя эта дата ничего не значит, если ты использовал её для таких дел.
В её голосе прозвучала сдерживаемая горечь:
— Знаешь, что самое смешное? Я бы отдала тебе половину, если бы ты честно попросил развод. Но ты решил забрать всё и унизить меня.
Судья изучала документы, покачивая головой. Журналисты оживлённо переговаривались — материала хватит на целую серию статей.
Светлана, подруга Марины, с гордостью наблюдала за происходящим. Она знала, через что прошла Марина, сколько было слёз и бессонных ночей. Но Марина выстояла — справедливость восторжествует.
— Есть ещё один момент, — вдруг раздался тихий голос из зала.
Все обернулись. У стены стояла молодая женщина в форме уборщицы.
— Простите, что вмешиваюсь, — сказала она. — Я работаю в ресторане «Русская душа» и хочу кое-что рассказать.
Судья нахмурилась:
— Вы свидетель? Почему вас нет в списке?
Девушка покраснела:
— Я боялась. Господин Петров обещал уволить всех, кто пойдёт против него. Но сейчас молчать не могу.
— Говорите, — разрешила судья.
Катя набрала воздуха:
— Господин Петров часто приводил в ресторан женщин, когда Марина Сергеевна уезжала. Он устраивал пьянки прямо в зале, повара готовили изысканные блюда для его гостей, но он не платил. Когда шеф-повар Михаил пытался возразить, Петров пригрозил ему депортацией, хотя у Михаила все документы в порядке. Петров воровал продукты — ящиками выносил икру, говядину, дорогой алкоголь. Говорил, что всё для важных встреч, но мы знали — это для его любовницы.
— Она врёт! — взвизгнул Игорь. — Всё подстроено! Марина ей заплатила!
Катя достала телефон:
— У меня есть видео. Я записывала, на всякий случай.
На экране: Игорь грузит в багажник «Мерседеса» ящики с продуктами — видно логотип ресторана.
— Вот это было на прошлой неделе: две коробки чёрной икры, пять кило мраморной говядины, ящик вина Шатомарго, урожай 2010 года, — спокойно пояснила Катя.
Судья Валентина Николаевна устало потерла виски. За двадцать лет работы она видела многое, но такого откровенного ограбления семьи — впервые.
— Господин Петров, — обратилась она к Игорю, который уже сжался на скамье как сдувшийся шарик. — Есть что добавить?
Игорь молчал, уставившись в пол.
Адвокат Игоря уже понял — дело проиграно, мысленно решал, как бы побыстрее отмежеваться от скандала.
— Я хочу добавить кое-что, — спокойно сказала Марина. — Ваша честь, я не прошу ничего лишнего. Все рестораны по закону мои, документы есть. Но прошу, чтобы господин Петров возместил похищенное и моральный вред. За год он вынес продуктов и алкоголя на три миллиона рублей. Перевёл на подставные фирмы ещё пять миллионов. Итого — восемь миллионов рублей.
— Восемь миллионов?! — взвыл Игорь. — Где я тебе их возьму?
Марина только усмехнулась:
— Продай Мерседес, который купил на деньги ресторанов. Продай свои Rolex, ту квартиру в Москва-Сити для любовницы — знаю, оформил её на чужое имя.
Игорь побелел.
— Откуда ты обо всём знаешь? — прошептал он.
Марина пожала плечами:
— У меня много друзей. Например, Василий из налоговой — ты ему предлагал взятку, он мне всё рассказал. Елена из банка — моя клиентка, я кормила ее семью на всех праздниках. Пётр, частный детектив, следил не за мной, а за тобой, и все докладывал мне.
В зале раздался смех. Даже судья с трудом сдержала улыбку. Картина была и вправду комичной: мастер манипуляций оказался марионеткой.
Марина продолжила:
— А знаешь, что ещё? Твоя Кристина — у неё есть ещё мужчина, Артём, владелец автосалона. Скоро она выйдет за него замуж. Она сама мне эти новости принесла.
— Не может быть… Кристина меня любит!
— Нет, Игорь. Она любила твои деньги. А их теперь нет.
Судья постучала молоточком:
— Достаточно. Суд удаляется на совещание.
Судья встала и ушла в совещательную комнату. В зале зашумели. Журналисты быстро что-то записывали, кто-то уже передавал новости по телефону.
Светлана подошла к Марине и крепко обняла:
— Ты молодец. Супер! Видела бы ты его лицо…
Марина слабо улыбнулась:
— Света, мне не весело. Мне грустно. Я ведь когда-то его любила. Любила по‑настоящему.
К Марине подошла Катя-уборщица:
— Марина Сергеевна, простите, что раньше молчала. Я боялась.
— Ничего, Катюша, — Марина погладила ее по плечу. — Ты большая молодец, что решилась. Спасибо тебе.
— Это вам спасибо. Вы всегда относились к нам по‑человечески. Помните, когда у меня мама заболела, вы помогли с деньгами и сказали, что это премия за работу?
Марина только кивнула и сжала Кате руку.
А в это время Игорь сидел, уставившись в одну точку. Мир рухнул. Всё, что он строил, все его мечты — в прах. Самое обидное — его переиграла женщина, которую он считал слабой. Адвокат пытался его утешить:
— Игорь Владимирович, мы ещё подадим апелляцию...
— Заткнись, — бросил Игорь. — Просто замолчи.
Прошло полчаса. Судья вернулась. Все встали.
— Именем Российской Федерации... Суд постановил: признать все сделки по передаче имущества от Петровой Марины Сергеевны к Петрову Игорю Владимировичу недействительными — как фиктивные. Всё имущество, рестораны и счета остаются за Петровой М.С. Кроме того, Петров И.В. обязан возместить ущерб — восемь миллионов рублей. Материалы дела направить в прокуратуру по фактам мошенничества и взятки.
Молоточек. Тишина. Игорь оцепенел, адвокат собирал бумаги, будто мечтал исчезнуть. Журналисты ринулись к выходу.
Марина не спеша собрала свои документы, повернулась к Игорю:
— Знаешь, хочу сказать тебе спасибо.
Он поднял затуманенный взгляд:
— За что?
— За урок. Ты научил меня не доверять слепо, показал, что я сильнее, чем думала, освободил от иллюзий. Теперь знаю — справлюсь с чем угодно.
Она пошла к выходу, Светлана и Катя — за ней. Уже у дверей Марина обернулась:
— Ах да, Игорь, чуть не забыла: твои вещи я отправила к твоей маме. Кстати, она на моей стороне. Сказала, что всегда знала, какой ты, и что я заслуживаю лучшего. Просила больше к ней не обращаться за деньгами.
С этими словами Марина вышла из зала суда, оставив бывшего мужа в одиночестве среди обломков его надежд. На улице ярко светило весеннее солнце, пахло цветущей сиренью, город шумел — жизнь продолжалась, но для Марины она начиналась заново.
— Девочки, пошли отмечать! — предложила Светлана. — Шампанское за мой счёт!
Марина только улыбнулась и покачала головой:
— Нет, сегодня мне нужно на работу. Вечером в «Русской душе» аншлаг, хочу сама всё проконтролировать. Первый день новой жизни — и сразу к делу.
Катя с восхищением посмотрела на неё:
— Марина Сергеевна, вы удивительная…
— Нет, Катюша, я просто научилась отстаивать себя, — ответила Марина.
Они шли по улице втроём: разные, но крепко связанные одним — верой в справедливость и женскую поддержку. Суд остался позади. Впереди была настоящая жизнь — без лжи и унижений.
Марина достала телефон, набрала Михаила:
— Михаил? Всё в порядке, всё получилось. Собирай команду, проведём короткое совещание. И передай — с сегодняшнего дня всем прибавка к зарплате. Всем, включая уборщиц и посудомоек. Мы одна команда.
В трубке послышались радостные возгласы. Михаил, её шеф-повар из Узбекистана, едва не прослезился от счастья.
— Марина Сергеевна, вы вернулись! Мы ждали вас. Этот… Игорь Владимирович — совсем испортил ресторан. Приводил друзей, требовал блюда вне меню, ругался с официантами…
— Всё, Миша, об этом забудь. Сегодня начинаем сначала. Слушай, давай новое блюдо добавим? Назовём его «Сладкая месть» — десерт, очень сладкий, с лёгкой горчинкой. Как тебе?
— Гениально, Марина Сергеевна! Уже думаю над рецептом.
Марина улыбнулась, убрала телефон. Светлана взяла её под руку:
— Горжусь тобой, подруга. Не каждая смогла бы это выдержать.
— Я не выкручивалась, Света. Просто защищала то, что создавала сама. Эти рестораны — не просто бизнес. Это моя жизнь, моя душа. Я вложила сюда не только деньги, но и любовь. Каждое блюдо и каждая деталь — часть меня. Я не позволю Игорю это разрушить.
продолжение