Нина всегда старалась держать себя в руках, даже когда жизнь подбрасывала неприятные сюрпризы, но последние месяцы стали настоящим испытанием для её выдержки. Она работала кардиологом в городской больнице, где каждый день сталкивалась с человеческими драмами, и это формировало в ней способность не падать духом перед трудностями. Однако развод с Алексеем, который сам затеял это расставание, вымотал её сильнее, чем любые ночные дежурства. Муж, успешный бизнесмен, теперь пытался отобрать всё нажитое вместе, включая дом и машины, ссылаясь на то, что зарабатывал больше. Нина же верила в справедливость и не собиралась сдаваться, особенно ради сына Саши, которого усыновила после трагической потери пациентки. Эта история с усыновлением только усилила трещину в их браке, разбудив в Алексее ревность и обиду на собственную неспособность иметь детей. Теперь, стоя на ступеньках больницы, она пыталась пройти мимо него на работу, но он загораживал путь, явно наслаждаясь своим превосходством.
— Ты ничего не получишь, — бросил Алексей, глядя на неё сверху вниз с усмешкой, полной презрения. — Лучше отступи сразу и не позорься перед всеми.
— Мы прожили десять лет вместе, — напомнила Нина, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё кипело от несправедливости. — За это время мы приобрели и дом, и две машины, не считая сбережений на счетах, которые тоже нажиты общими усилиями.
— Ты не имеешь на них никакого права, — продолжал давить муж, приближаясь ближе, чтобы усилить давление. — Я всегда зарабатывал значительно больше, а ты оставалась просто рядовым врачом в больнице с мизерной зарплатой, которая едва покрывала твои расходы.
— Ну, сейчас я зарабатываю уже не так уж мало, — возразила она, выпрямляясь, чтобы не показать слабости. — А имущество в браке делится поровну, это закон, и ты это прекрасно знаешь.
— Ну, посмотрим, что решит суд, — хмыкнул Алексей, скрестив руки на груди с видом человека, уверенного в своей победе. — Не хочу тебя расстраивать заранее, но будь готова к неожиданностям, которые могут перевернуть всё с ног на голову.
Нина наконец сумела обойти его и шагнула в двери больницы, чувствуя, как напряжение спадает, но осадок от разговора остаётся. Поведение мужа накануне развода становилось всё более агрессивным и неприятным, словно он специально старался унизить её перед коллегами. Он сам инициировал разрыв, заявив, что устал от жены, которая вечно занята работой и пациентами. Но на самом деле их семейная жизнь начала рушиться чуть больше года назад, когда у Нины скончалась одна из пациенток, что оставило глубокий след в её душе. В кардиологии такие потери были неизбежны, но эта история задела её особенно сильно из-за личной связи.
Та молодая женщина, Олеся, долго пролежала в отделении, и они с Ниной сблизились, словно подруги, а порой врач ощущала к ней почти материнскую заботу. Олеся выросла в детском доме, без родных, и порок сердца мучил её с детства. Её здоровье всегда было хрупким, но несмотря на это, она отважилась родить ребёнка от мужчины, которого любила. Однако этот партнёр бросил её ещё во время беременности, оставив одну с бедой. Мальчик появился на свет недоношенным, на седьмом месяце, а Олесю сразу после родов перевели в кардиологию из-за сердечного приступа. Нина тогда спасла её, приложив все силы, но было ясно, что требуется операция. Состояние пациентки и результаты анализов не позволяли провести вмешательство сразу, а у самой Нины в тот период выдался особенно напряжённый график. Она проходила курсы повышения квалификации, что было обязательным для любого специалиста в медицине.
Тот день оказался особенно хаотичным, полным неожиданностей, которые не давали сосредоточиться. С утра в кабинет влетел коллега из травматологии, её бывший однокурсник Слава Цветков, с взволнованным выражением лица.
— Нин, у тебя же четвёртая положительная группа крови, — воскликнул он, запыхавшись от спешки. — Слушай, выручай нас срочно. У нас три автомобильные аварии подряд, восемь пострадавших, и у одного из них с твоей группой сильное кровотечение, а запасов в банке крови больше нет, и поставки задерживаются.
— И что ты предлагаешь? — удивилась она, отрываясь от бумаг, которые просматривала. — Собираешься провести прямое переливание прямо здесь и сейчас?
— Именно так, если ты согласишься на это, — подтвердил Слава, глядя на неё умоляюще. — Парень молодой, всего тридцать лет, мы ещё в силах его вытащить. Он полицейский, пытался задержать пьяного водителя-нарушителя, в итоге сам попал под колёса, но успел предотвратить большую катастрофу для других.
— Ладно, пошли, — кивнула Нина, вставая из-за стола без колебаний. — Моё дежурство как раз подходит к концу, а обход может провести другой доктор вместо меня.
— Там Брагина будет на подхвате, — добавил Слава, пока они шли по коридору. — Вы, кажется, не в лучших отношениях с ней.
— Да, — проворчал он в ответ на её молчаливый вопрос. — Мы тебя не подставим под удар, обещаю.
— Надоело уже трястись из-за её постоянных жалоб и доносов, — вздохнула Нина, ускоряя шаг. — Олечка до сих пор обижается на меня за то, что я не позволила ей списать на том экзамене в институте.
— Ну да, она тогда провалила курс и еле сдала на пересдаче, — согласился Слава, кивая головой. — Ладно, хватит об этом, время поджимает, каждая минута важна для пациента.
В палате всё было подготовлено к процедуре переливания, оборудование стояло наготове. Мужчина лежал с бледным, как мел, лицом, и Нина быстро прочла его имя на карте — Клим Шилов. Она решительно зажмурилась на миг, собираясь с силами, и протянула руку для катетера. Через два часа, еле держась на ногах от усталости, она вышла из палаты и направилась в свой кабинет, где оставалась обычная одежда. Дверь оказалась запертой, а рядом стоял разъярённый главный врач, скрестив руки.
Увидев Нину, он сразу набросился с упрёками.
— Да где тебя носит, Солнцева? — заорал он, не сдерживая раздражения. — У нас Брагина не вышла на смену, так что оставайся до вечера, а на ночь подыщу кого-то другого.
— Я только что после прямого переливания крови, — прошептала она тихо, чувствуя слабость во всём теле. — Не потяну ещё одну смену, сил совсем не осталось.
— Меня не волнуют твои оправдания, — продолжал кричать главный врач, не слушая. — Хочешь получить выговор или лишиться премии за такой саботаж?
— Лев Фёдорович, я действительно плохо себя чувствую, — взмолилась Нина, опираясь о стену. — Дайте хоть немного прийти в себя.
— Полежи пару часов в кабинете, утренний обход я сам проведу, — буркнул он наконец, смягчаясь немного. — Но дневные выписки пациентов остаются на тебе, без вариантов.
Нина только кивнула в ответ, не находя сил спорить, и зашла внутрь, где сразу отключилась от изнеможения. Несмотря на заведённый будильник, медсёстры с трудом разбудили её ближе к полудню, и по их встревоженным лицам она поняла, что случилась беда. Нина поспешила в палату Олеси, уже догадываясь, что не застанет её в живых. От дисциплинарного наказания в тот день её спасло лишь то, что под утренним обходом значилась подпись главного врача, а он не зафиксировал жалобу пациентки во время осмотра. Олесю Нина взяла на себя и похоронила за собственные средства, не в силах оставить всё как есть. Потом она начала навещать маленького Сашеньку, которого продолжали выхаживать в неонатологии. Именно тогда Нина впервые всерьёз задумалась о собственном материнстве, хотя раньше они с мужем избегали этой темы. У них с Алексеем детей не было по его вине — он перенёс серьёзную болезнь в детстве, и она знала об этом с самого начала их отношений. Они договорились не поднимать вопрос о потомстве, но появление Сашки всё изменило, разбудив в ней желание стать матерью.
Вечером она подошла к мужу с этим разговором.
— Лёш, я хочу усыновить этого ребёнка, — произнесла Нина, глядя ему в глаза с надеждой. — Понимаешь, он стал полным сиротой, и это наш шанс завести своего малыша, который будет расти с нами с самого рождения.
— Я не хочу детей, — отрезал муж, отводя взгляд в сторону. — Этот приёмыш будет постоянно напоминать мне о моей собственной неполноценности, и я не готов к такому.
— Ты полюбишь его со временем, — заверила она, беря его за руку. — Только посмотри на него хотя бы раз, он такой трогательный и нуждается в нас.
Но даже после нескольких посещений больницы Алексей продолжал колебаться, хотя в глубине души был не таким уж бесчувственным. Трогательный малыш, окружённый трубками и аппаратами, постепенно смягчил его сердце. Однако каждый раз, когда Нина брала ребёнка на руки, в нём вспыхивала тихая ревность, которую он не мог подавить. Несмотря на это, Нине удалось убедить его, сломив сомнения упорством и аргументами.
Алексей пошёл с ней в школу приёмных родителей, а потом дал согласие на усыновление, решив уступить жене. Узнав об этом, на работу к Нине примчалась свекровь, полная негодования.
— Ты кого это решила навязать моему сыну? — закричала Анна Денисовна, врываясь в кабинет без стука. — Я не позволю привести в семью чужого ребёнка, так и знай, это недопустимо.
— Этому малышу очень нужны родители, а у нас с Лёшей детей нет и не предвидится, — ответила Нина, стараясь говорить спокойно. — Почему вы так противитесь этому, ведь это шанс для всех нас?
— Мой сын и так женился на женщине не из нашего круга, — фыркнула свекровь с презрением в голосе. — Не хватало ещё впустить младенца с неизвестной наследственностью, вдруг его мать была воровкой или в роду психически нездоровые люди.
— Вы что, с ума сошли? — выпалила Нина, не выдержав. — Как можно так относиться к сироте, который потерял мать сразу после рождения, это же бесчеловечно.
— Я просто забочусь о своей семье, — заявила свекровь, не отступая. — Кстати, если помнишь, я настаивала на брачном договоре с самого начала, но ты отказалась подписать, а мой сын, дурачок, не смог настоять на этом.
Нина просто вышла из кабинета, не желая продолжать этот бессмысленный спор, чувствуя отвращение. Свекровь проводила её взглядом, полным злобы, но даже Алексей тогда не поддержал её аргументы, мучаясь виной за свою ревность к ребёнку. Сашу они забрали ещё до того, как мальчик покинул стены детской больницы, и Нина полюбила его с первых мгновений, ощущая себя настоящей матерью. Вот Алексей, напротив, чувствовал себя всё хуже, ведь жена взяла отпуск по уходу и теперь посвящала всё время малышу. Мужу внимания доставалось совсем мало, и это разъедало его изнутри.
Сначала он просто ревновал, потом это переросло в неприязнь к ребёнку и жене. К тому же мать постоянно подливала масла в огонь, твердя, что Нина слишком удачно устроилась за его счёт. В итоге, два месяца назад муж предложил развестись, не выдержав накопившегося напряжения.
— Лёш, ну ты чего придумал? — не понимала Нина, потрясённая его словами. — Мы только-только стали полноценной семьёй, с ребёнком, и теперь это рушить?
— Нет уж, вы с ребёнком, может, и стали семьёй, а я здесь как будто лишний, — обиженно произнёс Алексей, отворачиваясь. — Я чувствую себя на обочине в собственной жизни.
— Ты что, ревнуешь меня к нему? — спросила она, пытаясь осмыслить его мотивы. — Это же наш сын, мы вместе его усыновили.
— Думай, как хочешь, — отмахнулся супруг, не глядя на неё. — Мы разводимся, и я подам на отказ от усыновления, не собираюсь выплачивать алименты на отпрыска из детдома.
— Ты серьёзно? Я вообще никогда не думала о деньгах в этом контексте, — ответила она, чувствуя ком в горле. — Ну, если хочешь развода, пусть будет так, но это мой сын, и он с нами уже год, ты за это время так и не принял его как своего?
Муж лишь вышел, хлопнул дверью. Стены задрожали. А вечером Нина собрала вещи и переехала с Сашей в свою квартиру, купленную до брака по программе поддержки молодых специалистов в медицине. Какое-то время она сдавала её в аренду, но теперь пришлось поселиться там самой. Сын наконец начал ходить в садик, и Нина вернулась на работу, но теперь бралась только за дневные смены, чтобы быть с ребёнком. Это раздражало Ольгу Брагину, которая считала, что Нина не заслуживает никаких льгот и преимуществ. В тот день во время обеда в больничной столовой к ней подсел бывший однокурсник, тот самый Слава Цветков, с улыбкой на лице.
Он некоторое время расспрашивал её о переменах в жизни, проявляя искренний интерес, а потом, немного смущаясь, перешёл к главному.
— Помнишь того парня, которому ты переливала кровь? — спросил Слава, понижая голос. — Тот день, когда ты выручила нас в травматологии.
— Ну да, такой день трудно забыть, он врезался в память навсегда, — ответила Нина, отставляя тарелку в сторону. — А что с ним случилось теперь?
— Он после выздоровления хотел найти тебя и выразить благодарность лично, — объяснил Слава, глядя на неё внимательно. — Я упомянул твоё имя, не думал, что это проблема, парень нормальный. Он даже приходил сюда потом, но ты как раз ушла в отпуск по уходу за ребёнком.
— В общем, не удивляйся, если этот Клим вдруг объявится на горизонте, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Он вроде надёжный человек, не из тех, кто преследует врачей годами без причины.
— Ладно, спасибо, что предупредил заранее, — кивнула Нина, задумчиво помешивая чай. — Буду готова к такому повороту.
— Ты ему жизнь спасла в прямом смысле, — подчеркнул Слава, серьёзнея. — И я знаю про ту пациентку, которая не выжила, не вини себя зря, смена в тот день была на Брагиной, а не на тебе.
Нина лишь кивнула в ответ, не желая углубляться в болезненную тему. Накануне на её почту пришло уведомление из суда с указанием состава юристов от мужа и датой заседания. Она переживала из-за своего незнания юридических нюансов и понимала, что дорогой адвокат ей не по карману. Тем не менее, сдаваться без борьбы она не намеревалась, особенно вспоминая, как вложила бабушкино наследство в его убыточный бизнес. Именно после этого дела мужа пошли в гору, и через пару лет они купили дом. Поэтому она искренне полагала, что вправе претендовать на половину жилья и акций компании. Тем более что делала это не ради себя, а для Саши, которого нужно было поднять на ноги.
Ради сына она была готова пойти на любые жертвы, даже если это значило сражаться в суде в одиночку. За неделю до заседания настроение Нины упало до предела, она чувствовала себя выжатой лимоном. К тому же Алексей начал буквально выслеживать её, появляясь то здесь, то там. В каждую такую встречу муж сыпал угрозами, намекая на какой-то скрытый козырь. Нина разрывалась между работой и домом, спала урывками и соображала всё медленнее. Так что в своей победе на суде она сильно сомневалась, но отступать не собиралась. В этот день Нина просматривала электронную почту на работе среди кучи служебных документов и приглашений на конференции по кардиологии, которых приходило немало. Среди них затесалось одно необычное сообщение от анонимного отправителя, подписанного как доброжелатель, и его содержание показалось ей подозрительным.
"Довожу до вашего сведения, что Алексей Солнцев нанял для своей защиты в суде адвоката Рюмина, известного своей сомнительной репутацией. Они планируют подменить документы о собственности. Дом по новым бумагам якобы куплен до брака, а также у них появится брачный договор, который вы якобы подписали. Рекомендую немедленно взять выписку из реестра. А ещё посоветую потребовать графологическую экспертизу ваших подписей на этом договоре".
Нина закрыла глаза на миг, пытаясь осмыслить прочитанное. Ей стало ясно, что Алексей пойдёт на любые ухищрения, чтобы лишить её фирмы, дома и денег на счетах. Она усмехнулась про себя, но решила не поддаваться на провокации. Поэтому сразу заказала выписку из реестра, а затем позвонила своему бывшему пациенту, эксперту-графологу Якову Самуиловичу. Тот согласился выступить на суде как свидетель с её стороны, без колебаний. Ну а в день суда она взяла отгул на работе. Главный врач, поворчав для вида, всё же подписал бумаги, ведь Нина считалась одной из лучших в отделении. Алексей в окружении своих адвокатов выглядел как король, полный уверенности. Нина же сидела одна, чувствуя себя уязвимой. Сзади на скамейке сидел Яков Самуилович, вздыхая от волнения. Судья взглянула на Нину вопросительно, потом предоставила слово представителям мужа. Те зашуршали бумагами, излагая свою версию. Нина понимала не больше половины терминов, но когда зашла речь о разделе имущества, она не выдержала и вмешалась.
— Уважаемый суд, — произнесла она, вставая с места. — Я считаю, что представленные документы сфальсифицированы, и со своей стороны готова предъявить выписку из реестра на имущество от недели назад.
— И там указана точная дата приобретения дома, — добавила она, передавая бумагу. — Что касается брачного договора, здесь присутствует эксперт-графолог с образцами моего почерка, и я настаиваю на их проверке прямо сейчас.
— Не возражаю, — заинтересованно отреагировала судья, кивая. — Эксперт может сравнить подписи на месте.
Яков Самуилович поднялся, приняв авторитетный вид.
— Это будет предварительное мнение, а полное заключение я дам после тщательного изучения документов, — пояснил он уверенно. — Кроме того, мы можем проверить возраст чернил, если подпись свежая, а договор якобы заключён десять лет назад, это станет очевидным.
На стороне мужа возникло оживление, полное паники.
— Мы временно снимаем требования по разделу имущества и просим дополнительное время на подготовку, — заявил адвокат, переглядываясь с Алексеем. — При этом мой клиент желает расторгнуть брак в рамках этого заседания.
— Не имею возражений, — постановила судья, стуча молотком. — Брак между Солнцевой и Солнцевым расторгнут. Ребёнок остаётся с матерью, поскольку приёмный отец подал заявление на отказ от усыновления. Слушание по имуществу переносится на месяц.
Нина выходила из зала с улыбкой облегчения на лице. Бывшему мужу не удалось провернуть свои махинации с документами, и она мысленно благодарила анонимного помощника. Без его подсказки она наверняка проиграла бы это дело. Теперь у неё появилось время на лучшую подготовку, чтобы укрепить позиции. В коридоре возле лестницы раздались голоса, полные злости. Алексей орал на своего адвоката, не сдерживаясь.
— Гена, ты обещал, что всё пройдёт без сучка и задоринки, — кричал он, размахивая руками. — А что получилось в итоге? Мне теперь по судам таскаться до старости.
— Лёш, не шуми так, — прошипел Рюмин, оглядываясь по сторонам. — Ты сам твердил, что твоя бывшая — наивная простушка, вечно витающая в облаках, а у неё вдруг откуда-то взялась информация, которую знали только в моём офисе.
— Значит, твои люди ей слили данные, — буркнул Алексей тише, но с угрозой. — Ищи предателя, Гена, иначе я пущу по городу такой слух о тебе, что мало не покажется.
— Не смей мне угрожать, — огрызнулся Рюмин, сжимая кулаки. — Я-то найду и уволю с треском. Наверняка кто-то из вспомогательного персонала, мои основные сотрудники не посмеют сливать информацию.
— Да и средств на подкуп у твоей бывшей явно нет, — добавил он, успокаиваясь. — Ищи, Гена, ищи тщательно.
— Через месяц Нинка должна здесь рыдать кровавыми слезами и уйти с пустыми руками, — заявил Алексей напоследок. — Но если этого не случится, считай, я предупредил.
Нина поспешила вниз по лестнице, опасаясь, что её подслушивание заметят. Конечно, это была не полная победа, а всего лишь отсрочка, но в этот день она ощущала прилив сил. Наконец-то муж получил отпор, и она устала быть вечной жертвой обстоятельств, решив взять ситуацию в свои руки. В тот же день в офисе адвокатской конторы Рюмина партнёры заставили всех сотрудников пройти проверку на детекторе лжи. Вопросы задавал сам хозяин. Геннадий Рюмин слыл жёстким человеком с репутацией непобедимого защитника в суде. А сегодняшняя неудача в зале могла стоить ему карьеры, подорвав доверие клиентов. Проверив всех, он вызвал к себе единственного, кто не прошёл тест.
Это была приятельница его покойной матери, Зоя Васильевна, которая убирала офис.
— Как же так получилось? — усмехнулся Рюмин, глядя на неё исподлобья. — Я вас пожалел, когда вы просили взять на работу, слушал ваши слезливые истории про осиротевшую внучку и ссылки на память о маме, а теперь пожинаю плоды своей мягкости.
— Геночка, о чём ты говоришь? — удивилась Зоя Васильевна, моргая глазами. — Этот прибор что-то показал на меня?
— Я о том, что вы предательница и сливаете информацию конкурентам, — рявкнул Рюмин, повышая голос. — Что, старушка, денег захотелось побольше?
— Да я в тюрьме тебя сгною за такое предательство, — добавил он, ударяя кулаком по столу.
— А я тебя вот таким маленьким ещё помню, — вздохнула Зоя Васильевна, качая головой. — Но даже тогда ты был испорченным человеком, а сейчас стал только хуже.
— Но я тебя не продавала, Гена, клянусь, — продолжила она твёрдо. — Ничего подобного не делала.
— Детектор лжи не обманешь, он показывает правду, — настаивал Рюмин, глядя на неё с яростью.
Рюмин смотрел на пожилую женщину и злился всё сильнее, не веря её словам.
— Всё, уходите отсюда немедленно, — приказал он, указывая на дверь. — Додумались торговать информацией, как на базаре.
— Я ничего плохого не совершала, — заявила уборщица, вставая. — А тебя, Геночка, за жадность жизнь накажет, вот увидишь, пожалеешь ещё, что оклеветал меня без оснований.
Она вышла из кабинета и направилась в раздевалку, чувствуя горечь. Адвокат откинулся в кресле с стаканом крепкого напитка в руке. Почему-то это увольнение не принесло ему удовлетворения, а только усилило беспокойство. Зоя Васильевна медленно шла к выходу. Там дежурил охранник, бывший полицейский, уволенный со службы после полученной травмы. Имени его она не помнила, но он всегда был вежливым парнем, здоровался с ней по-дружески. Вот и сейчас кивнул, заметив её расстроенный вид, и поинтересовался.
— Чем вы так огорчены? — спросил он мягко, подходя ближе.
— А всё, милый, уволил меня Гена без всяких разбирательств, — ответила Зоя Васильевна, вытирая слёзы рукавом. — Выбросил на улицу, словно старый хлам.
— Как так? — изумился охранник, хмуря брови. — А полы он сам мыть собирается?
— Не знаю, наверное, найдёт кого-то другого, — вздохнула пожилая женщина, опуская плечи. — А мне без работы будет трудно, внучка с хроническим бронхитом, лекарства требуются постоянно.
— На море ей бы свозить для здоровья, а пенсия у нас крошечная, — добавила она, всхлипывая.
— Вот, возьмите это, — сказал охранник, доставая кошелёк и протягивая несколько купюр. — Не отказывайтесь, пожалуйста, это от чистого сердца.
— И вот ещё, если по дому помощь нужна, кран починить или полку повесить, звоните без стеснения, — предложил он, улыбаясь. — Телефон только запишите мой.
— Ух ты, какой добрый молодой человек, — улыбнулась она сквозь слёзы, беря номер. — И номер мой наберите сразу, чтобы я ваш тоже сохранил.
Зоя Васильевна ушла, а мужчина в форме остался у входа, чувствуя искреннюю жалость к пожилой женщине. Свою проверку на детекторе лжи он прошёл безупречно, не вызвав подозрений. На следующий день Нина отвела сына в садик и поспешила в больницу. В этот день запланировали общее собрание персонала, и народу собралось немало. В ожидании начала коллеги обступили её с вопросами о личной жизни.
И только Ольга Брагина, её вечная соперница, стояла в стороне, но так, чтобы услышать каждое слово.
— Ну, как всё прошло в суде? — спросила Маша, медсестра, с сочувствием в голосе.
— Неплохо, я теперь свободная женщина официально, — ответила Нина, улыбаясь слабо. — Ну а раздел имущества отложили на потом.
Нина вкратце рассказала о случившемся, не вдаваясь в детали.
— Если бы не тот анонимный информатор, даже не знаю, чем бы всё закончилось, — добавила она задумчиво.
— А может, это какой-то бывший пациент решил таким образом отблагодарить тебя? — предположила Маша тихо, понижая голос. — Ты же столько для них делаешь, и кровь регулярно сдаёшь на донорство.
— Ага, именно из-за этого от неё муж и сбежал, — съязвила Ольга холодно, вмешиваясь. — А пациенты тем временем умирают один за другим, пока наша благородная Нина спасает нуждающихся своей кровью.
— Знаешь, Брагина, тебя вообще к живым пациентам близко подпускать нельзя, — усмехнулся Слава Цветков, поворачиваясь к ней. — Ты анатомию в институте сдала только с пятой попытки, все советовали тебе не лезть в медицину.
— Но у тебя отец — известный врач, и ты не смогла отказаться от династии, — добавил он, объясняя собравшимся. — Вот и пристроили принцессу на удобное место.
— Иди ты, Цветков, подальше, — огрызнулась Ольга, краснея от злости. — Мой отец — авторитет в профессии, и я тоже когда-нибудь возглавлю эту больницу.
— Это кто здесь на моё место зарится? — раздался громкий голос главного врача в коридоре.
— Да я не в буквальном смысле, — покраснела Брагина, оправдываясь.
— Лучше бы помолчали все, — оборвал её начальник, хмурясь. — Прошу всех на планёрку, хватит сплетен.
Нина не подозревала, что эта ситуация подтолкнёт её давнюю недоброжелательницу к активным шагам. Брагина, которая питала к ней неприязнь ещё со студенческих лет, решила отомстить любой ценой. Сотрудники конторы Рюмина проходили стандартный медосмотр, и все данные хранились в поликлинике, где отец Ольги работал главным врачом. Конечно, он предоставил дочери доступ к информации, никогда не отказывая ей в просьбах. Так что Ольга в своё следующее дежурство начала тщательно искать этих людей в больничной базе. В кардиологии никто из них не числился, но в травматологии нашёлся охранник Клим Шилов. В истории болезни упоминалось прямое переливание крови, которое спасло ему жизнь. Ольга не стала тянуть с действиями.
Финал: