ЗАВОРАЖИВАЮЩИЕ ИСТОРИИ

Осенний вечер опустился на пригородную трассу неожиданно рано. Мелкий холодный дождь размывал очертания фонарей, превращая дорогу в тёмную, бесконечную ленту. Елена стояла на обочине, кутаясь в тонкий плащ, и чувствовала, как этот пейзаж до жути точно отражает всё, что творилось у неё на душе. Она понятия не имела, как теперь добираться до дома, затерянного в частном секторе. В клинике, где она работала медсестрой, сегодня выдался настолько тяжёлый день, что уйти вовремя не получилось. Из-за этой задержки она и опоздала на последнюю электричку...

Татьяне только что исполнилось двадцать три, когда на нее совершенно неожиданно свалилось это наследство — от какого-то дальнего родственника, о существовании которого она раньше и не подозревала. Сумма оказалась не баснословной, но вполне приличной, чтобы всерьёз задуматься о своём деле. Деньги лежали на счету и, по мнению девушки, должны были приносить доход, а не просто лежать мёртвым грузом. А вскоре в её жизни появился Иван — видный, уверенный в себе парень, за которым в институте многие девчонки бегали табунами...

Александр Сергеевич уже четыре года растил дочь один. Его жена Лена ушла из жизни, когда Соне едва исполнилось несколько месяцев, и с тех пор он привык всё тащить на себе. Девочка с самого рождения росла хрупкой, часто болела, а недавно врачи поставили страшный диагноз, который не оставлял выбора — требовалась срочная трансплантация стволовых клеток. Саша, как назло, не подходил в доноры, а поиски неродственного человека с совместимым генотипом пока ничего не давали. Время утекало сквозь пальцы, и каждый новый день без вестей превращался для отца в настоящую пытку...

Сергей Петрович вот уже два десятка лет работал хирургом в городской больнице. Вся его жизнь давно превратилась в отлаженный механизм. Каждое утро он заезжал на больничную парковку в одно и то же время, и каждое утро его уже поджидала девятилетняя Катя. Девочка жила неподалёку вместе с отцом, который почти не просыхал, и целыми днями крутилась возле больницы, где сердобольные врачи и медсёстры понемногу подкармливали её. Сергей Петрович всегда привозил ей что-нибудь поесть, и сегодняшнее утро не стало исключением: он захватил для неё свёрток с пирожками, которые напекла ему соседка...

Вера положила телефон на тумбочку и ещё несколько мгновений смотрела на погасший экран, словно надеялась разглядеть там что-то важное — то, что не было сказано. Разговор с мужем снова закончился привычной пустотой: он даже не дал ей договорить, бросил короткое «не надоедай» и отключился, даже не попрощавшись. За последнее время она почти привыкла к этому холодному, отстранённому тону, к его вечной спешке и к ощущению, что между ними выросла невидимая, но плотная стена, которую невозможно разрушить ни просьбами, ни слезами...

Елена Игоревна Ветрова всегда считала, что судьба к ней благосклонна. Третье поколение врачей в династии, она с ранних лет впитала уважение к профессии и ту особую атмосферу больницы, где когда‑то её дед начинал хирургом, а отец позже возглавил всю центральную клинику. Сама Елена выбрала пульмонологию — не самую модную, но важную для неё область, где она чувствовала себя на своём месте. А брак с Дмитрием, который когда‑то считался едва ли не самым завидным женихом в медицинском университете, казался ей наградой за годы усердной учёбы и тихого, незаметного труда...

Вера всегда знала, чего ждёт от жизни. В свои тридцать пять она добилась практически всего, что наметила: собственное дело, стабильный доход, полная независимость от кого бы то ни было. Она привыкла рассчитывать только на себя и давно сделала определённые выводы насчет семейной жизни. Замужество определённо было не для неё — слишком много риска, слишком много иллюзий, которые неизбежно разбиваются. А вот ребёнок — это то, чего ей действительно хотелось. И теперь, когда срок беременности перешагнул четырнадцатую неделю, цель стала почти достигнутой...

В тридцать шесть лет Вера Павловна Соболева, женщина с привлекательной внешностью и лёгким, покладистым характером, работала фельдшером на скорой помощи и, как ни странно, до сих пор не обзавелась семьёй. Ни мужа, ни детей у неё не было. Поначалу Вера успокаивала себя тем, что ей просто ещё не попался тот самый, единственный. Потом, с годами, начала подозревать, что дело, возможно, в её собственной излишней разборчивости, в придирчивости, которая отпугивает потенциальных кавалеров. А к тридцати шести и вовсе перестала ломать голову над этим вопросом, махнув на всё рукой...

Лидия Петровна проснулась задолго до рассвета — в день своего восьмидесятилетия она, как и на протяжении последних пятидесяти лет, поднялась пораньше, чтобы успеть замесить тесто для пирога. В последние годы родные почти перестали навещать её, но старая традиция оставалась нерушимой: если испечь пирог, значит, праздник обязательно состоится, даже если отмечать его придётся в полном одиночестве за большим столом. Она уже вовсю хлопотала на кухне, когда неожиданно в прихожей раздался резкий, требовательный звонок...

— Да как же это всё замечательно, — ледяным тоном обронил Дмитрий, не скрывая раздражения, и исподлобья взглянул на врача. Тот, устало потерев переносицу, снял очки и принялся тщательно протирать стёкла небольшим носовым платком, словно пытаясь таким нехитрым действием хоть немного отгородиться от неприятного разговора. За широким окном кабинета моросил унылый октябрьский дождь, и мелкие капли неторопливо стекали по стеклу, оставляя мокрые дорожки, которые так напоминали слёзы. — Дмитрий Алексеевич,...

Вера с усилием потянула на себя тяжёлую створку, переступила порог, и в тот же миг тугая пружина с противным скрежетом сжалась, с силой выталкивая её наружу. Женщина едва удержалась на ногах, но пакеты, которые она держала в руках, с глухим стуком полетели в грязь, лопнув от удара. Из дырявого мешка вывалились две женские куртки, брюки и кофта. Вера с досадой посмотрела на разбросанные вещи и, не сдержавшись, выругалась: — Да чтоб тебя холера побрала! Нагнувшись, она кое-как собрала одежду, но поняла, что запихнуть её обратно в рваный пакет ровно и чисто уже не получится...

В последнее время Вера чувствовала себя так, будто жизнь окончательно загнала её в угол без права на помилование. Она прекрасно понимала: если не найдёт работу, причём с нормальной, официальной зарплатой, которая устроит строгих тёток из опеки, то Мишку она сможет забрать ещё очень нескоро. А допустить этого девушка никак не могла — мысль о том, что брат остаётся в казённом доме, жгла её изнутри сильнее любого огня. Да, жильё у них было, пусть и маленькая квартирка, оставшаяся после отца. Но нужна была работа, и уровень заработка там должен быть никак не ниже того минимума, что требовала опека...