Первый снег лёг ночью, спрятав опостылевшую грязь и преобразив всё вокруг. Обычное субботнее утро собрало людей в маленький Пазик, тряся по дороге, отвозя куда-то по их делам.
Зиночка не спала всю ночь перед поездкой. Ею одолевали детские воспоминания. Первое, что очень хорошо отложилось в голове, крики матери, склонившийся над ней, уверяющей, что из Зины ничего путного не получится из-за одной четвёрки по физике.
Вот почему-то не давался ей этот предмет. В придачу ещё и учитель не питала к отличнице в классе какой-то симпатии или снисхождения, как все остальные преподаватели.
Зина пыталась учить урок, старательно выписывала формулы и обозначения каждого символа, но на контрольной задачу решила неверно, за что получила справедливую четвёрку, повлёкшую за собой такую же отметку и в четверти.
На каникулах предстояло Зине не гулять с ребятами на улице, не ходить в кино и не вести долгие беседы ни о чём на скамейке во дворе. Вечерами она перечитывала пройденные параграфы, а днём ходила в школу, чтобы пересдать работу.
Она помнит своё ощущение в школе. Почему-то не было никакой радости от звания отличницы в классе. Напротив, Зина испытывала сильную зависть к двоечникам или троечникам, у которых напрочь отсутствовало переживание из-за плохих отметок.
Эти ребята могли не просто не переживать, у них вся жизнь складывалась легко и просто. Уже тогда Зина видела большую разницу, важное отличие между собой и ими. У необременённых ответственностью в учёбе ребят имелась свобода.
Они могли позволить себе не учить весь вечер и утро стихотворение, а рассказать его, как получится. Им не нужно было заучивать все формулы наизусть, а на контрольных эти товарищи корпели не над решением, а думали, где им списать уже готовое задание.
Павлушка учился совсем не на отлично, часто приносил тройки из школы, особенно по математике. Зина сама замечала за собой этот порыв, когда видела в дневнике даже не пять, а три.
Она старательно заставляла себя молчать, не пугать ребёнка и не внушать ему, что он точно ничего не добьётся, но всё же нечто такое, передавшееся ей от матери, в ней сидело прочно. Поэтому ни один пример не мог ускользнуть от её цепких глаз. Зина старательно объясняла ребёнку то, что ему давалось плохо.
Но вот то же самое ощущение ненужности почему-то в Павле было не вытравить. Он редко говорил об этом, но всё же проскальзывала в словах та же самая щемящая безнадёга, уверяющая его, что родным родителям он вовсе не нужен, его не любят.
И сколько бы Зина не пыталась заменить мальчику и отца, и мать, но у неё это плохо получалось. Через радость, благодарность и улыбку ребёнка она прекрасно ощущала кожей его внутреннюю тоску.
- Мы тут нянчимся с ними, чуть ли не в одно место целуем, - устала сообщила ей директор, передающая все полномочия, - ты видела, какие тут условия? Еда, как в ресторане - первое, второе и компот, кровати чистые, игрушки, комнаты, вещи у всех новые и чистые. Знаешь, что делают эти паразиты? Сбегают и идут в свои грязные хибары, к своим непутёвым родителям. Вот что это? Почему их туда тянет?
Странно, но почему-то этот феномен Зина могла внутренне понять, может быть поэтому так легко смогла сладить со своими подопечными. Как бы не кричала на неё мать всё детство, а ей всё равно хотелось сделать ещё больше усилий и доказать матери, что её можно любить.
И как бы не учила мать ненавидеть отца, но она всё же к нему отправилась уже во взрослой жизни. Зачем? Ей было необходимо услышат от него признание её важности в его жизни, она хотела быть ему нужной.
Автобус дребезжал на каких-то неровностях дороги, которые он умудрялся находить даже на покрытой новым асфальтом участке. Свежий воздух легко проникал сквозь вроде бы закрытые окна. Зина ощущала холод.
- Мама Зина, а какие эти люди? Я им понравлюсь? – волновался Павел.
- Сынок, ты не можешь не понравится.
- Интересно послушать про отца, жаль, что его уже нет. Как же он не дождался всего чуток? Теперь я его никогда не увижу, - Павлушка тяжело вздохнул, - мама Зина, а у тебя какой отец был? Он ходил с тобой на каток?
- Почему именно на каток? – улыбнулась Зина.
- У Кирюхи, ну с которым я за партой сижу сейчас, у него родители развелись, но папа его забирает каждые выходные, а по субботам они на каток ходят. Вот сегодня должны кататься. Он учит Кирюху на коньках хорошо стоять.
- Здорово, - Зина вздохнула и посмотрел в другую сторону, будто бы желая увильнуть от ответа.
- А вы с отцом тоже катались на коньках?
- Нет, сынок, я плохо знала своего отца, он работал в другом городе, мы не виделись.
- Ничего себе, должно быть он очень по тебе скучал.
- Не думаю, - Зина повернулась к Павлушке, думая, за что бы зацепиться и перевести разговор в другое русло, - слушай, может тебе тоже коньки купить? Давай будем ходить на каток?
- Там дают, можно не покупать. Давай, я очень хочу научиться на коньках стоять, как Кирюха.
- Ну всё, договорились, - Зина была довольна, что наконец-то они говорят уже не о том, что вспоминать ей не хочется.
- Забликово, кто просил сообщить, выходите, - громко оповестил водитель, подъезжая к остановке у дороги.
Через десять минут Зина с сыном вошли в магазин, чтобы уточнить, куда им обоим нужно идти. Продавец рассказала дорогу к дому Зайцевых, но странно осмотрела на незнакомую даму с ребёнком.
- А вы что же родственники? – удивлённо спросила женщина за прилавком.
- Можно и так сказать, - Зина улыбнулась, пытаясь быстрее уйти, чтобы не отвечать на не нужные вопросы.
- Мда, в этой семье постоянно что-то происходит, то сын вернулся к Захару через 18 лет, нажился в городе, то ещё один сын объявился, о котором и вовсе никто не знал. У них там, как в индийском кино.
- Пойдём, Павлуша, - Зина взяла мальчика за руку и потянула за собой, не позволяя тому ничего сказать. Уже выйдя на улицу, она тут же прокомментировала, - какие же тут бестактные люди, деревня, нечего взять.
Дойдя до нужного адреса, Зина остановилась, не в силах протянуть руку и прикоснуться к калитке, которую стоило потянуть на себя. Павлушка смотрел то на мать, то на дом, перед которым находился, а после сделал шаг вперёд, входя во двор.
Собака на цепи, расположенная левее от крыльца, нещадно лаяла, отрабатывая свой хлеб и оповещая хозяев о прибытии посторонних. Дверь заскрипела, а после появился мужчина в домашних трико и майке.
- Пацан, ты чего же и собаки не боишься, а вдруг сорвётся? – заворчал Семён, - чего тебе?
- Здравствуйте, - Павлуша начал говорить сбивчиво и нервно, крепко сжав кулаки то ли от страха, то ли от волнения, - я ваш родственник.
Семён заморгал глазами, заметив уже после, что мальчик не один, за калиткой стояла та самая дама из детского дома, которую он окрести грымзой.
- Павел? – растерянно спросил Семён, не веря свои глазам.
- Да, - закивал мальчик, улыбаясь, - я.
- Проходите в дом, - Семён опомнился, толкая дверь, за ручку которой всё ещё держался, и приглашая прибывших гостей внутрь, - Зинаида Львовна, проходите, собака не достаёт до крыльца.
- Здравствуйте, я Павел, - сообщил мальчик, входя внутрь и видя за столом деда и паренька, лет пятнадцати.
- Павлушка? – Захар Селиванович тут же соскочил со стула, - Семён, это мне не снится?
- Нет, бать, а это вот та самая Зинаида Львовна, про которую я уже много рассказывал.
- Ничего себе сюрпризы, ещё утро, а семья увеличивается опять, - высказался Роберт.
- Здравствуйте, Паша очень хотел познакомиться со своими родственниками, - сообщила женщина, робко вставая за ребёнка.
Суета, поселившаяся в это мгновенье в доме Зайцевых из деревни Зябликово, была счастливой. После того, как все перезнакомились и посидели за столом, было решено отправиться к дому, у которого уже навсегда был упокоен отец Павлушки.
Захар с внуком шли впереди, а Семён помогал преодолевать все неожиданные препятствия в виде кочек Зинаиде Львовне. Если первые не умолкали, не переставая что-то спрашивать и отвечать, то вторые шли молча до момента, когда Семён всё же решился спросить.
- Как же вам удалось взять Павлушку из новой семьи?
- Его семья – я, это я его решила усыновить.
- У вас нет детей?
- Теперь вот есть, Павлуша мой единственный сын и моя семья.
- Почему же вы всё же решились его сюда привезти?
- Ну, - она пожала плечами, - сложно объяснить. Спрашивает он часто об отце. Мать биологическую редко вспоминает, с ней неприятного много связано, хотя он её всё равно любит, но не тоскует по ней. А отца никогда не видел, он его идеализирует, постоянно думает, какой он, похож или нет на него. Тяжело жить с ощущением, что не нужен собственному отцу, я его понимаю в этом.
- Да, тоже могу понять. У меня батя был всегда, но такие мысли тоже в голову приходили, они мешают нормально жить, поэтому вы правильно сделали, что привезли Павлушку к нам.
- Да, мне это всё знакомо, спасибо, что встретили так хорошо.
- Разве может быть иначе? Это же наша кровь, наш мальчишка.
- Бывает иначе, - Зина улыбнулась и почему-то ей захотелось поделиться своими воспоминаниями, - я уже взрослая явилась к отцу, он посмотрел на меня, спросил, где я работаю. Тогда я ещё не была директором детского дома, трудилась методистом в отделе образования. Он посмотрел на меня, махнул рукой и сказал, что общаться не будет со мной, не видит смысла.
- Странный он какой-то.
- Да, согласна, очень странный. Поэтому вот я прекрасно понимая Павлушку, вы правы, Семён, ему важно знать, что вы его любите, он вам не безразличен.
***
Павла всё же усыновила Зинаида Львовна, которая никак не препятствовала общению ребёнка с его объявившимися деревенскими родственниками. Целый год она сама лично привозила дважды в месяц своего сына в дом его деда, чтобы ребёнок мог общаться.
- И никакая она не грымза, - в первый же день сообщил Захар Селиванович своему сыну, когда гости уехали, - нормальная баба. Ты бы к ней присмотрелся, образованная вон, ухоженная.
А Семён и присмотрелся и через год сделал женщине предложение. Семён занял дом, который был приобретён Захаром для второго сына. Никак не воспринимавшая Зябликово сначала, Зина переехала к Семёну и полюбила деревенские просторы.
На работу она ездила на собственной машине, а ещё через полгода и вовсе отпала надобность в бесконечной дороге, так как Зина ушла в декретный отпуск. У Роберта и Павлуши появился ещё один брат.
За день до того, как Зину нужно было забирать из роддома, Семён сидел на крыльце вместе с отцом, философствуя о жизни.
- И всё же Володька был прав, - задумчиво произнёс Семён.
- В чём это? – Не понял Захар Селиванович.
- Иногда какое-то странное событие, которое нам вовсе не совсем понятно, может произойти, чтобы после принести что-то нужное в жизнь. Вот я к нему тогда всё приставал с вопросом, для чего он тут появился, что им двигало, зачем искал отца уже в таком возрасте. Может ему и было тут суждено объявиться, чтобы мою жизнь в порядок привести? Один разговор с братом, единственный, я бы сказал даже, я запомню на всю жизнь. Кто бы мне что не говорил много раз, кто бы не давал свои советы, а ничего не помогало. Я никого не слушал, всё обижался, бегал чего-то по жизни, суетился, ерундой маялся. А слова брата до меня дошли.
- И какие же слова?
- Никто не виноват ни в чём. Каждый поступает так, как может, так как должен, как было нужно в тот момент. И ничего случайного нет. Что-то, может быть совсем нам не нужное, по нашему мнению, имеет значение. Просто мы не всегда сразу понимаем для чего это всё происходит. Вот и меня жизнь через трудности к счастью вела. Я теперь всем этим долгам только спасибо готов сказать. Если бы не они, не вернулся бы в деревню, так и жил бы не своей жизнью, как дурак суетился бы, менял работу с одной на другую. И Володьке тут было суждено не просто так появиться. Благодаря его мальчишке я свою Зиночку встретил. Всё очень даже взаимосвязано.
Конец
Дорогие читатели, эта история завершена. Буду благодарна за отзывы в комментариях.
Предлагаю также окунуться в другую историю.
Его внучке Даше больше тридцати. Она никогда не была замужем и последние несколько лет встречалась с женатым мужчиной, обещавшим вот-вот развестись и сделать её счастливой. Даша устала ждать, поэтому перебралась ближе к любимому мужчине, чтобы ускорить уже процесс его развода.
До новых встреч в других историях!