Василиса лежала ничком на кровати, уткнувшись лицом в подушку и громко шмыгала носом, не сдерживая слёз, от которых наволочка стала мокрой. Глаза женщины опухли и превратились в щёлки. Нос покраснел и расплылся. Искусанные губы покрылись корочками. Тяжесть в сердце и боль души переплелись, став нарывом, пульсирующим, тянущим, с привкусом горечи на языке.
«Я такая невезучая, - крутились мысли у неё в голове. – Такая несчастная… Что же мне теперь делать? Как дальше жить? Почему я не могу быть просто счастливой? Разве я хочу многого? А что в итоге… Гена предал. Кирилл сбежал. А ведь счастье было… Нежное. Сладкое. Опьяняющее».
Слёзы сами собой закончились. Сердце разрывалось от боли. Душа потеряла покой. Василиса тяжело дышала, и её тело содрогалось при каждом вдохе. Разум затуманился, будто в лихорадке.
А Кирилл так и не позвонил. Не прислал сообщение. Не вернулся.
Теперь, когда Василиса осознала, что любит его, ей было особенно неприятно от того, что он снова её бросил. Без объяснений, просто исчез. Будто и не было ничего.
Силы покинули её. Уставшая и измученная, Василиса сломанной куклой лежала на кровати, на боку, подтянув к животу ноги и хрипела, словно раненое животное, истекающее кровью, в последней стадии смертельной агонии. Она плавала в липкой и тревожной дрёме, когда пространство разрезал громкий телефонный звонок.
Женщина вздрогнула, на мгновение застыла, а затем закрыла уши руками, не желая отвечать на вызов. Но телефон всё звонил и звонил, звонил и звонил. В её голове зашумело от негодования.
- Да, что б вас! – в сердцах воскликнула женщина, кряхтя поднимаясь с кровати. Её меланхолию и апатию, как рукой сняло. В ней вспыхнула злость, которую хотелось поскорее сорвать на ком-нибудь. Хотелось выплеснуть хоть на кого-то боль, что сковала её сердце.
Номер был незнакомым.
«Какие настырные эти рекламщики, - её губы растеклись в ядовитый оскал. – Сейчас я покажу, где раки зимуют".
Она провела пальцем по экрану. Набрала побольше воздуха:
- Честное слово, - выпалила, - ни стыда, ни совести! Это какую же наглость надо иметь, чтобы непрерывно названивать, ради рекламы какой-то ерунды!
- Ох, Лисонька, - хрипловато расхохотался собеседник. – Ох, милая! Ты подняла мне настроение.
- Рилл? – женщина чуть телефон не выронила из рук.
- Я, любимая, - выдохнул устало. Соскучилась? – спросил игриво.
– Соскучилась? – закричала Василиса. И ногой топнула. И свободную руку в кулак сжала. – Издеваешься? Ты! – судорожно вдохнула. - Опять… - запнулась, - сбежал! Негодяй! Ненавижу!
- И я тебя люблю, - перебил её Кирилл. – Не злись, Лисонька.
- Как мне не злиться? Я проснулась одна. А тебя нет, - всхлипнула.
- Я оставил тебе записку, - парировал он.
- У меня аллергия на твои записки, - бросила ему она.
- Но ведь я обещал, что больше никогда не оставлю тебя.
- Ну, - протянула женщина, оседая в кресло.
«В браке с Геной я уяснила, - промолчала она, - что слова – это всего лишь слова. Их можно слушать. Ими можно восхищаться. С помощью их можно говорить неприглядную правду, слащаво льстить, красиво обманывать и грязно ругаться. Но словам нельзя верить, не получив действие в виде доказательства».
- Ох, Лисонька. Я всего-то вышел купить букет цветов и чего-нибудь сладкого к чаю. Хотел сразить тебя своей галантностью.
- Ты полетел на другой континент за цветами? – злопыхала Василиса. – А может искал кондитерскую за океаном? Хватит мне зубы заговаривать. Я вообще не знаю, зачем с тобой разговариваю.
- Я в больнице, - выпалил мужчина.
- Что? – дрогнул голос женщины. – В больнице? Но как?
- Попал в аварию, - было ей ответом.
- Боже мой! – задрожала женщина. – В какой ты больнице? Я приеду. Приеду.
«Какая же я эгоистка, - ёкнуло её сердце. – Пока я проклинала Рилла, он… мог умереть…»
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует ...