Дома Андрей собирал вещи молча и сосредоточенно. Доставал одежду из шкафа, складывал в чемоданы, время от времени бросая на меня тяжёлые взгляды.
Начало этой истории читайте в первой части.
Я сидела на кухне, пила чай и наблюдала за его сборами. Странное чувство — смотреть, как из твоей жизни исчезает человек, который ещё недавно был самым близким.
— Компьютер мой, — заявил он, отключая технику.
— Бери.
— И телевизор тоже мой.
— Хорошо.
— А холодильник мы покупали вместе.
— Оставь половину денег, и забирай.
Андрей остановился, держа в руках кабель от телевизора.
— Ты что, издеваешься? У меня нет денег на твою компенсацию, а ты ещё и за холодильник требуешь!
— Тогда оставь холодильник.
— Мне он нужнее! Ты одна, а я буду жить с друзьями, надо будет продукты где-то хранить.
Логика железная. Я кивнула.
— Забирай.
Через час квартира заметно опустела. Исчезла техника, половина мебели, большинство кухонных принадлежностей. Андрей методично забирал всё, что считал своим или совместно нажитым.
— Микроволновка моя, — объявил он.
— Мы же вместе покупали.
— Но я выбирал.
— Ладно, бери.
— И мультиварка моя.
— Почему?
— Потому что ты готовить не любишь, а мне пригодится.
Я не стала спорить. Пусть забирает, мне было всё равно.
К вечеру в квартире остались только самые необходимые вещи: кровать, один диван, старый стол и стулья. Андрей загрузил машину и приятеля, который помогал с переездом, под завязку.
— Всё, — сказал он, оглядывая опустевшие комнаты. — Теперь ты поймёшь, каково это — остаться практически ни с чем.
— Пойму, — согласилась я.
— И не рассчитывай, что я буду торопиться с выплатами. Может, найду способ вообще не платить.
— Как знаешь.
Моё спокойствие явно его раздражало. Андрей хотел видеть меня сломленной, плачущей, умоляющей не лишать последнего. А я просто пила чай на опустевшей кухне.
— Ладно, увидимся, — бросил он и направился к двери.
— До свидания.
Хлопнула дверь. Я осталась одна в полупустой квартире, которая теперь полностью принадлежала мне. Тишина была оглушающей — не работал телевизор, не гудел холодильник, не тикали часы, которые Андрей тоже забрал.
Я прошлась по комнатам, оценивая масштабы опустошения. Гостиная зияла пустотой, на кухне не хватало половины техники, в спальне остались только кровать и один шкаф.
Но странное дело — мне было совершенно не грустно. Наоборот, ощущалось какое-то освобождение, словно сняли тяжёлый груз с плеч.
Я заварила новую чашку чая и включила музыку на телефоне. В пустых комнатах звук эхом отражался от стен, создавая удивительную акустику. Может, это и к лучшему — теперь можно всё обустроить заново, по своему вкусу.
Около восьми вечера раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок — Андрей стоял на площадке с букетом цветов и виноватым выражением лица.
— Лена, открой, пожалуйста, — попросил он. — Нам нужно поговорить.
Я открыла дверь, удивляясь происходящему.
— Что-то забыл?
— Забыл, — кивнул он, протягивая цветы. — Забыл, что ты лучшая женщина в мире.
— Андрей, о чём ты?
— О том, что я полный идиот. Можно войти?
Я пропустила его в прихожую, недоумевая, что могло произойти за эти несколько часов.
— Лена, я понял, что совершил ужасную ошибку, — заговорил он, нервно мня букет в руках. — Мы не должны разводиться.
— Поздно об этом думать. Документы подписаны.
— Документы можно переделать! Главное — наши чувства.
— Какие чувства, Андрей? Ты же сам сказал, что я тебе надоела.
— Я был дураком! Злился, говорил глупости. На самом деле я тебя люблю.
Он попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Что случилось? Почему ты вернулся?
Андрей опустил глаза, явно смущаясь.
— Поехал к Максиму, думал, поживу у него временно...
— И?
— А там его жена беременная, настроение переменчивое. Услышала про развод и устроила скандал. Сказала, что не потерпит в доме разведённого мужика, который бросает жён.
— Понятно.
— Потом поехал к Игорю. А у него родители приехали, места нет. К Сергею — там ремонт. В общем, все друзья один за другим находили причины меня не приютить.
Картина прояснялась. Андрей столкнулся с суровой реальностью и испугался.
— И ты решил вернуться ко мне?
— Понял, что был неправ! Мы же хорошо жили, зачем всё рушить?
— Затем, что ты сам хотел всё разрушить. Утром говорил, что я тебе надоела.
— Это я сгоряча! Каждый мужчина иногда так думает, но это не значит, что он хочет развода.
Андрей прошёл в гостиную и с изумлением оглядел пустое пространство.
— Где вся мебель?
— Ты же сам забрал.
— Но я думал, ты что-то купишь взамен!
— На какие деньги? У меня теперь все средства уйдут на выплату твоей компенсации.
Он растерянно посмотрел на одинокий диван посреди комнаты.
— Но здесь же невозможно жить!
— Возможно. Главное — крыша над головой есть.
— Лена, давай всё вернём как было. Я привезу мебель обратно, мы аннулируем соглашение о разводе...
— А компенсацию за мою долю ты мне выплатишь?
— Какую компенсацию? Мы же снова будем мужем и женой!
— То есть ты хочешь получить назад всё имущество, но при этом не платить за мою долю в квартире?
Андрей замялся, понимая, что попался.
— Но мы же семья будем опять...
— Нет, Андрей. Семьи больше нет.
— Почему? Я же признаю, что был неправ!
— Потому что ты вернулся не из любви ко мне. Ты вернулся, потому что тебе некуда деваться.
Он попытался возразить, но слова застряли в горле. Правда была слишком очевидной.
— И потому что понял, что остался практически без имущества, — добавила я. — А здесь можно было бы жить комфортно и ничего не платить.
— Ну и что? Разве это плохо — хотеть жить хорошо?
— Плохо использовать людей для достижения своих целей.
Андрей опустился на диван, уткнувшись лицом в ладони.
— Что же мне теперь делать? Я остался без жилья, без денег...
— То же самое, что и я должна была делать по твоему первоначальному плану.
— Но ты же женщина! Тебе проще найти, где жить.
— Почему проще?
— Ну... женщины более приспособлены к трудностям.
Я едва сдержала смех. Утром я была бесполезной нахлебницей, а вечером стала выносливой и приспособленной.
— Андрей, иди домой, — сказала я устало.
— Куда домой? У меня нет дома!
— Тогда решай свои проблемы сам. Я не обязана тебе помогать.
— Но мы же пять лет прожили вместе!
— И ты готов был выбросить меня на улицу, забыв про эти пять лет.
Он встал с дивана и начал ходить по комнате.
— Хорошо, допустим, ты права. Но дай мне хотя бы время найти жильё. Неделю, две...
— Зачем?
— Затем, что я не знаю, куда идти!
— А я должна была знать?
Андрей остановился, глядя на меня с отчаянием.
— Лена, я понимаю, что поступил подлово. Но неужели ты настолько жестокая?
— Не жестокая. Справедливая.
— Тогда давай найдём компромисс. Я признаю, что квартира твоя, буду исправно платить за свою долю, но позволь мне здесь жить. Как жильцу. Буду платить аренду.
Предложение было неожиданным, но в нём была своя логика.
— Сколько будешь платить?
— Тридцать тысяч в месяц.
— Мало. За комнату в такой квартире просят пятьдесят тысяч минимум.
— У меня столько нет!
— Тогда ищи что-то подешевле.
Андрей нервно прошёлся по комнате, просчитывая варианты.
— Хорошо, сорок тысяч. Это максимум, что я могу себе позволить.
— Плюс компенсация за долю в квартире.
— Плюс компенсация, — согласился он со вздохом.
— И никаких претензий на мебель, которую я буду покупать.
— Договорились.
— А самое главное — никаких попыток восстановить отношения. Ты просто жилец, не более.
Андрей кивнул, понимая, что выбора у него нет.
Мы составили простенький договор аренды. Он получал право пользоваться одной комнатой и кухней, я оставляла за собой остальную площадь. Платежи — каждое первое число месяца, без задержек.
— Ты знаешь, — сказал Андрей, подписывая бумаги, — а ведь ты оказалась умнее меня.
— В чём?
— В том, что заранее подготовилась к разделу имущества. Справка от отца, юридические тонкости...
— Я просто не доверяла тебе полностью.
— Почему?
— Потому что последние месяцы ты изменился. Стал расчётливым, корыстным. И я поняла, что если дело дойдёт до развода, ты попытаешься меня обмануть.
— И подстраховалась.
— Подстраховалась.
Андрей покачал головой с горькой усмешкой.
— Получается, я сам себя переиграл. Хотел тебя обхитрить, а попался на собственной жадности.
— Получается так.
— А если бы я предложил честный раздел имущества?
— Мы бы разделили всё поровну, и каждый пошёл своей дорогой.
— А теперь я твой должник и квартирант.
— Теперь так.
Он замолчал, обдумывая перспективы. Ситуация для него складывалась не лучшим образом — жить в квартире с бывшей женой, которую пытался обмануть, платить ей аренду и компенсацию.
— А что, если я найду другое жильё? — спросил он. — Буду ли я всё равно обязан платить тебе компенсацию?
— Конечно. У нас есть нотариально заверенное соглашение.
— Значит, в любом случае я должен тебе денег.
— В любом случае.
— Тогда логичнее жить здесь. Хотя бы часть квартиры будет моей.
— Не моей, а арендуемой, — поправила я.
— Какая разница?
— Огромная. Собственник может в любой момент расторгнуть договор аренды.
Андрей понял намёк. Его положение было крайне неустойчивым, и зависело исключительно от моего настроения.
— Лена, а можно ещё один вопрос?
— Какой?
— Ты меня ненавидишь?
Я задумалась над ответом.
— Нет, не ненавижу. Просто разочарована.
— В чём?
— В том, что человек, которого я любила, оказался способен на подлость.
— А если я исправлюсь?
— Ты уже взрослый мужчина, Андрей. В твоём возрасте не исправляются, а только лучше скрывают недостатки.
Он кивнул, принимая приговор.
Следующие месяцы прошли в странной атмосфере. Мы жили в одной квартире как соседи — вежливо, отстранённо, не вмешиваясь в дела друг друга. Андрей исправно платил аренду и компенсацию, я постепенно обставляла квартиру новой мебелью.
Иногда он пытался завести разговор о прошлом, но я пресекала эти попытки. Прошлое осталось в прошлом, настоящее диктовало новые правила.
А самым удивительным открытием стало то, что я чувствую себя счастливой. Впервые за долгое время я была полностью независимой, принимала решения самостоятельно, распоряжалась своими деньгами и временем.
Квартира постепенно превращалась в настоящий дом — уютный, красивый, наполненный вещами, которые нравились именно мне. И хотя в соседней комнате жил человек, с которым я когда-то планировала провести всю жизнь, он больше не имел власти надо мной.
Развод, который должен был стать моим поражением, превратился в победу. А справедливость, как оказалось, действительно существует — нужно только уметь за неё постоять.