— Подписывай документы и не тяни время, — Андрей швырнул на стол толстую папку с бумагами. — Всё равно квартира после развода останется за мной.
Я сидела в кабинете нотариуса, глядя на мужчину, с которым прожила пять лет, и не узнавала его. Где тот нежный парень, который носил меня на руках через порог этой самой квартиры? Перед мной сидел холодный расчётливый человек с хищным блеском в глазах.
— Лена, давайте по порядку, — вмешалась нотариус Елена Сергеевна, поправляя очки. — Квартира была приобретена в браке, значит, является совместно нажитым имуществом.
— Нет, — отрезал Андрей. — Деньги на покупку дал мой отец. У меня есть справка.
Он достал из портфеля документ и торжествующе положил перед нотариусом. Справка о том, что Андрей Сергеевич Волков получил от отца триста тысяч рублей в качестве безвозмездной помощи на приобретение жилья. Дата — за месяц до покупки квартиры.
— Видишь? — злорадно усмехнулся бывший муж. — Ты в эту квартиру не вложила ни копейки. Жила на всём готовом.
Сердце болезненно сжалось. Неужели он забыл, что я три года работала на двух работах, откладывая каждый рубль? Что именно мои деньги пошли на ремонт, мебель, всю обстановку?
— Андрей, а как же ремонт? — тихо спросила я. — Мебель, техника?
— Мелочи, — отмахнулся он. — Основное — это квартира. А она куплена на папины деньги.
Нотариус внимательно изучала справку, время от времени поглядывая на нас поверх очков.
— Елена Михайловна, — обратилась она ко мне, — у вас есть возражения по поводу данного документа?
— Пока нет, — ответила я, чувствуя, как дрожат руки.
За окном моросил октябрьский дождь, серые капли медленно стекали по стеклу. В кабинете пахло кофе и старой бумагой, стрелки часов неумолимо отсчитывали минуты моего поражения.
— Тогда всё просто, — развёл руками Андрей. — Квартира остаётся мне, а ты можешь забрать свои шмотки.
— Шмотки? — переспросила я.
— Ну, одежду, косметику. Что там у вас, у женщин.
— А мебель?
— Какая мебель? Та, что мы покупали вместе?
— Да.
— Она остаётся в квартире. Зачем тебе диван, если тебе негде жить?
Логика железная. Я получаю чемодан с вещами и право искать новое жильё. Андрей получает трёхкомнатную квартиру в центре города со всем содержимым.
— Справедливо? — спросил он с издёвкой.
— Очень, — кивнула я.
Что-то в моём тоне заставило его насторожиться.
— То есть ты не будешь спорить?
— Зачем спорить с документами? — пожала плечами я. — Справка есть, значит, деньги действительно дал твой отец.
— Вот и умница, — одобрительно кивнул Андрей. — Не нужно устраивать сцены.
Нотариус начала оформлять документы о разделе имущества. Стук клавиш, шелест бумаги, царапанье ручки по документам — звуки, под которые рушилась моя прежняя жизнь.
— Елена Михайловна, — обратилась ко мне Елена Сергеевна, — вам нужно подписать согласие на то, что квартира целиком переходит к Андрею Сергеевичу.
— Подписываю, — сказала я и взяла ручку.
Андрей с удовольствием наблюдал, как я ставлю подпись под своим поражением. Ему нравилось видеть меня сломленной, покорной.
— А теперь подпиши отказ от претензий на мебель и технику, — велел он.
Я покорно подписала и этот документ.
— И последнее, — Андрей достал ещё одну бумагу. — Расписка о том, что ты не имеешь ко мне никаких материальных претензий.
— Обязательно?
— Обязательно. Чтобы потом не придумала, что я тебе что-то должен.
Я подписала расписку, аккуратно выведя каждую букву.
— Отлично, — потёр руки бывший муж. — Дело сделано.
— Подождите, — остановила его нотариус. — У нас ещё один документ.
— Какой?
— Елена Михайловна принесла справку от своего отца. Аналогичную вашей.
Андрей нахмурился.
— Какую справку?
Елена Сергеевна взяла из моей папки документ и положила на стол.
— Справка о том, что Михаил Иванович Крылов передал дочери четыреста тысяч рублей на приобретение жилья.
Лицо Андрея стремительно меняло цвет с розового на серый.
— Это что ещё такое?
— Деньги моего отца, — спокойно сказала я. — Которые я вложила в покупку квартиры.
— Но... но у тебя не было денег! Ты же сама говорила!
— Я говорила, что коплю на квартиру. Но не говорила, откуда именно у меня деньги.
Андрей лихорадочно перелистывал мою справку.
— Дата выдачи — за две недели до покупки квартиры, — заметила нотариус. — То есть позже вашей справки, Андрей Сергеевич.
— И сумма больше, — добавила я. — Четыреста против трёхсот тысяч.
Бывший муж растерянно смотрел то на документы, то на меня.
— Но как... зачем ты молчала?
— А ты спрашивал? Ты был так уверен, что вся квартира твоя.
— Это меняет дело, — констатировала Елена Сергеевна. — Если в покупку квартиры вложены средства обеих сторон, то нужно пересчитывать доли.
— Какие доли? — прохрипел Андрей.
— Четыреста к трёмстам, — пояснила я. — То есть примерно шестьдесят на сорок процентов в мою пользу.
Наступила мёртвая тишина. Андрей сидел как громом поражённый, а я вдруг ощутила невероятную лёгкость.
— Но ты же подписала отказ от квартиры, — слабо пробормотал он.
— От твоей части квартиры, — уточнила я. — Елена Сергеевна, можно я зачитаю текст расписки?
Нотариус кивнула. Я взяла документ и прочитала вслух:
— "Я, Крылова Елена Михайловна, не имею претензий к Волкову Андрею Сергеевичу относительно его доли в совместно приобретённой квартире и передаю ему свои права на указанную долю".
— Ты специально так написала? — потрясённо спросил Андрей.
— Я написала правду. У меня действительно нет претензий к твоей доле. Но есть своя доля, причём большая.
— Это невозможно!
— Вполне возможно, — вмешалась нотариус. — Елена Михайловна технически ничего не нарушила. Она отказалась от вашей доли, но не от своей.
Андрей лихорадочно перебирал документы, пытаясь найти лазейку. Его самоуверенность испарилась без следа, оставив растерянного человека, который внезапно понял, что переиграл сам себя.
— Но это нечестно! — воскликнул он. — Ты меня обманула!
— Я поступила так же, как ты, — ответила я спокойно. — Предоставила справку от отца и потребовала свою долю.
За окном дождь усилился, крупные капли барабанили по стеклу. В кабинете стало совсем сумрачно, Елена Сергеевна включила настольную лампу. Жёлтый свет упал на груду документов, среди которых затерялись остатки нашего брака.
Андрей методично изучал мою справку, сверяя печати и подписи. Его лицо становилось всё мрачнее.
— Значит, квартира теперь больше моя, чем твоя? — наконец спросил он.
— Получается так, — кивнула я.
— И что ты предлагаешь?
— А что предлагал ты? Забрать свои шмотки и уйти.
Ирония ситуации была очевидна. Час назад Андрей великодушно разрешал мне забрать косметику и одежду, а теперь сам оказался в положении того, кто должен довольствоваться малым.
Нотариус терпеливо ждала, когда мы определимся с дальнейшими действиями. На её столе остыл кофе, а за окном начинало темнеть.
— Лена, — тихо сказал Андрей, — может, мы что-то придумаем? Поговорим по-человечески?
— О чём говорить?
— Ну... найдём компромисс. Поделим квартиру честно.
— Мы уже делим честно. Каждый получает то, что вложил.
Андрей нервно постукивал пальцами по столу. Его план провалился с треском, и теперь приходилось импровизировать.
— А может, ты выкупишь мою долю? — предложил он.
— За сколько?
— Ну... по справедливости. Сорок процентов от рыночной стоимости.
Я задумалась. Квартира стоила около двух миллионов, значит, его доля — восемьсот тысяч. Деньги немалые.
— У меня нет таких денег, — сказала я.
— Тогда продадим квартиру и разделим выручку, — быстро предложил Андрей.
— Зачем мне продавать? Я могу выкупить твою долю в рассрочку.
— В какую рассрочку?
— По пятьдесят тысяч в месяц. За полтора года расплачусь.
Лицо бывшего мужа вытянулось.
— Полтора года? Ты с ума сошла!
— А ты хотел, чтобы я вообще без ничего осталась, — напомнила я.
Елена Сергеевна наблюдала за нашими переговорами с профессиональным интересом. Наверное, за годы работы она видела множество подобных историй.
— Хорошо, — сдался Андрей. — Согласен на рассрочку. Но не полтора года, а год максимум.
— Год и три месяца.
— Год и два месяца.
— Договорились.
Мы пожали руки, скрепляя новое соглашение. Андрей выглядел как человек, которого обыграли в карты, но который вынужден признать поражение.
Нотариус принялась составлять новые документы. Теперь квартира официально становилась моей, а Андрей получал право на денежную компенсацию в рассрочку.
— Когда я должен освободить квартиру? — спросил он угрюмо.
— После оформления документов. Дня два-три на сборы.
— А куда я денусь?
— А куда, по-твоему, должна была деться я?
Он промолчал, понимая справедливость вопроса.
Документы были готовы к вечеру. Мы подписали соглашение о разделе имущества, договор о выплате компенсации и расписку о взаимных претензиях. Теперь всё было законно и окончательно.
На улице лил дождь, фонари отражались в лужах жёлтыми пятнами. Мы стояли у входа в нотариальную контору, два человека, которые ещё утром были супругами, а теперь стали просто бывшими.
— Лена, — сказал Андрей, — можно задать тебе один вопрос?
— Какой?
— Ты всё это спланировала заранее?
Я подумала над ответом.
— Нет, не планировала. Просто была готова к разным вариантам развития событий.
— А справка от отца?
— Настоящая. Папа действительно дал мне денег на квартиру. Я просто не видела смысла об этом рассказывать.
— Почему?
— Потому что ты никогда не интересовался, откуда у меня деньги. Тебя это не волновало.
Андрей кивнул, признавая правоту моих слов.
— Значит, теперь ты хозяйка, а я должник, — констатировал он.
— Ты не должник. Ты получаешь компенсацию за свою долю.
— Это одно и то же.
Мы распрощались сдержанно, без лишних эмоций. Пять лет совместной жизни закончились дождливым октябрьским вечером у дверей нотариальной конторы.
Но самое интересное ждало меня дома.