Образ Оззи Осборна, Принца Тьмы, на протяжении десятилетий был соткан из хаоса, безумия и непредсказуемости. Однако за кулисами этой тщательно выстроенной сценической персоны скрывался человек гораздо более сложный и ранимый. Журналист Джефф Бартон, чье знакомство с творчеством Black Sabbath началось в 1971 году с альбома «Master of Reality», за годы общения с музыкантом стал свидетелем множества эпизодов, раскрывающих истинную, многогранную натуру Оззи.
На грани безумия: Первые встречи
Уже в 1976 году, во время одного из первых интервью с фронтменом Sabbath, у Бартона зародились сомнения в его душевном равновесии. Сам Оззи в шутку признался, что он «на три четверти сумасшедший», но со временем эта шутка перестала казаться такой уж неправдоподобной. В своих заметках журналист описывал Оззи как «неистового голубя, который бросается от одной крошки к другой», отмечая его способность перескакивать с темы на тему и чередовать долгие периоды молчания с бурными монологами.
Во время поездки на концерт в Портсмут Бартон заметил, что Оззи вскакивал со своего места в явном ужасе при малейшей дорожной опасности. «Существует тончайшая грань между нормальностью и безумием, и Оззи заставлял нас верить, что он балансирует на этой грани», — писал журналист. Реакция менеджмента группы была незамедлительной: после публикации статьи публицист Sabbath позвонил в редакцию с просьбой «не называть Оззи сумасшедшим», уверяя, что это не так. Но последующие события лишь укрепляли первоначальное впечатление.
Импульсивность и черный юмор
Один из самых показательных инцидентов произошел в мрачном пабе Бирмингема во время интервью для концертного тура «Technical Ecstasy». Оззи, которому явно наскучили вопросы, внезапно прервал разговор. Он встал, достал из заднего кармана зажигалку Zippo и, не говоря ни слова, поджег бороду барабанщика Билла Уорда.
Реакция Уорда была поразительно спокойной. Он просто обмакнул носовой платок в свою пинту пива, потушил пламя на подбородке и пожал плечами, будто это было обыденным делом. Этот эпизод продемонстрировал не только дикую импульсивность Оззи, но и то, насколько привыкли к его выходкам товарищи по группе.
Детская непосредственность Принца Тьмы
Однако хаос Оззи не всегда был деструктивным. Часто он проявлялся в почти детской непосредственности. Однажды, во время заснеженного тура с Blizzard of Ozz в Брэдфорде, Оззи решил пропустить саундчек, чтобы найти теплую одежду. Вместе с Шэрон он оказался в мужском отделе старомодного универмага, напоминавшего сцену из британского ситкома.
Там Оззи приметил огромное темно-зеленое пальто, похожее, по описанию очевидцев, на «палатку бойскаута с отделкой из искусственного меха». Примерив его перед зеркалом, с растрепанными волосами и на своих знаменитых ботинках на платформе, Оззи восторженно воскликнул: «Оно жутко стильное, не так ли?».
Несмотря на явную нелепость наряда, Шэрон лишь вздохнула и оплатила покупку. Оззи был настолько горд своим новым пальто, что в тот же вечер вышел в нем на сцену.
Откровение: Настоящий Оззи
Но истинная, уязвимая сторона Оззи Осборна открылась Джеффу Бартону лишь много лет спустя, в июне 1994 года. Накануне прошла первая в истории церемония вручения наград журнала Kerrang!, где Black Sabbath были введены в Зал славы.
На следующее утро в офисе журналиста раздался телефонный звонок. На другом конце провода был Оззи. Его голос, лишенный обычной бравады, звучал осмысленно и искренне. «Джефф? Это Оззи. Я хотел поблагодарить тебя за награду. Статуэтка стоит у меня на камине, я смотрю на нее прямо сейчас. Она очень, очень важна для меня, потому что... я не знаю, понимаешь ли ты... это первая, б***ь, награда, которую я когда-либо получал».
В этот момент голос легенды дрожал, но на этот раз — по совершенно правильным причинам. За маской безумца и короля эпатажа скрывался артист, который, как и любой другой, жаждал признания и был до глубины души тронут, когда наконец его получил.