Внука Лариса Васильевна накормила ужином как всегда в половине восьмого. Хотела было поужинать вместе с ним, но решила дождаться сына с невесткой. Поэтому, когда они вернулись, была на кухне одна и уже накрыла к ужину стол на троих.
- А Саша? – спросил Иван Непомнящий, усаживаясь за стол.
- Он уже поел, - ответила Лариса Васильевна. Она поставила на стол перед сыном тарелку, на которой лежали две котлеты, картофельное пюре и тушёная капуста. – Ешь, сынок. Приятного аппетита. Чай я тебе потом налью, - сказала она и отвернулась, чтобы взять с разделочного стола свою тарелку.
Глава 72
Иван Непомнящий оценил скептическим взглядом свой скромный ужин, пробормотал «Спасибо», взял вилку и принялся за еду. « И зачем они так настаивали, чтоб я приехал к ним в гости? Сами концы с концами едва сводят, а тут ещё я…, - думал он, уплетая весьма скромный, но вкусный ужин. Выпив травяной чай, он, сославшись на усталость, удалился в их с Тамарой спальню, которую считал своей комнатой с некоторых пор.
Тамара и Лариса Васильевна остались на кухне одни.
- Том, вы чё, с Володей повздорили, да? – спросила Лариса Васильевна. - Он молчит. На тебе лица нет. Он что-то тебе сказал, и ты обиделась на него? – допытывалась она.
- Нет, мам, дело не в нём…, - покачала головой Тамара.
- А в чём тогда? Что произошло? Чего я не знаю? Ты бумаги-то отдала Золотарёву? – закидала она невестку вопросами.
- Отдала. Но Золотарёв…, - Тамара, подыскивая слова, замолчала.
- Что, Золотарёв?
- Гад он! - выпалила Тамара. – Я ему всё высказала. Всё, что о нём думаю…, подлая тварь, решил подзаработать на нас…, - возмущалась она.
- Не поняла я… почему гад? Как подзаработать? – затрясла головой Лариса Васильевна ничего не понимая, - Подожди, а Володя? Он всё слышал? Слышал твою ругань, да? Расстроился, что ты ругаешься? – всплеснула руками она.
- Нет, не слышал он ничего. Он на крыльце остался, сказал, что не хочет встречаться с Золотарёвым, и остался. А этот гад…, он решил на нашем горе нажиться.
- Как нажиться-то? Как это? - допытывалась Лариса Васильевна.
- А вот так! Он взял и слил всю информацию о нас телевизионщикам, - продолжала возмущаться Тамара.
Говорили они тихо, чтобы их, не дай Бог, не услышали ни Сашка, ни Иван Непомнящий.
- Чего? Телевизионщикам? – Лариса Васильевна провела рукой по лицу и села на стул. Мысли в её голове заметались в ускоренном темпе. - Каким телевизионщикам? Московским?
- Ага, им. Приехали из Москвы передачу о нас снимать. Ну, вроде как продолжение к той, первой. В гостинице «Волна» поселились «тёркачи» эти.
- Ааа, Золотарёв хотел тебя познакомить с ними и назначил тебе встречу там, - догадалась Лариса Васильевна.
- Да, мам, так получается. Всё продумал, сволочь…, поставил меня перед фактом! – поморщилась Тамара.
- И?
- Что «И»? Ты что, не поняла? Или хочешь, чтобы они копались в нашей жизни. Мам, ты представляешь, какой они раздуют скандал…
- Ну, так это же хорошо. Пусть! Пусть устроят скандал. Он нам как раз и нужен…, сама ж говорила в Москве... Пусть все узнают, каким был этот Борис Хайман. Борис Моисеевич, змея подколодная! Да чтоб ему веками в гробу вертеться, - пожелала Лариса Васильевна. - Пусть все узнают и про наш продажный роддомовский персонал. Пусть! Зря ты, Том, накричала на Золотарёва. Мужик хотел, как лучше. Надо как-то исправить это. Позвонить ему надо, - говорила она.
- Мам, ты серьёзно? Зачем ему звонить?
- Ну, как зачем? Чтоб телевизионщиков задержал. Не дай Бог, ещё развернутся и уедут. А нам это надо? - Задала она вопрос и тут же ответила на него. - Нет! Они же не Золотарёв, тянуть кота за хвост не будут. Всё быстро раскопают, всё найдут. Им факты нужны. И нам они тоже нужны. Ты же говорила, что в суд на роддом подать можно. Вот и подадим. Пусть и роют. Нароют и с нами информацией поделятся. А что? Что ты на меня так смотришь? Пусть Васька увидит. Пусть узнает, кого он своим отцом считал. Пусть знает, что его купли не у нас с отцом. А телевизионщики, они ушлые…, они такого нароют, что мало никому не покажется.
«Ага. И опять весь город на ушах стоять будет…», - подумала Тамара, но вслух не сказала, только закусила нижнюю губу.
- Мам, а если Васька в суд подаст? С его-то деньгами, он рот кому хошь заткнёт.
- Не заткнёт. Правда же! А против правды не попрёшь, даже с деньгами. Всё, правда, что я говорю, ты же знаешь, сама бумаги видела. А они, телевизионщики, да пущай роются, где хотят. Здесь у нас, в Москве…, да где хотят. Они головастые…, раскроют всё. А вот если Золотарёв, будет один, то он чё…, он сначала будет тянуть резину, а потом, может, дело с роддомом замять. Пусть уж лучше работает с телевизионщиками. Тогда у нас будут все основания в суд подать на Хайманов.
- Мам, но Васька…, он же сын.
- Сын, который не считает меня матерью. А я виновата? В чём я виновата перед ним? Ты же видела и слышала, как он измывался. Пусть узнает, что моей вины нет в том, что он Хайманом стал. – Лариса Васильевна немного помолчала. – Он Хайманом стал…, Володьку Хайманом сделали…, и никто ни за что не ответил. Пусть отвечают за свои выкрутасы. Так что, Том, набери-ка Золотарёва, и трубку дай мне, я сама с ним поговорю, - решительно заявила Лариса Васильевна.
- И что ты ему скажешь? – поинтересовалась Тамара.
- Я найду что сказать, давай, звони…, - настаивала она.
**** ****
А Иван Непомнящий в это время, прислонив подушку к изголовью, уселся на кровать и откинулся на неё.
После вечерней прогулки с Тамарой в его голове царил полный хаос.
«Хайман…, не Хайман. Блин, что за хрень… Как так может быть? Стрёмно как-то…, миллиардер в трущобах…, - провёл он рукой по рукаву тёплой фланелевой пижамы. Приглушённый свет от лампы, стоящей на прикроватной тумбочке погружал комнату в какую-то таинственность и в то же время будоражил воображение. – Что я здесь делаю? Сплю в этой старой пижаме…, когда есть же мои…, - подумал он о шёлковых пижамах, которые вчера достал из чемодана и положил в ящик комода. – Разбираю сам чемоданы…, чищу картошку. Поговорить не с кем, погулять негде. Города не знаю. Документов нет. – перечислял он, загибая пальцы. - Старуха меня сыном называет. Малец – папкой. А Тамара? Кто я для неё? – Задал он себе вопрос.- А она кто для меня? Чего они от меня хотят? Денег? Так могли бы в особняке попросить. Я бы распорядился. Вон, Геля пришла, попросила денег на поездку в Англию, я дал. Съездила. И эти, могли бы попросить, - рассуждал Иван Непомнящий. Он мысленно вернулся в Москву. На его лице появилась блаженная улыбка. – Геля…, моя Геля…, - Иван Непомнящий представил себя и Ангелину в постели, и тут же чертыхнулся. – Чёрт, я женат. Дурак, я, дурак, променял её на эту стерву. – Перед глазами мгновенно всплыли кадры из передачи «Тёрка» с Илониными угрозами и в ушах зазвучал голос Золотарёва.
«Она хочет лично владеть всем. Особняком. Холдингом. Всем. А в Хаймане она видит помеху. Рушатся все её планы, - объяснил Юрий Сергеевич». - Чёрт, я здесь. Она со своими планами там…, - чертыхнулся он снова. - Я теряю время, - Иван Непомнящий внезапно разозлился на себя за то, что согласился приехать сюда. И в этот момент он почувствовал себя как-то странно. Всё поплыло у него перед глазами, и он ясно услышал стук колёс железнодорожного состава. Он тряхнул головой. Шум в ушах исчез. – Что за хрень? Директриса…, пьянчуга Катька…, теперь ещё и этот шум. Я дома. Я в постели. Спать. Надо спать. Усну, и всё уйдёт…, - уговаривал он себя, поправляя подушку. – Сейчас усну, проснусь, и не будет ничего…, ни этой квартиры…, ни этих женщин…, ни этого захолустья. Я Хайман! Я Миллиардер… - крепко зажмурил он глаза, пытаясь прогнать, как он думал, это наваждение…
**** ****
Юрий Сергеевич ехал по тёмным улицам родного городка и ругал себя за свою поспешность.
- Бл…, - выругался он, - хотел, как лучше, а она даже слушать не стала. Разоралась, - говорил он вслух, думая о Тамаре. – И что теперь? Кристина завтра будет звонить руководству. Уедут они и поставят меня уже на другие проценты…, - подумал Золотарёв с ужасом о своей участи. От этих мыслей у него на лбу выступили крупные капли пота. – М-да, - достал он из кармана носовой платок и вытер пот, - Вот и заплатил ипотеку. – Юрий Сергеевич вздохнул и взял в руки трезвонивший телефон. – Что? Чего тебе ещё надо? – недовольно пробормотал он, увидев на экране номер телефона Тамары. – Алло, - ответил он.
- Добрый вечер, Юрий Сергеевич, - услышал он старческий голос Ларисы Васильевны.
- Слушаю вас, - не стал он отвечать на приветствие.
- Юрий Сергеевич, вы уж простите мою невестку. Не подумав, она сказала то, что сказала. И передайте телевизионщикам, что я готова дать им завтра интервью. Пусть приезжают к нам со своей аппаратурой, - сказала Лариса Васильевна.
- Когда можно будет приехать? – спросил Юрий Сергеевич.
- Да, часов в одиннадцать. Тамара будет на работе. Внук в школе. Дома мы будем только с Володюшкой. Вы только их предупредите, пусть на него не напирают. Интервью я буду давать, не он. Ладно…, - договаривалась Лариса Васильевна.
А через некоторое время, Юрий Сергеевич, остановив свою машину на стоянке у ближайшего магазина, звонил уже Кристине и договаривался с ней.
Вопрос с первым интервью, как ему казалось, был решён. Для него, да, решён. А Кристина и Антон Камалов полночи обсуждали детали…