Весть о «кровавой свадьбе» и о том, как Осман-султан не только избежал ловушки, но и захватил две византийские крепости, разнеслась по миру, как лесной пожар.
Враги были в ужасе, друзья – в восторге. Казалось, что молодое османское государство находится на пике своего могущества.
Но именно в этот момент, когда всеобщее внимание было приковано к его успехам на западе, на востоке сгустились тучи.
Мехмет-бей из Карамана, самый могущественный из тюркских правителей, понял, что время интриг прошло.
Он видел, как Осман, словно гигантский паук, сплетает свою паутину, подчиняя себе бейлик за бейликом.
Он понял, что если он не нанесет удар сейчас, то завтра будет уже поздно. И он пошел на отчаянный, предательский шаг.
Через генуэзских посредников он заключил тайный союз с императором Византии.
План был прост и жесток: ударить одновременно с двух сторон. Византийцы и их союзники-европейцы должны были сковать силы Османа у Босфора, а Караманиды – нанести сокрушительный удар с востока, в самое сердце его беззащитных земель.
Первой целью этого удара был горный перевал, который защищал Бамсы-бей и его пятьсот старых, верных воинов.
***
Жизнь в горном лагере Бамсы текла так же, как и сто лет назад. Воины, последние из поколения, помнившего великого Эртугрула, жили в простых шатрах, пасли своих коней, охотились и молились.
Они были далеко от больших строек и политических интриг. Они были там, где и должен быть воин – на границе, лицом к лицу с врагом.
Сам Бамсы-бей, казалось, обрел вторую молодость. Да, его седая борода стала еще белее, а старые раны ныли по ночам. Но здесь, в горах, его душа была спокойна.
Он смотрел на своих старых, покрытых шрамами товарищей, и его сердце наполнялось гордостью. Они были старыми волками. Возможно, последними в этой стае.
Однажды вечером, когда он сидел у костра, чистя свою огромную секиру, в лагерь, шатаясь, ввалился один из его дозорных.
Его конь был в пене, а сам он был смертельно бледен и держался за стрелу, торчавшую из бока.
– Бей… – прохрипел он, падая на руки подбежавших воинов. – Караманиды… Их… их тысячи… Это не набег… Это… вторжение…
С этими словами он умер.
Бамсы-бей все понял. Его лагерь, его пятьсот воинов – это был лишь камешек на пути огромной лавины. Он мог отступить.
Спасти своих людей, уйти в горы и ждать подхода основных сил Османа. Это было бы разумно. Это было бы правильно.
Но Бамсы-бей никогда в жизни не был разумным. Он был верным. Он посмотрел на восток, в сторону наступающего врага. А затем – на запад, туда, где его Султан строил великую империю. И он сделал свой выбор.
Он собрал своих воинов. Пятьсот стариков, чьи лица были похожи на потрескавшуюся от солнца и ветров землю.
– Братья! – проревел он, и его голос эхом прокатился по ущелью. – За нашими спинами – Бурса! За нашими спинами – наш Султан и его сыновья, наше будущее! А перед нами – стая шакалов, которые сговорились с неверными, чтобы разорвать нашу землю!
Он поднял свою секиру.
– Их – тысячи! Нас – горстка! Мы не сможем их остановить. Но мы можем заставить их заплатить за каждый шаг по нашей земле своей кровью! Мы задержим их здесь! Мы умрем на этом перевале, но мы дадим нашему Султану время, чтобы он успел собрать армию!
Он обвел их горящим взглядом.
– Кто готов умереть со мной сегодня, как подобает воину племени Кайы?!
В ответ ему раздался не крик. А счастливый, яростный рев. Эти старые волки, списанные со счетов, отправленные в почетную ссылку, получили то, о чем мечтали.
Они получили возможность умереть в бою, как настоящие воины, защищая все, что было им дорого.
***
Битва на перевале началась на рассвете. Это была не битва. Это была мясорубка. Караманиды, уверенные в легкой победе, волна за волной бросали свою конницу в узкий проход.
И волна за волной они разбивались о стену из пятисот старых, но несокрушимых воинов.
Бамсы-бей дрался в первом ряду. Он был подобен мифическому гиганту. Его секира свистела, как ветер, круша черепа, доспехи и кости. Он не чувствовал ни боли, ни усталости.
Он смеялся. Он пел старые боевые песни времен Эртугрула. Вокруг него падали его друзья, его братья, с которыми он прожил всю свою жизнь. И он пел, провожая их в рай для воинов.
Они держались час. Два. Полдня. Перевал был завален трупами врагов. Но и ряды защитников редели.
К вечеру все было кончено. Из пятисот воинов на ногах остался только он. Бамсы-бей. Он стоял на горе из трупов, один, окруженный тысячами врагов.
Из его тела торчало с десяток стрел, из глубокой раны в боку хлестала кровь. Но он стоял. Он опирался на свою секиру, и его глаза все еще горели яростным, несломленным огнем.
Караманиды не решались подойти. Они в ужасе смотрели на этого седого гиганта, который, казалось, был бессмертен.
А Бамсы-бей уже не видел их. Его взгляд, затуманенный смертью, видел иное. Он видел зеленые пастбища Сёгюта.
Он видел своего молодого друга Эртугрула, смеющегося и протягивающего ему руку. Он видел Тургута, Догана, всех своих братьев, которые ждали его там, за чертой.
– Я иду… братья… – прошептал он.
Он издал свой последний, великий боевой клич, который заставил вздрогнуть горы, и, подняв секиру, шагнул навстречу врагу.
***
Весть о вторжении и о том, что происходит на перевале, достигла Османа-султана в тот момент, когда он осматривал строящуюся крепость на Босфоре.
Запыхавшийся, окровавленный гонец, один из немногих, кого Бамсы отправил за помощью, рухнул к его ногам.
– Мой Султан… Караманиды… предали нас… Их армия… на перевале…
– А Бамсы-бей?! Где Бамсы-бей?! – закричал Осман, хватая его за плечи.
– Бамсы-бей… он и его воины… они все погибли… – прошептал гонец. – Но… они задержали их. Они дали нам время…
Осман отпустил гонца. Он медленно повернулся и посмотрел на восток. Его лицо, еще минуту назад бывшее лицом мудрого строителя, превратилось в страшную маску государя, у которого отняли самое дорогое.
Радость последних побед превратилась в пепел. Предательство. И смерть. Смерть последнего из великих волков его отца. Смерть его собственного, второго отца.
Он молчал. А затем тихо, но так, что услышали все, сказал:
– Орхан. Тургут. Собирайте армию. Всю. До последнего человека. Мы идем на восток. И я клянусь душой моего отца и душой Бамсы-бея. От Караманского бейлика не останется камня на камне.
Великий Бамсы-бей и его старая гвардия ушли, как и подобает настоящим воинам, – в бою, защищая своего Султана и свое будущее. Их жертва не была напрасной – они выиграли для Османа самое ценное – время.
Но теперь гнев Султана, разбуженный предательством и потерей близкого друга, будет страшен. Начинается новая, самая жестокая война – война мести.