— Сделай одолжение, побудь нормальным парнем минут пятнадцать, о’кей? Несложно же?
Не дожидаясь моего ответа, она упархивает в дом, а я остаюсь стоять, как дурак. Побудь нормальным. Эти слова я тоже уже слышал. И это так не работает.
Сбитый прицел (11)
— Нет! Ты неправильно держишь! — возмущается Ангелина и бежит ко мне. — Все делаешь не так! Дай сюда, смотри, как надо.
Она управляется с воздушным змеем и правда лучше. В ее руках все оживает. Даже неодушевленные предметы ей повинуются, будто по волшебству. Сама природа специально для нее посылает сильный порыв ветра, и наш змей в виде фиолетовой бабочки взмывает в небеса. Ангелина радостно смеется, запрокинув голову. А я не смеюсь. Я заворожен.
— Видишь? — перекрикивает свист ветра Ангелина. — Видишь, как у меня получается?
Она это спрашивает просто так. На самом деле ей не нужно подтверждения того, насколько она лучше меня. Это и без того всем известно: и мне, и ей, и, уж конечно, нашим родителям.
— Ребята, бегом обедать! — доносится до нас папин голос. — Давайте скоренько, суп остывает!
Ангелина поворачивает ко мне голову, усеянную белокурыми кудряшками.
— Ты что, уснул? — спрашивает недовольно.
Я хочу сказать, что нет, я не сплю, я здесь и прекрасно всё слышал, но слова застревают в глотке, и пошевелиться не получается.
— Эй! — голос Ангелины превращается в грубый мужской бас. — Алё, гараж. Да не спи ты!
— Что? — потираю переносицу и мутным взглядом задерживаюсь на лице друга. — Ты че орешь?
— Да тебя опять походу отрубило. Ты, Максон, иногда жесть какой странный.
Можно подумать, Адам первый, кто мне это говорит. Странный, не от мира сего, дикий, стремный одиночка – как меня только не называли.
— Да иди ты, — произношу беззлобно. — Че хотел?
— Глянь, — говорит Денис, подсовывая мне под нос телефон. — Нормас?
Он настрочил сообщение для своей девушки – Тани Корягиной – но еще не отправил. «Привет, Тань. Я тут подумал, ничего у нас не выйдет. Прости, но я больше не хочу с тобой встречаться. Надеюсь, что мы сможем остаться друзьями». А в конце шлепнул смайлик с растопыренными пальцами, вроде как означающий «мир».
Перевожу на Адама взгляд, полный недоумения.
— Ты серьезно? — уточняю на всякий случай. — У вас же вроде всё было на мази.
— Да ну, — Денис машет рукой и отворачивается, — запарило. Хочется чего-то нового. Меняю приоритеты, понимаешь. Старею, наверно. Хочется чего-то большего, чем смазливая мордаха.
Не дожидаясь моего ответа, он нажимает кнопку «отправить» и блокирует экран телефона. Откидывается на спинку дивана и берет в руки контроллер от приставки, кивком головы побуждая меня сделать то же самое. Две партии в «Мортал Комбат» Денис разносит меня под чистую, потому что мои мысли вовсе не об игре. Тревожно. Нутром чую, что Адам расстался с Таней не просто так.
Проиграв в очередной раз, откладываю контроллер и спрашиваю:
— Почему сейчас?
— М? — хмыкает Денис, отхлебывая «Спрайт» из зеленой бутылки.
— Вы ведь только что сошлись. Уже запал на другую?
Адам усмехается и вытирает губы тыльной стороной ладони. Посылает мне лукавый взгляд.
— А секрет! — выдает явно с удовольствием. — Скоро всё узнаешь, не переживай.
Не может же быть, что он переключился на нее? Заметил, наконец, как она прекрасна? Да ну, ересь какая-то, так только в фильмах бывает. Может, реально надоела эта свистопляска с Татьяной.
Следующий раунд выигрываю я. Затем поднимаюсь и тянусь за сумкой с учебниками. Пора домой. Спать хочется просто невыносимо. От гигантского телека Адамовых глаза в кучу.
— Вот ты всегда так делаешь, — смеется мне в спину Адам. — Сваливаешь после первой же победы. Но ты ведь помнишь, сколько раз я тебя уделал? Тебе до меня далеко, дружище. Очень и очень далеко!
В этом он похож на Ангелину. Напомнить о том, где мое место – святое дело.
— Угу. Козел, — бормочу я, засовывая ноги в кроссовки.
— Максон! — хохотнув, окликает меня Денис. Поворачиваю голову и наталкиваюсь на его внимательный взгляд. — Ты же понимаешь, что я прикалываюсь?
— Естественно, — подхватываю его тон я.
Ни разу не прикалывается.
— Макс! — снова зовет он меня, и на этот раз друг – сама серьезность. — Расскажешь о том, почему ты иногда так… типа тормозишь? Не сейчас. Просто… Когда-нибудь?
Смотрю на него, не моргая, секунд пять. Я хорошо успел узнать Дениса Адамова. Он очень любит себя. Во всех возможных ипостасях. И ему, определенно, не нравится, что роль моего друга дается ему лишь наполовину. Для меня это уже много, для него – критически мало.
— Когда-нибудь, — обещаю я, потому что он ждет, что я пообещаю.
Я привык носить броню. Но мне нравится, что есть человек, который стремится увидеть больше. Пусть даже по каким-то своим соображениям.
Натягиваю на лицо улыбку и салютую другу, затем выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь.
Первое, что вижу – она. Серафима. На улице темно, но ее не заметить просто невозможно. Впереди нее широким шагом несется Таня Корягина – суматошный размытый белобрысый фон, но в фокусе только она, Серафима. Сима.
Она тоже меня замечает, но тут же отводит глаза и как будто бы вся подбирается, даже сбавляет темп. Люди часто испытывают неловкость, находясь рядом со мной. Неловкость и раздражение. Потому что мало кто в этом мире видит красоту в обыкновенной тишине.
Я с этим вроде бы смирился. И, тем не менее, ее реакция на меня ранит. Каждый раз.
Таня долетает до меня, почти что прижимается к моему уху и начинает тараторить:
— Слушай, Макс, у Симы неприятности. Очень плохой день. Ее отчим сделал ручкой и даже тупо не попрощался. Сам понимаешь, каково ей. Мне надо с Денисом поговорить, можешь с ней немного побыть? Ну, я не знаю, поболтайте, музыку послушайте. Да-да-да, из тебя и слова не вытянешь, знаю, но, сделай одолжение, побудь нормальным парнем минут пятнадцать, о’кей? Несложно же?
Не дожидаясь моего ответа, она упархивает в дом, а я остаюсь стоять, как дурак. Побудь нормальным. Эти слова я тоже уже слышал. И это так не работает.
Внутри все неприятно сжимается. Не пойму, Татьяна – хороший друг или просто балаболка, выдающая направо и налево секреты других. Я знаю, Сима очень близка с отчимом, и мне тесно в груди от мысли, что она сейчас переживает, но есть и другое чувство – что-то вроде обволакивающего удовлетворения.
Наверное, это неправильно, но я рад, что меня допустили до такого важного, пусть и ужасного события в жизни Серафимы.
Она подходит ближе, слышу, как хрустит гравий под ее кедами. Стреляю глаза в ее сторону и стараюсь запомнить как можно больше деталей.
Нужно приложить недюжинные усилия, чтобы заставить себя смотреть на нее прямо. Как бы глупо это ни звучало, где-то на подкорке мне кажется, что, если пялиться слишком долго, она исчезнет, как мираж.
Воссоздаю картинку по памяти, яркую, красочную. Медовые, грустные и немного растерянные глаза, обрамленные пышными ресницами. Чуть вздернутый нос. Объемная иссиня-черная куртка с длинными рукавами, из которых торчат только кончики ее пальцев. Темные волосы распущенные и взъерошенные. Мне нравится, когда они лежат у нее вот так, в беспорядке. Потому что мне кажется, что Серафима не против хаоса. Способна принять мой внутренний бардак.
Надо что-то сказать, но на ум ничего не приходит. Кожей чувствую ее нервозность и все равно продолжаю молчать. Краем глаза ощущаю мимолетное движение и только тогда поднимаю на нее глаза, направляю все силы на то, чтобы не дать ей сбежать.
— Хочу показать тебе кое-что, — мой голос пронзает воздух со свистом, как неосторожно пущенная стрела.
Серафима вздрагивает, и на ее лице отражается неодобрение. Надо было начать не с этого.
Она ничего не отвечает, поднимается по ступеням крыльца, так близко от меня, что при желании я могу обхватить ее за талию.
— Не ходи. Им надо поговорить наедине, — произношу, когда она оказывается у самой двери.
Она поворачивается и недовольно смотрит. Не дает мне поблажку, не удостаивает ни одним коротким словом. Боится меня?
— Ты меня боишься?
— Еще чего! — фыркает она в ответ, и мне хочется улыбаться.
— Тогда пошли, — говорю я и спускаюсь по ступеням вниз.
Не умею с ней общаться, я вообще не силен в общении. Но я правда могу ей кое-что показать. Могу отвлечь от переживаний. По собственному опыту знаю, что это хоть и временное, но все же лекарство от душевных недугов.
Жду, что сейчас хлопнет входная дверь. С чего я вообще решил, что Сима захочет проводить время с таким, как я? Дико хочется обернуться, но я себе этого не позволяю. Отчаянно прислушиваюсь, но сердце барабанит слишком громко. Однако хлопок двери я бы не смог не заметить. А сразу же после этой мысли я улавливаю хруст гравия позади себя. Она идет за мной. Каким бы я ни был нелюдимым придурком, эта прекрасная девушка решила мне довериться. И я уж постараюсь это доверие оправдать.