Едва завидев Иона, я поняла, что встреча не сулит добра. Он выступил из-за разрушенной стены, как хищник. Стало ясно – он ждал нас. Точнее меня.
- Девчонка просто не может быть лучше! Признавайся, твой отец что-то пообещал мастер Ги?
Иль сделал шаг вперед и попытался положить руку ему на плечо, но Ион сбросил её, зло посмотрев на друга.
- Ты же знаешь, кто её родители. Что они могут предложить мастеру?
- Отстань, я не с тобой говорю.
Сердце стучало в груди, я не могла решить: закричать, чтобы Учитель услышал, или побежать. Если мастер вступится и накажет Иона, он точно припомнит мне это. И тогда наверняка осуществит свою угрозу. Рвануть сквозь кусты? Какова вероятность, что буду быстрее него?
А может, попробовать объяснить ему, что сама удивлена, что не виновата в выборе мастера?
Навряд ли станет слушать меня. Лицо его без слов говорило о намерениях: глаза выпучены, губы сжаты в тонкую полосу, ноздри, раздуваются, как у быка.
Вдруг Иль лениво прислонился к стене и расслабленно произнёс:
- Учителю это не понравится. Думаю, если ты вмешаешься, он точно не пошлёт тебя вместо Майи. И скорее всего вовсе выгонит из башни.
Губы Иона не разжались, он смотрел так же зло, но поза изменилась: он слегка подался назад, словно раздумывая, насколько Иль может быть прав.
- Кроме того, - продолжал мальчишка, заметив, что его доводы подействовали. – Если в Азгране так нужны наши руки и глаза, возможно, им понадобятся ещё люди. И тогда мастер отправит тебя. Конечно, если ты не сделаешь что-то глупое прямо сейчас…
Ион разжал кулаки и сложил руки на груди.
- Думаешь, ты самый умный? Я уже размышлял об этом. Конечно, следующим в город он отправит меня. Но зачем вообще посылать туда девчонку? С чем она сможет справиться лучше?
Иль пожал плечами. При Ионе он не стал говорить о том, что тому плохо давался язык древних, и вдруг рассмеялся так открыто, будто весь разговор был шуткой.
- Просто ты не во вкусе мастера Торна! Слышал, он предпочитает учениц. Но если ты хочешь занять место Майи… Нарядим тебя в юбку… Хотя… девчонка из тебя получится страшная!
- А сам-то… - буркнул Ион. – Чьё место занял? Риммы?
Я видела, как брови Иона разошлись в стороны, как перестали вздуваться ноздри.
Иль хмыкнул.
- Пойдём отсюда, если Учитель застанет нас и решит, что ты доставал Майю, снова приклеит тебя утром к скамье.
Иль всё же приобнял друга за плечи.
- Нужна она мне, - фыркнул Ион.
Мальчишки развернулись и пошли вниз.
За полдня глина на дороге совсем просохла. И только следы ног, продавленные в грязи, напоминали о том, что совсем недавно она была жидкой. А скоро и они сотрутся, перемоловшись в пыль.
Иль и Ион свернули к реке. Я же не хотела испытывать судьбу и поспешила домой. Зной звенел над землёй. В это время улочки пустели. Никто не хотел находиться под палящими лучами, истекая липким потом. Только дети готовы были, визжа, носиться в проулках, но и их родители загоняли под крышу, где в сонной тишине, разморенные жарой, они укладывались на обеденный сон.
Я тоже спешила скрыться от солнца. Но почувствовала, как в воздухе витает запах грозы, едва переступила порог.
Шепотом мать с отцом о чем-то спорили в своей комнате, но услышав мои шаги замолчали.
Мама вышла первой. Лицо её было взволнованным. Отец показался следом.
- Майя, тётка Сорока… - начала она.
- Мастер Ги отправляет тебя в Азгран? – напрямую спросил папа.
Я опустила глаза, будто была виновата в чём-то.
- Почему ты не сказала раньше? Считаешь, что достаточно взрослая, чтобы не ставить в известность родителей? – закипал он.
Я почувствовала, что готова провалиться сквозь пол, лишь бы не слушать, как он станет снова поливать грязью моё имя…
- Учитель сказал мне об этом только сегодня.
- Сегодня? Сегодня? – голос его всё повышался. – Тогда откуда это узнала Сорока?
- Наверное, Римма рассказала, она вышла раньше, я задержалась с Мастером Ги, а они с Сандро ушли вперёд и…
- Уезжаешь завтра и не могла первой сказать родителям? - закричал отец.
Я посмотрела на него, не понимая.
- Завтра? Нет, Учитель только сегодня отправил ворона, он будет ждать его с ответом, а до тех пор… Отец, мастер Ги велел мне дождаться, пока он сам тебе расскажет.
Лицо его тут же прояснилось. Ведь одно дело – сердиться на дочь, твою плоть и кровь, ребёнка, которому некуда пойти, кроме дома. И совсем другое – злиться на мастера Ги.
- Значит, не завтра? – проговорил отец спокойнее.
- Нет, - прошептала я, чувствуя, как тучи, что сгустились над головой, уносит ветер.
- Язык, как помело у этой твоей Сороки, - сказал отец маме. – Половину услышит, другую – придумает. Посмотрим, что скажет мастер Ги.
Мать поспешила позвать сестёр за стол.
Мы пили горячий чай из пиал, ели лепёшки и кашу с фруктами. Я смотрела на мать и отца, на младших сестёр, на стены дома, циновки, глиняные пиалы - и запоминала. Как знать, может, ворон действительно вернётся завтра к ночи. Как знать, как быстро птица долетит до города? Ей не страшны тяжёлые подъёмы, опасные спуски, водные переправы… Крылья несут её напрямик над снежными верхушками.
***
Ворон прилетел через четыре дня.
Прошлый обоз увёз почти всё, что было готово, потому ещё день понадобился на то, чтобы набить подводу товаром и не гнать её пустой.
- В городе всё иначе, - провожая, говорила мама. – Люди разное говорят.
- Кто говорит, Сорока? – спросила я. – Разве она была в Азгране? Ты же знаешь, не стоит ей верить во всём.
- Но хотя бы половина – правда, - настаивала мать. - Не доверяй первому встречному. Особенно тем, кто слишком настойчиво предлагает помощь. Слушайся мастера Торна. Делай своё дело усердно. И возвращайся.
В сердце кольнуло. Никто не мог сказать, надолго ли мы с Илем покидаем родную долину. Он махнул мне рукой с телеги, нагруженной тканями и плетёными корзинами.
- Не переживай, мама, всё будет хорошо.
Отец, уложив последний тюк, подошёл к нам, потрепал по косматой голове Мию. Потом обнял меня коротко, неловко. Было видно, как неловко ему, большому суровому мужчине, делать это прилюдно.
- Постарайся не попадать в неприятности. Это здесь все знают тебя и нашу семью. Там люди ведут себя иначе.
- Я буду осторожна, папа, - пообещала я.
Мия бросилась обниматься. Нехотя ко мне подошла и Мила.
Я погладила сестёр по плечам. В глазах предательски защипало.
- Пора, - крикнул старый возница дедушка Унур.
Вожжи уже лежали в его руках.
- Да хранят тебя боги, - проговорила мать тихо.
Я торопливо запрыгнула в повозку, и она тронулась, медленно увозя меня прочь от родных людей и мест.