Тележка тряслась на ухабах, поднимаясь в гору. Шуршали привязанные к борту плетёные корзинки. Солнце разогрело землю и травы так, что те насытили воздух сладко-горькими запахами. Дома отсюда казались крошечными. Люди – как муравьи.
Иль, словно ему и дела не было до тех, кто остался там внизу, развалился на тюках и, прикрыв глаза, будто бы дремал.
- Ты не будешь скучать по родным? – спросила я, заставив себя не смотреть на долину.
Он, полуоткрыв веки, лениво посмотрел на меня из-под ресниц.
- Наверное, буду.
- То есть, ты сомневаешься?
- Я просто не думаю о том, что будет дальше. Сейчас мы здесь, едем туда, где никогда не были, где нас ждёт что-то новое и интересное. Почему ты грустишь о доме? – спросил он и, приподнявшись на локтях, посмотрел вниз. – Его ведь всё ещё видно!
- Может, именно поэтому? Как скоро ещё раз увидим родных?
- Мне кажется, ты просто ищешь повод погрустить.
Я хотела возразить, даже нашла подходящие слова, чтобы оправдать свою печаль, но вдруг поняла, что он, скорее всего, прав. Мы едем в Азгран, куда я надеялась однажды попасть. Мастер выбрал меня, значит, видит во мне зерно, которое сможет прорасти. Учитель говорил, что город большой и люди там не знают друг друга в лицо и по именам, что на улицах так много домов, что можно заблудиться, но я была уверена, что смогу найти там Ромео. Обнять, почувствовать, как он пахнет ночным ветром.
- Вот видишь. – сказал Иль. Он смотрел на мои губы, и я поняла, что улыбаюсь. – Я же говорил, нужно просто взглянуть на всё с другой стороны.
Он снова прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу.
Внезапно подъём стал круче. Бык пошёл медленнее. Телега накренилась и товары медленно поползли вбок. Иль вцепился в борт, я в него, озираясь, понимая, что поклажа вот-вот повалится наземь. Но через миг повозка выровнялась, бычок вновь пошёл мерно и бодро. Вокруг простиралось ровное зелёное плато, обрываясь далеко впереди. А дальше, докуда хватало взгляда, наполовину скрытые под пуховыми перинами снежных шапок и облаков, острыми зубьями прокалывали небо хребты исполинских гор.
- А где же… Где же Азгран? – спросила я возницу.
Он обернулся.
- Там, - он указал в сторону края плато. – Скоро сами всё увидите.
Мы преодолели половину пути до того места, где заканчивался зелёный луг, когда облака впереди расступились, обнажив проплешины на поросшем деревьями горном склоне.
- Что это? – спросила я у возницы.
Он повернулся ко мне. Вскинул брови, усмехнулся в усы.
- Это Азгран. Завтра к утру доберёмся, - пообещал дедушка Унур.
Вниз бычок шагал бодрее, и к вечеру мы спустились в ущелье. О том, чтобы остановиться в этом месте на ночлег, не могло быть и речи: скалистые стены ущелья выглядели недружелюбно, ветер гулял по расщелинам, издавая причудливые жутковатые звуки.
Возница правил до темноты. И только когда над горами зажглись первые звёзды, мы выехали на болотистую равнину. Там, на небольшом, покрытом кедрачом сухом островке, поднимающемся над топкой травянистой плоскостью, остановились, разожгли костёр. Возница напоил бычка, привязал его к дереву возле сочных зарослей и забрался к нам в телегу.
Я поёжилась от непривычного холода.
- Здесь всегда так, - сказал старик. - Дожди и сырость. Ночью – холод.
Я кивнула и посмотрела туда, где среди скал и леса стоял Азгран. Теперь это была не тонкая полоска света, едва различимая над горизонтом. Небо там подсвечивалось сотнями огней. И сердце заныло, предчувствуя, что скоро станет ближе к Ромео.
Как быстро я найду его в этом городе? Что скажет он, когда узнает: больше никто не сможет запретить нам видеться, и мы будем любоваться звёздами хоть каждую ночь, хоть каждый день сидеть у реки…
Вдруг что-то тёплое опустилось мне на плечи. Я обернулась.
- Это вам на двоих, - сказал возница, поправляя войлочное полотно. - В этих местах ночи холодные…
Я забеспокоилась, зная, что старики вечно мёрзли, даже в самую невыносимую жару.
- А вы как же?
- Буду спать на земле. Меня будут греть камни из костра, – ответил дедушка Унур. – Это старый трюк. В долине он вам никогда бы не пригодился, но здесь, за перевалом, всё иначе. Может, однажды эта уловка спасёт вам жизнь.
Мы с Илем переглянулись, не веря словам старика. Потом легли под тёплое войлочное одеяло, стараясь не касаться друг друга, но уже к середине ночи прижались спинами, как птенцы в гнезде.
***
Я проснулась от странного гомона. Множество незнакомых голосов о чем-то спорили совсем рядом. Открыла глаза, подскочила и едва не выпала из телеги. Иль вовремя поймал меня за руку.
- Держись.
- Что происходит?
Вокруг сновали люди, что-то кричали, перебрасывали из рук в руки мешки, перекатывали бочки. Я озиралась по сторонам, как пойманный зверёк, ищущий выхода.
- Приехали. Нужно разгрузить телегу. Мы не стали тебя будить с утра, ты так крепко спала…
Я снова осмотрелась. Пахло рыбой, мясом, гнилыми фруктами и людским потом. Мужчины разгружали телеги, складывали товары у больших сараев, наполовину отстроенных из камня. Под ногами чавкала грязь.
Я поискала глазами дедушку Унура, но Иль, заметив это, опередил мой вопрос.
- Он ушёл договариваться, чтобы ему выделили рабочих.
Впереди, и вправду, показался дедушка с двумя крепкими мужчинами за спиной. Он издали жестом велел нам спускаться с телеги.
Мы подчинились.
Я спрыгнула в грязь, она брызнула на ученический балахон Иля.
- Прости.
- Ничего, думаю, тут не выйдет остаться чистыми.
Он кивнул на людей, снующих мимо. Все они выглядели весьма неопрятно. Ноги по щиколотку, а у кого и по колено были заляпаны грязными пятнами.
Дедушка Унур подошёл к нам торопливо.
- Сейчас дождь начнётся. Спрячетесь вон там под навесом.
Он указал на один из сараев, куда работники уже тащили тюки.
Я посмотрела вверх. Небо было полностью затянуто тучами. Серое, низкое. Первая капля упала мне на лицо, и я отёрла её рукавом.
Иль тоже смотрел вверх.
- Пойдём, - позвала я его.
И под мелкими каплями моросящего дождя, мы побежали в укрытие. Под козырьком у самого входа присели на деревянные наспех сколоченные ящики.
Мужчины перетаскивали тюки с телеги на склад.
Чувствуя, как прохладный влажный воздух пробирается под ткань ученического балахона, украдкой разглядывала людей вокруг. Одни разгружали телеги, другие, наоборот, складывали товары в повозки.
Как вдруг моё внимание привлекли двое. В отличие от остальных, они озирались по сторонам, но не так, как мы с Илем, удивляясь новому – иначе. Будто рыскали глазами: не высматривает ли их кто. Было видно, что мужчины раздражены и взвинчены, на лицах читалась жестокость. Ветер сорвал капюшон с одного из них, и я обомлела от вида совершенно седых волос. Абсолютно белых. Они остановились у одного из складов, красновато-коричневого глиняного цвета, с подковой над входом, и ещё раз осмотрелись. Я опустила глаза, чтобы не встретиться взглядами. А когда снова посмотрела в ту сторону, мужчины уже скрылись из виду.
Хмурое небо и не думало успокаиваться. В долине уже давно начался бы ливень, но здесь небесная вода вела себя иначе. Холодная морось монотонно стучала по стенам. Люди суетились, бегали, отовсюду слышалась ругань. Кто-то уронил в грязь мешок, из которого посыпались и заскакали вниз по улице луковицы.
- Запрыгивайте в телегу, - велел невесть откуда взявшийся возница.
Пряча головы от дождя, мы побежали к повозке. Запрыгнули в неё, подняв над головами пропитанную воском рогожу. Бык потянул, и тележка тронулась.
Я рассматривала улицу, по которой мы ехали. Всё здесь выглядело иначе, чем в долине. Серые здания с черепичными крышами, хмурые люди, спешащие куда-то под моросящим дождём. Здесь пахло мокрыми камнями, грязью и дымом, незнакомыми пряностями.
Возница провёз нас по самому краю города. А затем вдруг пейзаж стал меняться. Дома становились всё выше, вокруг них росли деревья и кусты. Наконец дедушка Урус свернул на выложенную камнем дорогу. Вдоль неё тянулась колоннада высоких тополей, за ними, утопая в зелени, высились особняки с большими стеклянными окнами и шпилями, подпирающими серое небо. Паутинки кованных оград и зелёные стены отгораживали эти дома от дороги. Впереди показалось огромное здание, словно вросшее в скалу. Стены из камня взмывали к небу. Двор утопал в цветущих кустах.
Возница прикрикнул на быка, и тот встал перед коваными воротами. Крылатые грифоны, встающие на дыбы, были изображены на них. Я задрала голову, чтобы понять где заканчиваются створки.
- Не меньше, чем три моих роста, - заметил Иль. – Через такие не перелезешь.
- Библиотека мастера Торна здесь, - пояснил возница. – Я бы дождался с вами, когда кто-нибудь выйдет встречать, но не хочу попасть в грозу.
Мы с Илем нехотя подняли свои узелки и выбрались из-под рогожки. Мелкая морось капала на лица и одежду.
Дедушка Унур причмокнул и бычок потянул тележку вверх по улице, оставляя нас растерянных, промокших и замерзших перед закрытыми воротами библиотеки в огромном чужом городе.
Я посмотрела на Иля. Он задумчиво глядел на кованые барельефы. Затем протянул руку и дотронулся до одного из чудовищ кончиками пальцев.
- Что ты делаешь? – поинтересовалась я.
- Думаю…
- О чем?
- Нам повезло, что они не существуют. Только представь, если б такая тварь обгадилась над тобой на лету…
Дорогие читатели, напоминаю, что на Литрес вышла уже 21 глава.
Я рассмеялась, и звук смеха, отразившись от стен, прозвучал зловещим лаем, заставив меня замолчать.
Где-то в глубине двора скрипнули петли. Послышались лёгкие шаги.
Мы с Илем обрадовались, что наконец кто-то вспомнил о нас, и напряглись от ожидания.
Наконец из-за цветущих кустов гортензий показалась миловидная круглолицая девушка. На белой коже щёк и носа чуть проступали рыжие веснушки. Копна светлых кудрей торчала из-под капюшона.
- Вы от мастера Ги? – спросила она.
Мы кивнули, стуча зубами.
Она хлопнула в ладоши, и ворота перед нами стали медленно открываться.