Катя стояла в прихожей и разглядывала конверт. На квитанции за коммунальные четким почерком было написано: «Смирновой Галине Петровне».
Два года. Два года Дмитрий рассказывал про «свою» квартиру. Как выбирал обои, как мучился с выбором дивана, как ругается с соседями сверху. Катя даже купила для прихожей специальную полочку для ключей — символ того, что и она здесь хозяйка.
— Дим, а почему квитанция на твою маму? — крикнула она в сторону ванной.
Шум воды резко прекратился. Тишина затянулась.
— Что-что? — Дмитрий высунул мокрую голову, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на испуг.
— Квитанция на Галину Петровну.
Он вышел, обмотавшись полотенцем, взял конверт дрожащими пальцами.
— Ерунда какая-то. Наверное, в ЖЭКе перепутали.
— Дим, — Катя внимательно смотрела на его лицо, — а на кого квартира оформлена?
— На меня, конечно! — слишком быстро ответил он. — То есть... формально на маму. Но это мелочи.
— Какие мелочи? На кого оформлена — того и квартира.
— Да что ты как заведенная! — Дмитрий раздраженно тряхнул головой, разбрызгивая капли. — Главное не бумажки, а то, что мы любим друг друга.
Катя почувствовала знакомое: так он всегда делал, когда попадался на чем-то. Переводил стрелки, делал виноватой её.
— А когда мама дарственную оформит?
Лицо Дмитрия стало каменным.
— Слушай, мы через три недели женимся, а ты тут... документооборотом занимаешься!
Он хлопнул дверью спальни так, что задрожали стекла. Катя осталась с конвертом в руках, впервые за два года почувствовав себя чужой.
Ночью Катя не сомкнула глаз. Вспоминала, как Дмитрий год назад кивал, когда она рассказывала о ценах на недвижимость: «Да, я тоже когда покупал, мучился с выбором». Покупал. Сам.
Если квартира не его, они не смогут её продать для покупки семейного жилья. Не смогут взять ипотеку под залог двух квартир. А свекровь в любой момент скажет: «Всё, хватит».
Утром Дмитрий ушел, бросив на прощание:
— Надеюсь, к вечеру ты успокоишься. До свадьбы времени мало.
Вечером он явился с розами и самым обаятельным видом.
— Котенок, прости. Работа, нервы... Давай забудем эту ерунду.
— Дим, я хочу понимать: квартира твоя или мамина?
Розы упали на пол.
— Формально мамина. Но фактически моя! Какая разница?
— А дарственную когда оформят?
Дмитрий присел на корточки собирать цветы, не глядя на неё.
— Это... сложный вопрос. Мама у меня особенная.
— То есть не оформят?
— Не знаю! — он вскочил. — И вообще, какое тебе дело? Ты меня любишь или мою недвижимость?
На следующий день Катя поехала к Галине Петровне. Та открыла дверь, словно ждала.
— Катерина? Проходите, чай готов.
На кухне пахло ванилью. Галина Петровна достала парадный сервиз.
— Про квартиру разговор?
— Да. Дмитрий говорит, что она его.
— Моя квартира, — спокойно отвечает женщина. — Я покупала, я кредит выплачивала. Дмитрий живет, потому что сын.
— А переписывать на него будете?
Галина Петровна отложила ложечку.
— Зачем? Он в тридцать пять лет до сих пор врет девушкам. Не готов к ответственности.
— То есть никогда?
— Никогда. Катерина, если вас это не устраивает — ищите мужа с собственным жильем.
По дороге домой звонил Дмитрий. Катя не отвечала.
Дома она села в кресло и попыталась собраться с мыслями. Два года целенаправленного обмана. «Моя квартира», «мой сосед», «когда покупал». Каждое слово — ложь.
Дмитрий влетел через час — взъерошенный, с красными глазами.
— Ты к маме ездила?! Она все наврала!
— Что именно наврала?
— Про то, что не переоформит! Она просто... она обиделась, что ты без предупреждения приехала!
— Дим, она сказала прямо: ты не готов к ответственности.
— Да какая разница, что она сказала! — он размахивал руками. — Важно, что мы любим друг друга!
— Любовь без честности — это самообман.
Дмитрий замер.
— То есть все? Из-за каких-то бумажек?
— Из-за того, что ты два года врал. И продолжаешь врать себе.
— Но я хотел, чтобы ты меня полюбила! А не мое жилищное положение!
— В итоге я полюбила человека, которого не существует.
Он смотрел на неё как на чужую.
— Значит, ты меня никогда не любила. Любила только мою квартиру.
— Нет, Дим. Я любила мужчину, который способен быть честным. А его, оказывается, нет.
Утром Катя достала свадебное платье. Белое, кружевное — мечта всей жизни. Повесила на дверцу шкафа и долго смотрела.
Потом написала в свадебный чат: «Свадьба отменяется».
Вечером Дмитрий пришел с мамой. Галина Петровна села на диван деловито.
— Катерина, Дмитрий просил меня поговорить с вами.
— Слушаю.
— Он сказал, что вы расстаетесь из-за квартиры.
— Из-за лжи.
— Мама, ну скажи ей! — взмолился Дмитрий. — Скажи, что переоформишь!
Галина Петровна посмотрела на сына с болью.
— Не переоформлю. Пока не научишься говорить правду.
Дмитрий побледнел.
— Мама, ты что делаешь? Она меня бросает!
— А зря врал, — женщина встала. — Катерина права. С вранья семью не построишь.
Они ушли. Дмитрий — растерянный и злой. Галина Петровна оглянулась в дверях:
— Вы правильно поступаете, девочка.
Через месяц Катя встретила их в торговом центре. Дмитрий был с молоденькой девушкой, которая восторженно что-то рассказывала, размахивая руками.
— Катя, привет, — смущенно поздоровался он.
— Привет.
— Это Оля. Оля, это Катя, я тебе рассказывал.
Девушка улыбнулась открыто.
— А, понятно! Дима говорил, вы из-за его квартиры поругались. Ерунда какая, правда? Главное ведь любовь!
Катя взглянула на Дмитрия. Тот отвел глаза.
— Да, — сказала она тихо, — главное любовь. К правде.
Дома Катя сняла обручальное кольцо и убрала в шкатулку. Потом села у окна с чашкой чая.
За стеклом кружились осенние листья, и она подумала: «А смогла бы я всю жизнь делать вид, что не замечаю ложь?»
Ответ пришел сам собой. И почему-то стало легко.