Смерть Вещего Олега оставила молодое Древнерусское государство на перепутье. Наследник, князь Игорь, вступивший на престол примерно в 912 году, оказался в тени своего великого предшественника. Его правление, продлившееся около тридцати трех лет, историки часто называют неудачным эпилогом к эпохе Олега.
Оно было отмечено чередой военных неудач, возросшим недовольством подвластных племен и, в конечном счете, трагической гибелью, которая спровоцировала одну из самых легендарных и жестоких расправ над подданными в истории Руси.
Наследник в тени великого предшественника
Игорь Рюрикович, уже будучи зрелым мужчиной, искал спутницу жизни. Летопись сохранила красивую, хоть и легендарную, историю их встречи. По преданию, молодой князь охотился в псковских землях и захотел переправиться через реку. С другого берега он заметил лодку, управляемую юношей.
Подозвав его, Игорь с удивлением обнаружил, что перевозчиком была невероятно красивая и умная девушка, поразившая его своей мудростью и речами.
Ею была будущая княгиня Ольга. Пораженный ее красотой и умом, Игорь взял ее в жены. Этот брак, заключенный по любви, впоследствии стал краеугольным камнем, спасшим династию Рюриковичей от краха.
Череда военных и политических неудач
Правление Игоря было омрачено серией неудач. В 941 году его грандиозный поход на Константинополь завершился катастрофой. Византийцы использовали против русского флота знаменитый «греческий огонь», сжигая ладьи дотла.
Летописец с ужасом описывал, как воины Игоря бросались в море, предпочитая утопиться, чем сгореть заживо. Второй поход в 944 году был более удачным в дипломатическом плане — был заключен новый договор с Византией, — но менее выгодным экономически, чем договор Олега.
Главной же проблемой Игоря стала внутренняя политика. Система полюдья — ежегодного объезда подвластных земель для сбора дани — была наследством Олега. Но Игорь, в отличие от своего предшественника, не сумел удержать ее в рамках приемлемого для племен обычая.
Роковая жадность и нарушение обычая
Осенью 945 года князь с дружиной отправился в полюдье к древлянам, жившим в непроходимых лесах к западу от Киева. Собрав положенную дань, Игорь уже отъехал от их стольного города Искоростеня, но затем принял роковое решение.
Согласно летописи «Повесть временных лет», ключевую роль сыграли сплетни. Воины стали роптать, что один из княжеских воевод собрал больше дани, чем сам князь. Это задело княжеское самолюбие и побудило его вернуться.
Князь Игорь обратился к дружине:
«Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще».
Это решение нарушало все неписаные правила. Полюдье было не просто грабежом, а сложным ритуалом, символом договорных отношений между князем и племенем. Вернувшись за дополнительной данью, Игорь проявил непозволительную жадность и показал себя не как справедливый правитель, а как алчный хищник. Для древлян это было актом беспредела.
Жестокое возмездие древлян
Древлянский князь Мал, собрав вече, произнес знаменитые слова:
«Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его».
Древляне решили, что единственный способ остановить произвол — уничтожить его источник. Они вышли из города, перебили малочисленную дружину Игоря, а самого князя казнили.
По некоторым данным, его привязали к двум пригнутым к земле молодым березам и отпустили их — тело правителя Руси было разорвано надвое. Это был не просто мятеж, а акт отчаяния и жестокого правосудия по понятиям того времени.
Посольство оскорбителей и начало мести
Весть о гибели мужа застала Ольгу в Киеве с их малолетним сыном Святославом. Древляне, ободренные успехом, совершили стратегическую ошибку. Они отправили к Ольге посольство на ладье с предложением выйти замуж за их князя Мала.
«Мужа твоего убили, ибо был он как волк, расхищая и грабя, а наши князья хорошие, ибо ввели порядок в земле своей», — заявили они.
Для них это был логичный дипломатический ход: брак с вдовой покойного правителя легитимизировал бы власть Мала над всей Русью. Для Ольги это было неслыханное оскорбление, попрание памяти мужа и угроза для жизни сына.
Именно тогда проявился тот стальной характер и холодный, расчетливый ум. Месть Ольги не была слепой яростью. Это была многоходовая, ритуализированная и символическая акция, каждая ступень которой была призвана не просто наказать, но и унизить, и окончательно сломить дух противника.
Четыре ступени возмездия
Первый акт мести был жесток и символичен. Ольга сделала вид, что приняла предложение древлян, и сказала:
«Любезна мне речь ваша. Мужа моего мне не воскресить. Завтра я окажу вам честь перед своим народом. А теперь идите в свою ладью и ложитесь в нее, разодевшись. Завтра я пришлю за вами, а вы говорите: „Не едем на конях, ни пеши не пойдем, но понесите нас в ладье“».
Обрадованные послы так и поступили. На следующее утро киевляне по приказу Ольги подняли ладью с послами, принесли ее на княжеский двор и сбросили в глубокую яму, заранее вырытую по ее приказу.
Холодным и безэмоциональным тоном летописец сообщает: «И, наклонившись, спросила их Ольга: „Хороша ли вам честь?“ Те же отвечали: „Горше нам Игоревой смерти“». И повелела закопать их заживо.
Но это было только начало. Ольга отправила к древлянам гонца с требованием прислать новое, «лучшее» посольство, чтобы она с большей честью могла отправиться к князю Малу. Новых послов она встретила с почестями и предложила им сначала воспользоваться баней, чтобы предстать перед ней в чистоте. Когда те вошли внутрь, баню заперли и подожгли. Так второе посольство сгорело заживо.
Казалось бы, месть исчерпана. Но Ольга шла дальше. С небольшим отрядом она сама отправилась в земли древлян, чтобы, как она заявила, справить тризну на могиле мужа. Пригласив на поминальный пир знатных древлян, она приказала своей дружине поить их до бесчувствия. Когда гости окончательно опьянели, Ольга подала сигнал, и ее воины перебили их. Летопись утверждает, что тогда было уничтожено около пяти тысяч человек.
Финал этой драмы наступил год спустя, в 946 году. Ольга с большой дружиной осадила непокорный Искоростень, который отказался платить еще бóльшую дань. Древляне отчаянно защищались, и взять город штурмом было сложно.
Тогда княгиня, славившаяся своей хитростью, пошла на нестандартный шаг. Она предложила древлянам крайне скромную дань: по три голубя и по три воробья с каждого двора. Обрадованные легкими условиями, те с радостью выполнили просьбу.
Когда птицы были собраны, Ольга приказала своим воинам привязать к каждой из них кусок трута, поджечь его и отпустить. Птицы полетели обратно к своим гнездам под крыши домов, в голубятни и на повети.
В считанные часы деревянный Искоростень был охвачен пожаром со всех концов. Люди, пытавшиеся спастись из горящего города, бежали прямо в руки воинов Ольги. Часть была перебита, часть обращена в рабство, а на уцелевших была наложена тяжелая дань.
Месть как государственная необходимость
Эта месть кажется чудовищной по своей жестокости. Однако в контексте эпохи она была не просто проявлением личной ярости, но и актом государственной необходимости. Молодое государство, только что потерявшее правителя, стояло на грани распада.
Удар должен был быть не просто наказанием, но и демонстрацией силы, которая отбила бы у любого племени охоту бунтовать против центральной власти Киева. Ольга показала, что месть будет неотвратимой, тотальной и ужасающей. Это был политический расчет, подкрепленный железной волей.
Наследие железной княгини
После расправы над древлянами Ольга не сошла в варварскую дикость, а проявила себя как мудрая правительница. Она провела первую в истории Руси административную реформу, установила четкие размеры дани (уроки) и места ее сбора (погосты), что упорядочило экономическую жизнь и предотвратило конфликты в будущем. Она первой из правителей Руси приняла христианство, заложив основу для будущего Крещения страны ее внуком, Владимиром.
Ее месть древлянам навсегда осталась в истории как символ безжалостного и расчетливого возмездия. Но ее правление показало, что за этой жестокостью стоял не просто гнев, а государственный ум, сумевший удержать Русь от краха и заложить основы для ее будущего величия.
Как вы думаете, можно ли оправдывать жестокость Ольги государственной необходимостью или некоторые поступки остаются преступлением, независимо от целей?