– Сколько еще твоя мать тут будет сидеть без дела? – Сергей буравил Дашу взглядом, раздувая ноздри, словно взбешенный бык, готовый к атаке. – Решай с ней вопрос, у нас время – золото!
– Я… я не знаю, как ей сказать, – прошептала Даша, потупив взгляд. – Может, ты сам поговоришь?
Юлия Михайловна пять лет томилась в разлуке с внуками, и приезд к ним был для неё глотком свежего воздуха. После смерти мужа она честно разделила наследство с детьми, сразу определив их доли в общем семейном гнезде. Сын остался верен родному городу, унаследовав отцовское дело – небольшую автомалярную мастерскую. А дочь с мужем, движимые мечтой, выбрали другую судьбу.
Даша и Сергей продали свою квартиру, вложили деньги из наследства и приобрели у самого моря небольшой домик, переделанный под гостиницу.
– Мы обязательно встанем на ноги, мам, – воодушевленно говорила Даша. – Летом в поселке от туристов не протолкнуться!
– Вот и славно, не век же вам прозябать на севере, – улыбнулась Юлия Михайловна. – Правильно, и дети будут видеть море круглый год. И фрукты не за баснословные деньги, а прямо из сада.
Зять распирало от гордости – ведь именно его идею так превозносила тёща! Юлия Михайловна, увы, пребывала в счастливом неведении относительно истинного положения дел. За все годы её так и не удостоили приглашением погостить, а сердце матери изнывало по дочери и внукам, готовое сорваться с места и навестить их без всякого зова. И вот, словно ответ на её тоску, раздался звонок зятя.
– Юлия Михайловна, осень ведь на дворе, небось, суставы ноют? Приезжайте к нам! Бархатный сезон в самом разгаре, отдохнёте душой, с детьми навидаетесь.
– Ох, Серёженька, да у вас же, наверное, постояльцы… – смущённо вздохнула Юлия Михайловна. – Да и я тут притащусь, только место занимать…
– В нашем доме вы всегда самый желанный гость! – елейным голосом заверил её Сергей. – Берите билет, ждём с нетерпением!
Юлия Михайловна, окрылённая предвкушением, накупила подарков дочери, зятю и обожаемым внукам, наполнила чемодан лучшими нарядами и отправилась в долгожданное путешествие. Но южная реальность оказалась жестоким разочарованием, далёким от радужных грёз. Сюрпризы начались едва ли не с порога, когда зять встретил её не на комфортабельном автомобиле, а на видавшем виды мотоцикле с коляской. Усадив драгоценную тёщу вместе с объёмным чемоданом в люльку, он лихо нажал на газ.
Домчались они до пункта назначения лишь спустя долгих сорок минут, петляя по ухабистой просёлочной дороге, щедро одаривавшей пассажиров тряской и толчками. Море, вопреки ожиданиям, оказалось вне пределов досягаемости, а солнце нещадно палило, словно в насмешку. К концу этого экстремального вояжа Юлия Михайловна, запертая в душном шлеме, была пунцовой и мокрой, словно только что покинула парилку. Но долгожданного душа, чтобы смыть дорожную пыль и освежиться после изнурительной тряски, в доме дочери её не ждало.
– Мама, у нас веерные отключения, сети еле дышат, – объявила Даша, будто произнося приговор. – Как насос оживет, тогда и омоешься.
– Как же вы тут прозябаете? – с недоумением и легкой брезгливостью поинтересовалась Юлия Михайловна, окидывая взглядом невзрачное жилище. – Где же ваш расхваленный особняк? Что это за унылая глиняная лачуга с прилепленным к ней сараем?
– Дом… приказал долго жить, – с обреченным вздохом ответила Даша. – Признали самостроем, снесли. Бумажки, видите ли, не так оформили. А это – все, что осталось, основное здание. Здесь и ютимся. В пристройке – "друзья", потише только. Официально у нас тут не гостиница, а так… отдых для близких.
– Как знаете, – кивнула Юлия Михайловна, явно не впечатленная увиденным. – А море-то где? Мы сорок минут тряслись, а его и в помине нет. Сергей при покупке клялся, что до пляжа пять минут пешком.
– Ну, он слегка преувеличил, – с натянутой улыбкой попыталась сгладить впечатление Даша. – Мы тебя потом обязательно свозим на море. В нашем захолустье до него далеко. Потому и туристов, даже летом, – кот наплакал. Сюда одни энтузиасты добираются.
– Ладно, а где же обещанный райский сад с абрикосами и виноградником? – разочарованно спросила Юлия Михайловна. – Ты мне столько о нем писала!
– Сель все смыл, а в старый абрикос молния ударила. Было дерево – нет дерева, – констатировала Даша. – Пойдем, я тебе покажу детскую, там и расположишься.
Она провела мать в каморку, едва ли шесть метров, где громоздилась трехъярусная кровать, словно покосившаяся Вавилонская башня. Юлия Михайловна с тревогой взглянула на хлипкую лесенку, ведущую ввысь, и на лоскутные занавески, скрывавшие ложа. Из чрева первого яруса донеслось недовольное ворчание Кости:
– Мать, ты чего это бабушку в нашу берлогу притащила?
– Костя, освободи свой ярус для бабушки, помнишь, мы договаривались? – попросила Даша, стараясь не выдать раздражение.
– И что, мне теперь на галерке ютиться? – пробасил тринадцатилетний Костя, выбираясь из своего убежища. – Здоро́во, ба! Ну, всё ясно. Ладно, я на чердак эвакуируюсь, пока ты тут. Иначе нам втроем кислорода не хватит. Тут и так дышать нечем.
– А где же Кариночка? – сдавленным голосом спросила Юлия Михайловна. – Неужели не увижу внучку?
– Где-то с хахалем своим шляется, – великодушно поделился информацией Костя. – Кстати, если вдруг объявится, скажи, что ей Катька звонила, пусть перезвонит.
Юлия Михайловна, обессилев, рухнула на кровать и тут же подскочила, словно ужаленная. Под ней кто-то шевелился.
– Ба, ты Федора задавила! – возмутился Костя. – Это моя фамильная крыса, если что. Он у меня как домашнее животное. Любит дрыхнуть в постели и за одним столом со мной харчеваться.
Юлия Михайловна почувствовала подступающую дурноту, словно земля уходила из-под ног. К счастью, Даша, заметив ее состояние, решительно скомандовала Косте привести в порядок постель и сменить белье. А сама, взяв мать под руку, повела на вынужденную экскурсию. Дом и запущенная территория вокруг него источали безнадежность, но Даша, изо всех сил стараясь скрыть правду, превозносила их южную жизнь, словно пытаясь убедить в этом и себя, и мать.
Когда наконец дали электричество, Юлия Михайловна смогла смыть дорожную пыль под душем. Опустившись на кровать, она мгновенно провалилась в беспамятство, и снилось ей ласковое море. Утром ее сон прервал Костя.
– Бабуль, мамки с папкой дома нет, а там постояльцы вовсю требуют уборки и завтрака. Сама понимаешь, надо с ними разобраться.
– Но как же я тут сориентируюсь-то?! – возмутилась Юлия Михайловна, чей сон все еще хранил соленый привкус моря. – Я даже не знаю, где у вас тут что лежит.
– Я тебе все покажу, – пообещал Костя с неохотой. – Родителей все равно до вечера не будет.
– А где же они? – с тревогой спросила Юлия Михайловна.
– Работают, – буркнул подросток, избегая взгляда. – Мать горничной в гостинице в сезон, отец на пляже кукурузой и напитками торгует. Раньше меня с собой таскал, но с этого года я сказал, что школа важнее. Одноклассники уже смеются над их заработками.
Юлия Михайловна лишь молча кивнула, и с тяжким сердцем поплелась за внуком на летнюю кухню. Весь день она провела у плиты, готовя завтрак, обед и ужин, потом меняла постельное белье, заселяла с Костей вновь прибывших, словно содержала небольшой придорожный трактир. Деньги у них заранее взял зять, встретив ее на станции, и вообще старался с тещей контактировать как можно реже.
На вопрос матери о том, почему Сергей избегает ее, Даша лишь легкомысленно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху:
– Мам, не бери в голову! У него сейчас такой вихрь дел, он просто вымотан до предела. Мы тут как белки в колесе крутимся, некогда и передохнуть.
– Дашенька, а до моря-то я хоть доберусь? – робко спросила Юлия Михайловна. – Или и мечтать не стоит?
– Ну, конечно, доберешься, мамуль! Просто сейчас там настоящее столпотворение. Подожди немного, недельку, схлынет волна отдыхающих, и Сережа обязательно тебя отвезет. Вот увидишь.
Мать устало кивнула и попросила дочь показать, где хранятся ее припасы, на всякий случай, если снова придется встать к плите.
Впрочем, в последующие две недели Юлии Михайловне и вздохнуть-то было некогда. На ее плечи обрушился не только весь ворох домашних обязанностей, но и забота о постояльцах. А когда Костя разбил окно в школе, разбираться с директором он потащил именно бабушку. Там-то и всплыла горькая правда: внук уже состоит на учете в полиции, а его успеваемость настолько плачевна, что в свои тринадцать лет Костя едва переполз в шестой класс.
– У вас настоящий уголовник растет! – гремела на нее директриса, распаляясь все больше. – Хорошо хоть, старшенькую, прости господи, в этом году выпустили. Уже и не чаяли избавиться от нее. Теперь бы этого до училища дотянуть, если он раньше за решетку не угодит!
– Костя – золото, когда спит, – прошептала Юлия Михайловна, чувствуя, как ледяные мурашки бегут по коже головы.
– Да, ангел, уткнувшийся зубами в стену, – вздохнула директор, качая головой. – Вы хоть поговорите с дочерью. Парень-то смышленый, а эти прогулы вмиг перечеркнут ему будущее.
Оказалось, что Карина с Сергеем то ли поручали Косте управление гостиницей, то ли таскали его с собой торговать на пляж, а школа видела их детей лишь по большим праздникам. Юлию Михайловну охватил ужас. Она вдруг с горечью осознала, что внучку толком и не видела: та прилетала ночами, словно ночная бабочка, и исчезала с рассветом, пока бабушка еще покоилась в объятиях сна.
Решившись на серьезный разговор начистоту, Юлия Михайловна медленно побрела по дороге домой.
У калитки она замялась, словно на пороге бури, и услышала гневные голоса дочери и зятя. Их перепалка набирала обороты, и от услышанного сердце женщины сжалось в тугой комок. И все же она решила дать им шанс объясниться, тихонько вошла во двор и громко вздохнула.
– Видать, купальники я зря везла, не видать мне в этом году моря…
– Да отвезу я вас завтра же! Успеете еще на эту лужу наглядеться, до оскомы! – раздраженно отрезал Сергей. – Хватит трагедии разыгрывать, как ты любишь.
– Но, Сереженька, милый, пойми, я же ехала отдохнуть душой, а попала в какое-то беспросветное рабство. Ты взвалил на меня все хозяйство, словно я крепостная, и почти не бываешь дома. А после визита в школу Костика у меня накопились и другие вопросы к вам обоим – к тебе и к Даше.
– Ну, конечно! Только этого и ждал! Давайте, валите все на нас! – взревел зять, словно раненый зверь.
И, повернувшись к летней кухне, проорал Даше:
– Сама разбирайся со своей матерью! У меня нет сил!
Дочь, с виноватым взглядом, словно побитая собака, вышла из летней кухни и жестом пригласила мать за собой. Там, за покосившимся забором, под сенью одичавших яблонь, Юлия Михайловна и узнала горькую, как полынь, правду.
Пять лет назад Сергея обманули, как наивного мальчишку, при покупке этого злополучного участка. Ему показывали лакомые куски – недвижимость у самого моря, а после подписания договора, словно фокусник из рукава, вытащили этот убогий дом на задворках цивилизации, в километрах от заветного берега.
Когда-то на этом участке теплилась надежда – что-то вроде незаконной гостиницы, жалкий каркас, обтянутый дешевым сайдингом. Но потом власти прихлопнули этот робкий бизнес, словно назойливую муху. Незаконную постройку обязали снести за свой счет, превратив мечту в груду строительного мусора. Вдобавок, их обложили непомерными штрафами за незаконное предпринимательство, которые сыпались, как проклятья.
И вот, спустя пять лет, Даша и Сергей, словно загнанные звери, едва сводили концы с концами в этом доме на отшибе. Они пахали, как проклятые, давно продали свою машину, оставив лишь старенький мотоцикл, доставшийся им бонусом вместе с домом – печальное наследство разорившейся мечты. Но чем больше они работали, тем глубже погружались в эту нескончаемую долговую яму, на дне которой, казалось, уже не было надежды.
– Понимаешь теперь, почему мы тебя в гости не звали? – с горечью выдохнула дочь. – Просто стыдно было до одури. Словно нарыв, который лопнет вот-вот. Хорошо хоть Каринка еще в подоле не принесла – вишенки на торте не хватало для полной картины.
– А теперь что изменилось? – сухо поинтересовалась Юлия Михайловна, чувствуя, как внутри закипает ледяная злость.
– Мама… – Даша рухнула на колени посреди двора, словно подкошенная. – Мы тонем, мама! Дом – последняя ниточка, и ее вот-вот перережут долги. Только ты можешь нас спасти. Продай свою квартиру, молю! Отдай деньги Сереже… А сама оставайся здесь, у нас, на юге, у моря. Будешь жить припеваючи, даже пальцем шевелить не надо. Мы и покупателей нашли – свои люди, друзья, они готовы сразу Сереже деньги перечислить.
– Значит, в моем лице вы получаете бесплатную рабыню с пенсией, которой будет некуда деться. Кухарку, уборщицу, кормилицу для всей вашей беспокойной оравы. И ни единого слова благодарности в ответ. Кстати, без угла своего, без права на тишину и личное пространство. А что достанется мне, взамен?
– Мама, ну зачем ты так все выворачиваешь?! – взвилась Даша, вскакивая с колен. – В таком свете мы с Сережей какими-то чудовищами выглядим просто!
– Так ведь оно так и есть, – отозвалась Юлия Михайловна, и в голосе звенела сталь. – Неужели сама не видишь? Ты тут гнёшь спину, верю, до изнеможения. А Серёжа что? Целыми днями прохлаждается на пляже, словно синьор-бездельник. И где, спрашивается, его вклад в семейную казну? Что ты имеешь с этого брака, кроме головной боли? Это он, видите ли, участок купил, землю заграбастал, бизнес мутный затеял, в долги вас вверг. Пять лет назад я отпускала сюда счастливицу-дочь с благополучными внуками, а теперь… Живете почти на задворках приличий.
– Так ты поможешь? – в голосе Даши прорезалась отчаянная нотка. – Деньги нужны как воздух, кредиторы Сережу живьём со свету сживут.
– Нет, помогать не стану. Пусть твой благоверный лучше вспомнит, как деньги зарабатываются, да на банкротство подаёт. Хоть от кредитной петли избавитесь. И займись, наконец, детьми! Дочь, похоже, упустили, словно воздушный шарик. Может, хоть сыну дашь шанс человеком вырасти?
Я бы на твоём месте бросала эти проклятые юга и возвращалась в родной город. С мужем, без мужа – не важно. Но тебя, как я понимаю, не переубедить.
Тем же вечером Юлия Михайловна позвонила сыну, умоляя найти хоть какой-нибудь билет домой. Чудом отыскалось одно свободное место в самолёте. А в аэропорт, без лишних слов, женщину отвёз один из немногословных постояльцев, которому она щедро заплатила за услугу.
Дома Юлия Михайловна долго нежилась в объятиях горячей ванны, смывая с себя дорожную пыль и чужие взгляды. Лишь потом, словно отбрасывая ненужное прошлое, она закинула в стиральную машину содержимое чемодана, оставив нетронутыми лишь легкомысленные купальники, свидетельства несбывшихся надежд на безмятежный отдых. Сыну о случившемся она предпочла умолчать, отделавшись скупым: "Все хорошо". Спустя пару месяцев ночной тишину ее квартиры разорвал резкий звонок домофона.
На пороге, словно потерявшиеся дети, стояли смущенные Даша и Костя, а между их ног робко ютился крыс с внушительными чемоданами. Из-за их спин, словно тень, выглядывала притихшая Карина. "Мама, я подала на развод," – прошептала дочь, словно обрывая последнюю нить с прошлым. – "Буду искать работу здесь. Спасаю будущее детей." Эти слова, словно меткий удар, задели самые чувствительные струны души Юлии Михайловны.
Юлия Михайловна распахнула дверь, впуская Дашу с внуками в свой мир, и словно солнечный луч проник в её сердце, согревая душу.
После развода Даша вернулась в родной город и нашла прибежище в отеле, став администратором. Сергей же, погрузившись в пучину долгов, барахтался в попытках обуздать финансовый хаос, но тщетно. О былом семейном очаге он, казалось, и вовсе забыл.