Весть о том, что османы строят крепость на Босфоре, ударила в сердце Константинополя, как отравленный кинжал. Паника, доселе скрывавшаяся в темных углах дворцовых интриг, вырвалась наружу, заполнив собой тронный зал Влахернского дворца.
Император Андроник, обычно вялый и апатичный, был в ярости.
– Собрать флот! Собрать армию! Немедленно! – кричал он, и его старческий голос срывался. – Снести эту варварскую постройку с лица земли! Сравнять ее с песком!
Его полководцы молчали, потупив взор. Лишь Великий дука Алексей Филантропин, чье лицо стало пепельным, осмелился возразить.
– И бросить на них армию, мой повелитель? На десять тысяч отборных воинов, которые только и ждут нашей атаки?
– Они окопались на берегу, – продолжал он ледяным голосом. – Они ждут, что наш флот подойдет близко, чтобы сжечь его греческим огнем. Они ждут, что наша армия высадится, чтобы перерезать ее на пляже. Это ловушка, Ваше Величество. Очевидная и смертельная.
– Так что же нам делать?! – в отчаянии воскликнул император. – Сидеть и смотреть, как этот варвар строит виселицу на пороге нашего дома?!
Алексей молчал. Впервые за долгие годы его хитрый, изворотливый ум не находил ответа. Могучая, но дряхлая Византийская империя, подобно старому, больному льву, видела угрозу, но не имела сил, чтобы нанести удар.
Казна была пуста. Армия – слаба и деморализована. Союзники – ненадежны. Великий город, столица мира, оказался парализован страхом.
А на азиатском берегу Босфора, в стане Османа, царила совершенно иная атмосфера. Крепость росла с невероятной скоростью, словно сама земля помогала ее строителям. Но Осман-султан думал уже не о камнях. Он думал о будущем.
Он сидел в своем шатре не с воинами, а со своей семьей и самыми мудрыми советниками: с Бала-хатун, с Алаэддином и с Великим визирем Акче Коджой.
– Крепость на Босфоре – это наш меч, занесенный над Империей, – говорил Алаэддин, указывая на карту. – Но чтобы государство было прочным, ему нужен не только меч, но и крепкие семейные узы. Союзы, скрепленные не только договором на пергаменте, но и священными узами крови.
– О чем ты говоришь, сын мой? – спросил Осман.
– Я говорю об Орхане. Он – наш наследник. И его брак должен стать еще одним камнем в фундаменте нашего государства.
Акче Коджа поддержал его.
– Шехзаде Алаэддин прав, мой Султан. Пришло время женить Орхана. И его женой должна стать не тюркская принцесса, чей род и так верен нам. Его женой должна стать она.
Он указал на карте на точку недалеко от их границ – византийскую крепость Ярхисар.
– Дочь текфура Ярхисара, прекрасная Олофира. Этот брак обезопасит наши западные границы. Он покажет всем грекам, что мы пришли не как завоеватели, а как новые хозяева этой земли, готовые породниться с ними.
Он вобьет клин между византийскими наместниками. Это будет бескровная победа, которая принесет нам больше пользы, чем завоевание целой провинции.
***
Орхан был на седьмом небе от счастья. Он, во главе своих воинов, руководил охраной великой стройки. Он чувствовал себя настоящим полководцем, хозяином положения.
Когда отец вызвал его к себе в шатер, он ожидал новой похвалы или нового военного задания.
– Сын мой, – начал Осман без предисловий. – Мы нашли тебе невесту.
Орхан замер.
– Дочь текфура Ярхисара. Принцессу Олофиру.
Принц побледнел. Он, воин, герой, не думал о браке. А если и думал, то его мечты были связаны с дочерью одного из тюркских беев, девушкой, которую он знал с детства.
– Но, отец… – прошептал он. – Я… я не могу.
– Это не просьба, Орхан. Это приказ.
– Но… а как же любовь? – вырвалось у него.
Осман долго молчал. Он подошел к сыну и положил свои тяжелые руки ему на плечи. Его взгляд был полон бесконечной, отцовской скорби.
– Любовь… – сказал он тихо. – Любовь – это роскошь для простых людей, Орхан. Для пастухов. Для ремесленников. Но не для нас.
Он посмотрел сыну прямо в глаза.
– Я тоже любил, сын мой. Больше жизни. Но я выбрал долг. Султаны не женятся по любви. Они женятся ради своего народа. Каждый наш брак – это еще один камень в стене нашей крепости. Твой брак с этой византийской принцессой принесет нам больше пользы, чем тысяча верных воинов.
Он говорил не как отец, а как Государь.
– Это – твоя битва, Орхан. Не на стенах крепости, а в твоем собственном сердце. И это самая важная битва в твоей жизни. Ты должен победить в ней. Не ради меня. Ради нашего будущего.
Орхан стоял, опустив голову. Он не плакал. Слезы высохли. Он чувствовал, как что-то юношеское, светлое и наивное умирает в его душе. Он поднимал глаза на отца, и в его взгляде была уже не сыновья любовь, а холодное понимание. Он понял. Такова цена короны.
– Я повинуюсь, мой Султан, – сказал он.
***
В крепости Ярхисар новость о предложении Османа вызвала переполох. Текфур, хитрый и двуличный грек, был в восторге от такой чести. Но его дочь, юная и прекрасная Олофира, была в ужасе. Выйти замуж за «варвара», за сына того, кого ее народ считал Антихристом? Никогда!
– Я лучше умру, отец! – кричала она.
Но у текфура был свой план. Он тайно ненавидел Османа. И он был в сговоре с другим текфуром, правителем соседней крепости Биледжик, за чьего сына Олофира была тайно помолвлена.
– Успокойся, дочь моя, – сказал он ей, когда они остались одни. – Ты не выйдешь за него замуж. Ты станешь приманкой.
Его глаза горели дьявольским огнем.
– Мы согласимся на этот брак. Мы пригласим Османа и его сына на пышную свадьбу сюда, в нашу крепость. Они приедут с малой охраной, чтобы показать свое доверие. А здесь… здесь их будет ждать ловушка. Наши воины и воины текфура Биледжика перебьют их всех. Мы избавим Империю от этой чумы и войдем в историю как спасители.
В тот же день гонец из Ярхисара отправился в лагерь Османа. Он вез официальное письмо, в котором текфур со слезами благодарности принимал «великую честь» породниться с домом великого Султана.
А в окне своей башни стояла юная Олофира. Она смотрела вслед гонцу, и ее лицо было маской страха и ненависти.
Свадьба была назначена. Но вместо праздника любви готовилась кровавая резня.
Под маской свадебного союза скрывается чудовищный заговор! Осман-султан и его наследник Орхан, уверенные в своей дипломатической победе, идут прямо в смертельную ловушку, подобную которой мы еще не видели.
Сможет ли кто-нибудь разгадать этот коварный план? Или свадьба принца станет последним днем для основателя великой Империи?