Поскольку ученых среди влесовцев, нежно сказать, маловато, то они частенько называют дважды "академика", а по факту только доктора филологических наук Бегунова Юрия Константиновича в своих рядах. Действительно, этот литературовед высказывался о подлинности Велесовой книги. Только вот ничего научного и обоснованного ни разу не выдал. Телевизионные выступления я найти не могу, но и печатных, пардон, "работ" достаточно, чтобы оценить уровень аргументации. Все три имеющиеся публикации на заданную тему предлагаю вашему вниманию.
Бегунов Ю.К. Обретение Велесовой книги. // Мифы древних славян. Велесова книга. Саратов, "Надежда", 1993, с. 247-251.
Теодор Артурович Изенбек (родился в Петербурге в 1890 году) считал себя мусульманином и просил называть себя Али.
И прочие байки от Миролюбова, с дополнениями от Асова. Особенно придираться не хочу, в 1993 все ошибки понятны, информации было с гулькин нос. Хотя форма "Теодор" достаточно оригинальна.
В августе 1919 года судьба занесла Али Изенбека в Великий Бурлук, имение дворян Задонских, находившееся в 14 км от уездного городка Волчанска в Курской губернии.
Харьковская губерния!!! Что Волчанск, что Бурлук.
Под ногами Изенбека что-то скрипнуло и, нагнувшись, он рассмотрел на полу деревянные дощечки, исписанные какими-то неизвестными ему знаками.
И как это банальная кириллица могла быть незнакома человеку из Петербурга?
На дощечках были нарисованы линии, строго под которыми были размещены буквы, как в санскрите или хинди.
Филолог откровенно лажает: санскрит и хинди – это языки, а письменность, выглядящая на первый взгляд как буквы под линией, называется деванагари. На второй взгляд, кстати, становится ясно, что линия является оптическим обманом.
Язык текстов "Влесовой Книги" .... имеет сходство не только с древнеславянским, но и польским, русским, украинским и даже чешским. Такое смешение лексических примет многих славянских языков говорит, впрочем, отнюдь не о великой древности памятника.
Вот это поворот! Жаль, что Бегунов не пояснил, о чем же тогда говорит это смешение.
Миролюбов был вынужден переписывать букву за буквой, слово за словом, часто не понимая смысла. Это приводило к ошибкам при переписке и реконструкции поврежденного текста, которые впоследствии смущали ученых и переводчиков – Куренкова, Парамонова, Скрыпника, Ребиндера, Лазаревича, Качура, Соколова, Кирпича, Творогова и других.
Из всего предложенного списка лишь один человек был ученым, остальные дилетанты. Причем как раз Творогова "смущало" совсем другое.
Однако главное богатство "Влесовой Книги" не легендарная история, а легендарная мифология, которая не идет вразрез с нашими представлениями о язычестве древних славян.
Довод за подлинность номер один. Более чем сомнительный. Может, с личными представлениями автора они и не идут вразрез, но специалисты (отечественные и зарубежные) ничего не знают о породившей славян корове Земунь, Вышене с Крышенем, Грибичах-Беседичах-Пчеличах, Матери Сва, Яви-Нави-Прави, солнцепоклонничестве славян и всяком прочем из Влескниги.
Ошибки Миролюбова при переписке, особенно при передаче шипящих, а также ошибки первого издателя текстов А.Куренкова, бесспорно свидетельствуют в пользу того, что ни тот ни другой не были фальсификаторами, а восходили к дефектному тексту. Убедителен пример с ошибочным чтением текста "АНИМАПАНИ-МОРОКАН", который А.Куренков принял за слова какого-то гимна на древнеиндусском языке пракита. На самом же деле, это запрещение поклоняться чернобогам Мару и Мороху: "А ни Мара, ни Мороха не смиемо славити".
Довод номер два. Дохленький. Единственный пример ясно показывает, что никакой дефектности приведенного текста нет, а есть низкое качество сделанного дилетантом Куром (Куренковым) перевода.
Каким образом стало известно об ошибках Миролюбова? Да никаким. Сколько текст не исправляй до якобы состояния правильно написанного оригинала, в нем всё равно остаются очевидные для лингвистов ошибки как орфографии и грамматики, так и словоупотребления. Причем все эти косяки прекрасно объясняются предположением об авторстве малообразованного Миролюбова. А вот ошибки при переписывании могли быть только простого типа, когда из-за состояния дощечек какие-то буквы не удавалось прочесть верно.
Святые идеи восточно-славянского братства вдохновляли создателей "Влесовой Книги". Ради них они и создали особый язык, особое письмо, особую дощатую книгу. Драгоценные крупицы духовности, народного мудрования Украины, Руси мы ищем в этом бесценном творении неизвестных людей, неизвестного времени Руси.
Это пафосный пафос, а не серьезный разговор. Хотя идея с созданием автором Велесовой книги особого языка, письма и материала исключительно для одного этого произведения вроде больше вяжется с антивлесовской позицией, а не версией Лесного о трех древних авторах, с которой в этой же статье соглашался Бегунов.
.
Бегунов Ю.К. "Велесова книга." // Хрестоматия по политологии. Часть IV. Русская политическая мысль. VI-XVI вв. Рюриковичи. Автор-составитель Ю.К. Бегунов. СПб.: БГТУ, 1999. С.14-15.
Велесова книга – восточно-славянская языческая летопись, составленная, предположительно, жрецами Новгорода Великого в IX веке при князе новгородском Рюрике. Последние по времени тексты, призывающие к свержению Рюрика, относятся к 864 году. Источниками послужили древние славянские ведические книги и устные фольклорные предания о первых временах и миграции родов и племен.
Очень мило. Но даже во Влескниге, насколько я ее понимаю, ничего про славянские ведические книги не написано. В иных источниках и подавно этакой чуши нет. А Бегунов просто заявляет как само собой разумеющееся и не нуждающееся в подтверждениях.
Мнения Д.С. Лихачева, а также Л.П. Жуковской и О.В. Творогова о подложности Велесовой книги выглядят несостоятельными. (Подробнее см. Асов А.И. Велесова книга. 1992).
Ссылка на знатока Асова? Весомей научного аргумента и быть не может. К тому же, если у Лихачева действительно было только мнение, то двое других написали приличные научные работы, выдвинув множественные аргументы.
Мнение О.В. Творогова о Миролюбове как якобы поддельщике опровергается тем, что оригинал Велесовой книги на 45 дощечках под названием "Патриарси" уже находился в коллекции известного историка и коллекционера А.И. Сулакадзева (ум. в 1830 г.).
Довод номер три. Заимствованный опять же у Асова. Доказательной силы не имеет, поскольку Сулакадзев (не историк, к слову) неизвестно имел ли когда вообще в своем собрании буковые дощечки. И даже если они у него были, то оказаться "дощечками Изенбека" у них ни единого шанса – текстов, представленных Миролюбовым, гораздо больше.
Бегунов Ю.К. Луч света в царстве российской бездуховности. // Предисловие к книге А.И. Умнова-Денисова "Приникание" (перевод т. н. "Велесовой книги"), 2007.
Про Умнова-Денисова говорить не буду, у человека течет крыша. Что не мешает сайту Дома писателей со спокойной душой выкладывать у себя его автобиографию с потрясающим началом: "Мой род один из самых древних на Руси и ведёт своё происхождение от Бурицлава, правителя страны Вендов (Бурицлавы или Боривои – это династический термин)". Вот к опусу очередного непризнанного гения Бегунов и сочинил предисловие.
Речь идет о деревянных дощечках из рожкового дерева, размером 36 см на 22 см и 0,5 см толщиной, на которых были процарапаны (вырезаны) буквы, складывающиеся в слова. Дощечек, по А.И.Сулакадзеву, было 45, а по Ю.П.Миролюбову, – 44, и исписаны они были с обеих сторон.
Как ему удалось определить, что дощечки, которые щупавший их Миролюбов называл быть может березовыми, на самом деле были из дерева, растущего в Абхазии? Миролюбов называл цифру 37-38, на 44 сложным путем рассуждений вышел Ляшевский. А Сулакадзев писал про совершенно другие дощечки, причем буковые.
24 ноября 1919 г. артиллерийский дивизион, которым командовал двадцатидевятилетний полковник Добровольческой армии Теодор Артурович Изенбек (1890-1941гг.), занял село Великий Бурлук.
В 2007 можно бы уже не делать грубых ошибок. Изенбек никогда не командовал дивизионом. Его никто никогда не звал Теодором. И 24 ноября 1919 года его батарея была достаточно далеко от Великого Бурлука.
Дальше еще куча фактических ошибок, вариации вранья Асова (которого Бегунов называет "московским ученым") с примесью худлита Цыбулькина, плюс анекдотичное:
Пароход почти что отчалил, как вдруг на берегу показался вестовой Изенбека, размахивавший злополучным мешком. Изенбек увидел его, вынул пистолет из кобуры и приказал машинисту остановить пароход.
Мешок весил самое меньшее 12 килограмм. На самом деле ближе к 22-24. Это из легкой березы. У рожкового дерева плотность выше. А машинист, останавливающий пароход, радует независимо от богатыря-вестового.
Лишь однажды Миролюбов догадался сделать мимеографические копии 6 дощечек.
Миролюбов не писал, что это было всего один раз, не выражался внятно на тему, кто делал снимки, зато говорил, что у него были негативы, а кроме фотоснимков упоминал еще и фотостаты. И разумеется, у него нет слов про мимеограф. Что и понятно, ведь Миролюбов мог хоть примерно представлять себе то, что для Бегунова уже скрылось во мгле десятилетий. Дело в том, что этим изобретением Эдисона можно сделать копии в лучшем случае прорисей, а не самих дощечек. И то выйдет плохо. Потому что сначала специальным резцом рисуют трафарет, а потом через него чернила заливаются на бумагу. Проще сказать, это печать по трафарету. И использовались мимеографы в качестве печатных станков, а не фотоаппаратов.
Миролюбов в 1953-1959 гг. посылал материалы с копиями текстов «Велесовой книги» в Сан-Франциско, издателю русского журнала «Жар-Птица» генералу А.А. Куренкову.
Миролюбов в 1954 переехал в Сан-Франциско, а в 1955 стал владельцем журнала. Куренков к этому времени уже сменил фамилию на американизированную Кур, но всё равно не был издателем "Жар-Птицы".
Во времена Миролюбова и Лесного обнаружение текста языческой летописи незапамятных времён вызывала подозрение у историков-марксистов, к тому же весьма склонных к гиперкритике.
И будем старательно делать вид, что только марксисты считали Влескнигу подделкой. При том, что тогда широко и всерьез изучалась Древняя Русь, велась работа с берестяными грамотами и была чрезвычайно популярна именно в СССР тема нашей докириллической письменности.
Русские и украинские эмигрантские учёные не были согласны с советскими учёными и выступали «с открытыми забралами», рассчитывая победить в честном научном споре. Уже в 1959 г. по инициативе С.Я. Лесного-Парамонова в Советский Комитет Славистов академику В.В.Виноградову через Мельбурнский университет были отправлены на экспертизу материалы «Велесовой книги» (фотостат 16-й дощечки).
Ученых среди переводчиков Влескниги не было. Ни в какой научный спор они, естественно, не рвались. Лесной отправлял не в Комитет Славистов, а в Славянский комитет (первый это научная организация, а второй – общественно-политическая), не Виноградову, а в Академию Наук. И не по инициативе Лесного, а он сам отправил через работавшую в Университете знакомую из русских эмигрантов.
Экспертиза была поручена известному лингвисту и палеографу Л. П. Жуковской. Результат был неутешительный: все подобранные эксперты дали отрицательный ответ.
Всех подобранных экспертов была одна Лидия Петровна Жуковская. На тот период только-только выпустившая свою первую монографию.
Гонения на «Велесову книгу» начались в 1970-е годы, когда академик Д. С. Лихачёв поручил своему сотруднику О. В. Творогову написание обширной отрицательной рецензии на языческою летопись. Мотивом его поступка было неприятие язычества и языческой литературы. <...> Я сам лично присутствовал при получении Твороговым ответственного задания от Лихачёва (весна 1973 г.). <...> Лихачёва, как учёного, сгубило масонство, которому он был привержен в 1920-е годы, за что и пострадал. В 1967 году по приглашению английских масонов он побывал в Англии, где в Лондоне и Оксфорде получил инструкции от профессора Лондонского университета Болсовера. Отсюда происходят многочисленные ошибки Д.С. Лихачёва. <...> Наука Пушкинского дома и пресловутые правозащитники рекламируют макулатуру Лихачёва в СМИ и в своей псевдонауке, и нет конца этой антирусской мутате!
В 1970-е Велесову книгу стали рекламировать в советской печати Кобзев, Скурлатов и другие. Первая же статья Творогова появилась только в 1986 году, в "Литературной газете", точно не подчинявшейся Лихачеву. Как не подчинялись Лихачеву Жуковская, Буганов и Рыбаков, выступившие против Велесовой книги еще в 1977, в профильном журнале "Вопросы истории".
Причина личной неприязни Бегунова к своему бывшему учителю и научруку Лихачеву пусть останется за кадром, это их конфликт.
После выхода в свет в Гааге многотомной источниковедческой работы, посвящённой «Велесовой книге» Н.Ф. Скрипника (1972 г.), и советские, и европейские масоны весьма забеспокоились, так как они мечтали опровергнуть «Велесову книгу» и взорвать изнутри Русский исторический национализм и тем самым не допустить торжества национальной Русской идеи над космополитизмом и мондиализмом в области исторической науки. Так им повелела Всемирная Тайная власть, стремившаяся в брежневское время к установлению мирового господства над СССР.
Многотомная работа состояла из 7 брошюр в среднем по полсотни листов каждая и никоим образом не являлась источниковедческой. Это был огромный труд энтузиаста, но дилетанта, поверившего в подлинность Влескниги, перекопавшего архив Миролюбова и издавшего то, что касалось текстов с дощечек. Просто сборник, а не исследование.
Остается только догадываться, как Бегунов узнал о причинах беспокойства европейских масонов. Не иначе внедрял к ним русского засланца.
Творогов предъявил последователям «Велесовой книги» идеологические обвинения и объявил «белогвардейского генерала» А.А. Куренкова, а заодно и Ю.П. Миролюбова «носителями и пропагандистами враждебной идеологической концепции, направленной против большевизма».
Можно подумать, что два эмигранта времен Гражданской войны не были противниками большевизма! Пусть Кур (Куренков) и закончил войну полковником, а звание генерал-майора получил только в 1937 г. от императора Кирилла Первого. Но я бы поняла претензии к Творогову, если бы эти слова были единственным его аргументом в пользу поддельности Велесовой книги. Только ведь Творогов проделал солидную работу.
Венцом потугов торжествующих гиперкритиков был коллективный сборник Пушкинского Дома РАН «Что думают учёные о «Велесовой книге». В нём были напечатаны разоблачительные статьи (и по две-три одного автора). В этой серости, откровенной халтуре нет ничего стоящего, положительного, а только некомпетентность, русофобия, а также частичный комментарий и словник, и другие справочные материалы.
Нет, в последнем предложении я ничего не пропустила и не изменила. Именно так прихотливо брела мысль автора.
Собственный этногенез и самосознание, вплоть до признания прав на свою цивилизацию и государственность, существуют, как бы ни негодовали масоны. Поэтому арийство славян и германцев есть и будут всегда альфой и омегой достоверного знания о прошлом в духе утверждения национальной идентичности каждого из народов.
Вы ждете каких-то хотя бы слабеньких, но аргументов, подтверждающих подлинность Велесовой книги? А их нет. Лишь пафос, противопоказанный здравому смыслу. Плюс обильное цитирование тезисов несостоявшегося доклада Лесного на Съезде славистов в 1963. От себя "академик" Бегунов ничего не добавил.
Только душевно высказался о Влескниге:
Это что-то невиданное в истории письменности pycoв, которое некому и незачем подделывать, а только изучать таким, как оно дошло до нас, т.е. таким, как оно есть от Бога.
Вот и всё. Продуманная позиция, очевидное углубленное изучение темы, неопровержимые доводы. Где-то, но не в статьях Бегунова.