Диана прикусила губу до крови. Маша была очень чувствительным ребёнком и остро реагировала на любое напряжение в семье. В последнее время девочка часто плакала и плохо спала, но Диана связывала это с возрастом.
— Слушай, а давай завтра куда-нибудь выберемся? — предложил Михаил. — В баню, например. Или на рыбалку.
— Не получится, — откликнулся Виктор. — Завтра Диана детей в школу и сад ведёт, а я на работу. Только в выходные свободны.
— А что мешает в выходные?
— Семейные обязанности, — сказал Виктор с такой тяжёлой интонацией, будто речь шла о каторге.
— Диана скандалит, если я из дома ухожу. Говорит, должен быть с семьёй.
— Ну и что? Ты же мужик, глава семьи. Захотел — ушёл.
— Легко сказать. Потом неделю слушай претензии и упрёки. Проще согласиться.
Каждое слово отзывалось у Дианы болью. Она больше не могла это слушать. Осторожно поднялась с пола, стараясь не шуметь. Ноги дрожали, в висках стучала кровь. Нужно было вернуться в спальню и сделать вид, что ничего не слышала — что это просто дурной сон.
По пути она заглянула в детскую. Артём спал, раскинув руки, с мирным лицом. Маша сопела, прижимая к себе найденного, наконец, зайца.
Дети… Единственное, что ещё связывало её с Виктором, единственное, что делало их семьёй. Но и это теперь казалось сомнительным.
В спальне Диана села на край дивана, закутавшись в старое одеяло. Сон не шёл. В голове крутились обрывки услышанного, сердце болело так, будто его разорвали.
Девять лет брака, девять лет иллюзий рухнули за полчаса ночных откровений. В глубине души она всегда чувствовала: что-то не так. Холодность Виктора, его нежелание говорить о будущем, раздражение на любые её просьбы — всё это давно должно было насторожить. Но Диана списывала всё на усталость и временные трудности.
Оказалось, проблема была гораздо глубже. Мужчины на кухне все еще что-то обсуждали, но Диана уже не слышала слов — мысли листали завтрашнее утро. Как она сможет смотреть Виктору в глаза, если он будет делать вид, что ничего не случилось? Притворяться, как ни в чем не бывало? Или, может, стоит все открыть, сказать прямо? Но что толку говорить, если чувств больше нет? Можно ли вернуть любовь… да и надо ли?
Голоса стихли. Хлопнула дверь — Михаил ушел. Виктор прошёл мимо детской и зашел в спальню. Диана быстро легла, притворившись спящей, стараясь не выдать дрожи. Виктор молча разделся, устроился на своей половине, даже не взглянув на нее. Запах табака, алкоголь. Ни слова, ни попытки обнять или поцеловать на ночь — теперь их равнодушие приобрело совсем иной, тяжелый смысл.
В темноте Диана лежала рядом с чужим мужчиной. И вдруг было ясно: теперь всё по-другому. Эта ночь изменила ее навсегда.
Утро пришло обычное — детские голоса требовали завтрака, одежды, маминого внимания. Диана лежала, глядя в потолок на старую трещину в виде молнии, и не могла подняться — тело стало тяжелым, мысли путались.
— Мама, а где мои носки? — крикнул Артём из детской.
— В верхнем ящике, — удивилась, как спокойно прозвучал голос.
Виктор сел на край дивана, не глядя в ее сторону. Диана наблюдала за ним украдкой: рядом — совсем другой человек, чужой, почти враг.
Те же черты — прямой нос, волевой подбородок, карие глаза под густыми бровями. Но теперь Диана видела в них холод, расчет, раздражение.
— Доброе утро, — бросил Виктор, не глядя на нее, и ушёл в ванную.
— Доброе, — удивилась, насколько горько звучит это слово.
На кухне всё шло на автомате: овсянка детям, яичница мужу, кофе всем. Руки предательски дрожали — приходилось следить за каждым своим движением, чтобы не выдать себя. Еще ночью, в этой же кухне, Виктор говорил о ней, как о ненужной вещи, а теперь она будто ничего не было — стояла у плиты, готовила ему завтрак.
— Мам, а почему у тебя глаза красные? — спросила Маша, устроившись на высокий стул.
— Плохо спала, солнышко, — Диана погладила дочь по голове. — Сегодня рано ляжем.
Маша кивнула и занялась овсянкой.
Диана вспоминала недавние слова Виктора: «Машка вся в мать — капризная, плаксивая». Как можно так говорить о своей дочери? О пятилетней девочке, которая просто остро чувствует напряжение в доме?
Виктор вернулся на кухню уже собранный, в костюме, с портфелем. Поцеловал детей, взял бутерброд, термос.
— Вечером задержусь, совещание, — коротко бросил, застёгивая куртку.
— Хорошо, — и не взглянула на него.
Он будто ждал вопросов или упрёка, но Диана молчала. Пожал плечами и ушёл. Хлопнула дверь — и напряжение отпустило хоть немного. Теперь хотя бы не надо притворяться. Пока дети не смотрят.
После завтрака снова обычная суета: Артёму собрать портфель — опять забыл сменку, форму. Машу нарядить в садик: колготки, которые не хочет надевать, куртка с замороченными молниями, «кусачая» шапка.
— Мама, а папа сегодня придёт домой? — спросил Артём, застёгивая ранец.
— Конечно, придёт. Просто поздно, — ответила Диана, завязывая Маше шарф.
— А почему он всегда поздно приходит?
Диана застыла. Как объяснить восьмилетнему ребёнку, что папа задерживается не только из-за работы, но и потому что домой ему не хочется?
— У папы очень важная работа, — наконец сказала она. — Он обеспечивает нашу семью.
Артём кивнул, но в его взгляде мелькнуло сомнение. Дети чувствуют ложь — даже когда взрослые думают, что скрыли всё.
Дорога до школы и садика прошла в тишине. Диана держала Машу за руку, смотрела на спешащих людей, школьников, на золотые листья у тротуара — привычный город жил своим. Для всех обычное утро, а для неё всё изменилось.
У школы встретила Наталью, маму одноклассника сына.
— Диана, привет! Как дела? Что-то ты бледная сегодня.
— Плохо спала, — пробормотала Диана.
— А у тебя как?
— Да нормально. Слушай, ты не хочешь в субботу с нами в аквапарк? Дети будут рады, а мы с тобой наконец передохнём.
Диана замялась.
— Не знаю… Надо с мужем посоветоваться.
— Ну что ты, как маленькая! — хихикнула Наталья. — Это же всего день. Дети ведь у тебя хорошие, заслужили.
Диана кивнула, притворяясь, что подумает. Но знала — не поедет. Виктор всегда был против «лишних трат», то есть любого отдыха для неё и детей. Сейчас, после ночной ссоры, Диана яснее понимала: дело не в деньгах, просто он не считал их достойными ни радости, ни заботы.
Проводив детей, Диана прошла через парк. Осенний воздух был свежий и прозрачный, листья шуршали под ногами, но внутренняя пустота не позволяла почувствовать красоту. Все мысли были спутанными и тревожными, как ветки на осеннем ветру.
Дома ждала привычная рутина — помыть посуду, убраться, развесить бельё. Но каждое движение теперь казалось бессмысленным. Зачем так стараться ради человека, который считает ее обузой и бездельницей?
В половине двенадцатого зазвонил телефон — это была Елена, соседка сверху. Познакомились они год назад, когда у Елены прорвало трубу, и вода залила Дианину кухню. С тех пор иногда пили чай друг у друга, обсуждали житейские проблемы. Близкими подругами не стали — слишком разная была у них жизнь.
— Диана, привет! Не занята? Можно к тебе на кофе?
— Конечно, приходи, — согласилась Диана. Сейчас ей особенно хотелось простого, человеческого общения.
Через десять минут Елена стояла на пороге с пакетом печенья и банкой хорошего кофе. Тридцатилетняя, энергичная, разведённая, дизайнер в рекламном агентстве, воспитывала сына одна — полная противоположность спокойной и подавленной Диане.
— Ты выглядишь усталой, — отметила Елена, усаживаясь на кухне. — Всё в порядке?
— Просто устала, — развела руками Диана и поставила чашки. — А у тебя как дела?
— Работы много, но это хорошо. Есть деньги. Слушай, а не думала выйти на работу? Маша уже в садике.
Вопрос кольнул Диану прямо в сердце — особенно после ночного разговора с мужем.
— Думала… Но Виктор против. Говорит, дети маленькие, что мой доход всё равно будет копеечным.
— А ты сама что хочешь? — Елена пристально посмотрела.
Диана опустила глаза.
— Хочу быть человеком, а не только мамой и домохозяйкой.
— Вот это правильно, — улыбнулась Елена. — Я тоже поняла после развода: финансовая зависимость — это добровольное рабство. Пока дома и на его деньги — права голоса нет.
Эти слова отозвались больно. Всё именно так и было.
— Но как с детьми? Артём часто болеет, то садик закроют…
— Тяжело, — кивнула Елена, — но возможно. Первые два года после развода работала из дома, потом постепенно перешла в офис. Главное — решиться.
— А бывший муж не мешал?
Елена горько усмехнулась.
— Он был в ярости. Привык к тому, что я завишу от него, всё должна согласовывать... А когда почувствовал, что у меня появилась уверенность — когда я начала сама зарабатывать — ему это стало невыносимо.
— И из-за этого развелись? — тихо спросила Диана.
Елена чуть помедлила, затем покачала головой.
— Нет, не из-за денег. Мы развелись потому, что он меня не уважал. А работа просто помогла мне это наконец понять. Дала силы что-то изменить.
Диана молча отпила кофе. Разговор вдруг стал каким-то слишком близким, болезненным для неё самой. Словно Елена читала её мысли.
И вдруг — вопрос, будто удар в солнечное сплетение:
— Диана, а ты счастлива в браке?
Диана, не сразу найдя ответ, поставила чашку на стол и долго смотрела в окно, за которым медленно кружились опавшие жёлтые листья.
— Счастлива?.. — повторила она тихонько. Повторила — чтобы осознать. — А что такое счастье в браке? Ну вот… — она замялась, — …когда ждёшь мужа домой, когда хочется ему обо всём рассказывать… когда чувствуешь, что он тебя ценит. Любит.
— По твоему определению? — мягко подтолкнула Елена.
Диана тихо вздохнула:
— Нет. Не могу сказать, что счастлива.
Елена кивнула, словно этого и ждала.
— Когда ты в последний раз что-то купила для себя? — вдруг спросила она. — Не для детей, не для дома, а именно для себя.
Диана задумалась. Последняя покупка для себя… Новые джинсы? Полгода назад, да и то с разрешения Виктора. Косметика? Только самая дешёвая, когда всё закончилось. Книги? Перестала покупать — теперь только бесплатные из интернета, украдкой по ночам.
— Давно, — тихо произнесла Диана.
— А Виктор себе что-нибудь позволяет?
— Конечно… Инструменты, какие-то гаджеты, с друзьями в ресторан…
— Видишь разницу? — негромко сказала Елена. — Ты во всём себе отказываешь ради семьи, а он живёт — для себя. Считает: содержит вас — и на том спасибо.
Эти слова были как холодный душ. Диана почувствовала, что внутри что-то сдвинулось, накопилось… Рушились последние иллюзии.
— Но что делать? — почти шёпотом спросила она. — У меня двое детей, я шесть лет не работала… Кому я нужна?
Елена посмотрела на неё испытующе, по-доброму, но твёрдо:
— Работа нужна тебе не для доказательств кому-то. Не для «нужности». Она — для тебя. Чтобы у тебя появилась хоть малая независимость. Чтобы сама решала: купить себе помаду или сэкономить...
продолжение