Диана всегда засыпала быстро. Материнская усталость не оставляла сил ни на раздумья, ни на бессонницу.
Дети высасывали из нее энергию за день — к вечеру Диана едва держалась на ногах. Сегодня всё шло по обычному сценарию: восьмилетний Артем затребовал три сказки подряд и стакан воды с медом, только тогда успокоился. Пятилетнюю Машу она укладывала дольше — та не могла уснуть без плюшевого зайца, который внезапно потерялся где-то под диваном.
Виктор, как всегда, остался в зале перед телевизором. Банка пива, пульт, лицо серьезное, словно он пилот космического корабля. На экране — взрывы, погони, стрельба. Диана мельком глянула на мужа: всё то же старое кресло, купленное еще в первый год их брака, когда она верила — впереди совместная жизнь, полная планов. Теперь кресло было продавлено и потерто, похоже на трон короля маленького государства, где подданные — жена и дети — подчиняются без слов.
— Ложись, не жди меня, — пробурчал Виктор, не отрывая глаз от экрана. — Досмотрю и приду.
Диана кивнула, хоть он и не заметил.
Она быстро переоделась в старую хлопковую пижаму — ту самую, что Виктор называл «бабским балахоном». Зато она была единственно удобной вещью в ее гардеробе. В зеркале отражалось уставшее, 32-летнее лицо, выглядевшее старше: темные круги, которые Диана уже давно не пыталась замазывать, волосы стянуты в небрежный хвост — на укладку никогда не хватало времени.
Когда-то, в юности, подруги называли ее красавицей. Высокая, стройная, выразительные карие глаза, длинные темные волосы — Диана ловила на себе мужские взгляды без малейших усилий.
Но годы быта и две беременности сделали своё дело. В зеркале Диана видела усталую женщину, которая давно забыла, когда покупала что-то для себя — всё уходило на детей и хозяйство.
Диван в спальне давно просел — пружины скрипели при каждом движении. Виктор обещал купить кровать, но деньги почему-то всегда шли на новые диски, инструменты для гаража или встречи с друзьями. На семью оставалось по остаточному принципу.
Заснула Диана, как обычно, сразу. Сон тяжёлый, тревожный: мелькали капризничающие дети, невымытая посуда, горы белья.
Вдруг её разбудил настойчивый запах сигарет — табачный дым тянуло из кухни. Виктор не курил, это она знала точно. Часы показывали за час ночи. Где-то звякала посуда, мерцал мужской смех. Виктор опять пригласил гостей — не посчитав нужным предупредить.
Диана тяжело вздохнула. Утром детей надо везти в школу и садик, а тут — ночные посиделки.
Накинув выцветший халат, она тихо подошла к кухне. Хотела уже отчитать мужа: в доме дети, а он шумит и курит, как подросток. Но прислушалась к голосу Виктора за дверью:
— Михаил, ты не представляешь, как я устал от этой жизни...
В его голосе была усталость, горечь.
— Каждый день — одно и то же. Она только и делает, что ноет: деньги, ремонт, сделай то, сделай это...
Диана замерла у двери, не решаясь войти. Сердце забилось быстрее, во рту — горечь металла. Она поняла: речь о ней, но поверить в услышанное было невозможно.
— Да ладно тебе, Витек, — отозвался незнакомый голос, видимо, Михаил. — Все женщины такие. Моя бывшая тоже деньги требовала на ерунду. Теперь я свободен, как птица.
— Вот и я думаю, — вздохнул Виктор. — Может, пора что-то менять в жизни. Я ее когда-то любил, честно. Но сейчас... она для меня просто обуза. Не работает, денег в дом не приносит, зато тратит без меры.
Михаил тихо засмеялся:
— Чего не разведёшься? Ты ж не в тюрьме.
— Развод — это расходы. Алименты, раздел имущества, адвокаты. Да и дети... Хотя, если честно, дети — единственное, что меня с ней связывает, — Виктор говорил спокойно, будто о новой машине.
Диана почувствовала, как ноги становятся ватными. Руки дрожали, сердце грохотало, а стены дома казались чужими.
— Может, стоит держать её построже, — предложил Михаил. — Моя сестра так живёт: муж копейки даёт, она дома, детей растит. Главное — показать, кто главный.
— Я и так показываю, — Виктор усмехнулся. — Без разрешения ни рубля не истратит. Но всё равно — гляжу на неё и думаю: во что превратилась? Раньше следила за собой, а теперь… ходит в застиранных тряпках, вечно недовольная.
— А говорил ей об этом?
— Говорил. Обидится, поплачет, потом неделя молчания. Потом всё по-старому. Нет, Михаил, я всерьёз думаю, что надо менять жизнь.
Диана медленно опустилась на пол, прислонившись к стене. Холодный линолеум казался единственной реальностью в мире, который вдруг опрокинулся.
Девять лет брака, двое детей, тысячи дней забот. Диана верила — строит счастье. А стоило услышать...
— А дача тёщи почему пустует? — спросил Михаил.
— Бывает, ездим, — пожал плечами Виктор. — Диана считает, что это наша семейная собственность.
— Но ведь на её мать оформлена?
— Да, слава богу, та давно не лезет в наши дела.
Михаил замолчал, а Виктор добавил:
— Продавать, правда, думал. Даже агенту звонил — цена хорошая. Купил бы студию, или машину посерьёзнее.
— А Диана?
— А что Диана? — голос стал жёстче. — Она не в курсе цены, да и вообще... Женщину в деньги посвящать — только хуже будет. Все равно растратит.
Михаил усмехнулся:
— Философ ты, Витек. А то я всё ломал голову, отчего ты такой мрачный.
— Может, и мрачный, — поправил тот. — Устал быть примерным семьянином. Иногда хочется просто вздохнуть, не чувствовать себя дойной коровой.
— Так решись, жизнь-то одна, — бросил Михаил.
— Вот именно. Не тратить же её на бездельницу, которая хоть спасибо бы сказала. Раньше хоть в постели что-то было — теперь вечно усталая, с головной болью.
Диана зажмурила глаза. Слёзы сами катились по щекам. Как будто чужие люди говорили обо всём, что было для неё целым миром.
— А не думаешь, что дело в тебе? — неожиданно спросил Михаил. — Кризис, рутина...
— Нет, дело в ней. Изменилась. Всё теперь — дети да жалобы на усталость. Раньше другой была.
— Ни разговоров нормальных, ни интереса общего, — Виктор выдохнул, будто устал.
— А ты пробовал что-то менять? Съездить вместе, отвлечься?
— Куда с ней ехать, — Виктор морщился, будто вспоминал нечто тяжёлое. — Без детей не отойдёт, а выйдет — только и думает, всё ли у детей в порядке. Покормили? Уроки сделали? Не простыли?
— Материнский инстинкт, — заметил Михаил.
— Инстинкт — это одно, а тоскливая зацикленность — совсем другое. Кроме детей, у неё будто бы ничего нет.
Диана вспомнила, как мечтала работать, почувствовать себя живой, нужной. Но стоило заговорить — Виктор сразу: «Дети маленькие. Садик дорогой. Зарплата твоя смешная. Зачем это?»
— Может, ей нужно что-то для себя? — предложил Михаил. — Курсы, хобби?
— На какие деньги? — усмехнулся Виктор. — Куда не глянь — расходы. Лучше пусть дома сидит: для того и создана.
— Варить борщи и стирать носки?
— Ну да, — отрезал Виктор. — А то начнёт искать самореализацию — будет только хуже. Знаю я этих современных. Дашь слабину — шею свернут.
Диана сжалась в комок на жёстком полу. Мир, где она верила в любовь и союз, вдруг оказался иллюзией. Она просто бесплатная домработница и нянька.
— Ладно, хватит, — махнул рукой Виктор. — Лучше расскажи о себе, Миша. Всё с той блондинкой встречаешься?
— Катька? Да нет, надоела уже — слишком умная. Всё меня воспитывала.
— И правильно, — хмыкнул Виктор. — Женитьба — ловушка для мужика. Попался, и всё.
— Не скажи. У тебя хоть дети есть. Это настоящая радость.
Виктор ненадолго задумался.
— Дети.. Артёма люблю — растёт мужиком. А вот Маша… Вся в мать — вечно ноет...
продолжение