Наталья Сергеевна Белова сидела за массивным дубовым столом в адвокатской конторе и внимательно изучала документы. Сорокатрехлетняя женщина с аккуратно уложенными темно-русыми волосами и проницательными серыми глазами выглядела удивительно спокойной для человека, который вот-вот должен был встретиться с бывшим мужем впервые за полгода.
За окном третьего этажа делового центра моросил мартовский дождь, превращая городские улицы в серые реки. Капли стекали по стеклу, размывая очертания прохожих, спешащих укрыться от непогоды. В просторном кабинете с кожаной мебелью и дипломами на стенах царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов.
— Наталья Сергеевна, они поднимаются, — сообщил секретарь, заглянув в кабинет.
— Хорошо, Михаил Петрович. Проводите их сюда.
Адвокат Кузнецов — мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и добрыми карими глазами — отложил папку с документами и посмотрел на клиентку:
— Готовы?
— Абсолютно.
— Помните, что мы с вами обсуждали. Никаких эмоций, только факты.
— Конечно помню.
Дверь кабинета открылась, и вошли двое. Первым — Игорь Владимирович Белов, сорокапятилетний мужчина среднего роста с начинающей лысиной и уверенной походкой успешного бизнесмена. На нем был дорогой темно-синий костюм, белая рубашка и галстук от известного бренда. За ним следовала его мать — Валентина Ивановна, семидесятилетняя женщина с аккуратной седой прической и строгим выражением лица. Она держалась прямо, опираясь на элегантную трость с серебряной ручкой.
— Здравствуй, Наташа, — сдержанно произнес Игорь.
— Здравствуй, — так же холодно ответила Наталья.
Валентина Ивановна окинула бывшую невестку оценивающим взглядом. Полгода назад, когда разразился семейный скандал, Наталья выглядела совершенно иначе — растерянной, подавленной, готовой согласиться на любые условия ради сохранения видимости цивилизованного расставания. Теперь же перед ней сидела уверенная в себе женщина с гордой осанкой и спокойным взглядом.
— Итак, приступим к процедуре, — объявил адвокат Игоря, немолодой мужчина в очках с тонкой оправой. — Мой клиент готов подписать соглашение о разводе на обговоренных ранее условиях.
— Напомните эти условия, — попросил Кузнецов.
— Квартира остается у Игоря Владимировича, поскольку приобретена на его средства. Дача тоже остается у него, так как оформлена на его мать. Наталья Сергеевна получает компенсацию в размере двух миллионов рублей и больше никаких претензий не предъявляет.
— Два миллиона? — переспросил Кузнецов. — За восемнадцать лет брака?
— Это справедливая сумма, — вмешалась Валентина Ивановна. — Наташа не работала последние десять лет, сидела дома. Игорь ее полностью содержал.
Наталья молча слушала, не выражая никаких эмоций. Пальцы ее лежали на столе совершенно неподвижно — единственная деталь, выдававшая внутреннее напряжение.
— Понятно, — кивнул Кузнецов. — А теперь давайте ознакомимся с документами, которые подготовили мы.
Он достал из папки толстую пачку бумаг:
— Во-первых, справка о доходах Натальи Сергеевны за последний год.
Игорь равнодушно взглянул на документ, но через секунду лицо его изменилось. Глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления.
— Это что такое? — пробормотал он.
— Официальная справка из налоговой инспекции, — спокойно ответил Кузнецов.
— Но здесь указан доход в размере... — Игорь запнулся, перечитывая цифры.
— Двенадцать миллионов рублей за прошлый год, — закончила за него Наталья. — И это только официальные доходы.
Валентина Ивановна выхватила справку из рук сына:
— Не может быть! Наташа не работала! Она дома сидела, хозяйством занималась!
— Я действительно сидела дома, — согласилась Наталья. — И занималась хозяйством. А еще писала книги.
— Какие книги? — недоверчиво спросил Игорь.
Кузнецов достал еще один документ:
— Справка из издательства "Азбука" о гонорарах, выплаченных Наталье Сергеевне Беловой за последние три года.
Цифры в справке заставили Игоря побледнеть. За три года его бывшая жена заработала литературным трудом больше, чем он со своим строительным бизнесом.
— Но мы же ничего не знали! — растерянно произнесла Валентина Ивановна.
— А я не считала нужным отчитываться, — ответила Наталья. — Особенно после того, как услышала ваше мнение о моих способностях.
— Наташа, но ведь ты никогда не говорила, что пишешь! — возмутился Игорь.
— Говорила. Постоянно говорила. Но ты считал это блажью.
— Я не помню...
— Конечно, не помнишь. Ты вообще мало что помнил из наших разговоров.
Кузнецов продолжил доставать документы:
— Справка о доходах от продажи авторских прав на экранизацию романа "Осенние дожди".
— Экранизация? — ошеломленно переспросил Игорь.
— Да. Фильм выйдет в прокат этой осенью. Контракт подписан с крупной киностудией.
— А это справка о доходах от переводов произведений на иностранные языки, — добавил адвокат, кладя на стол еще один документ.
— На какие языки? — слабым голосом спросила Валентина Ивановна.
— Английский, немецкий, французский, испанский, итальянский, — спокойно перечислила Наталья. — Планируется перевод на китайский и японский.
Игорь сидел с остекленевшими глазами, пытаясь осмыслить информацию. Женщина, которую он считал домохозяйкой, оказалась успешной писательницей с международной известностью.
— Но почему ты молчала? — спросил он.
— А зачем было говорить? — пожала плечами Наталья. — Ты же прекрасно знал, что я пишу. Но относился к этому как к детской забаве.
— Я не относился...
— Игорь, — перебила его жена, — припомни наш последний разговор перед расставанием. Что ты сказал?
Мужчина замолчал. Он действительно помнил тот вечер полгода назад, когда они окончательно выяснили отношения. Тогда он бросил фразу о том, что Наталья "просто домашняя курица, которая ничего не умеет, кроме как варить борщ и сочинять глупые сказки".
— Я не это имел в виду, — попытался оправдаться Игорь.
— Именно это и имел. А еще сказал, что без тебя я пропаду, потому что не способна себя обеспечить.
— Наташенька, — вмешалась Валентина Ивановна, — ну мы же не знали, что ты так успешно пишешь!
— Валентина Ивановна, вы прекрасно знали. Помните, как три года назад показывали вам рецензию на мою первую книгу в "Литературной газете"?
— Показывала, — неуверенно согласилась свекровь.
— А что вы тогда сказали?
— Я... не помню точно.
— Я помню. Вы сказали: "Ну написала какую-то книжонку, с кого не бывает. Лучше бы ребенка родила".
Валентина Ивановна покраснела. Она действительно произнесла эти слова, считая литературные увлечения невестки пустой тратой времени.
Кузнецов между тем продолжал извлекать документы:
— А это выписка с банковского счета Натальи Сергеевны.
Игорь машинально взглянул на цифры и чуть не упал с кресла. На счету лежало больше денег, чем он зарабатывал за несколько лет успешного ведения бизнеса.
— Восемнадцать миллионов, — прошептал он.
— Восемнадцать миллионов четыреста тысяч, — уточнила Наталья. — Это накопления за три года активной литературной деятельности.
— Но как же... почему мы не знали?
— Потому что вы не интересовались моей жизнью. Вам было все равно, чем я занимаюсь, пока дома чисто, еда готова и рубашки выглажены.
Адвокат Игоря нервно поправил очки:
— Игорь Владимирович, возможно, стоит пересмотреть условия соглашения...
— Ни о каком пересмотре речи быть не может, — твердо заявил Кузнецов. — Более того, мы имеем встречные требования.
— Какие требования? — насторожился противник.
— Во-первых, моя клиентка требует компенсацию морального ущерба в размере пяти миллионов рублей за унижения, которые ей пришлось терпеть.
— За какие унижения?
— За постоянные насмешки над ее творчеством, за пренебрежительное отношение, за попытки представить ее никчемной домохозяйкой.
— Это абсурд!
— Во-вторых, — продолжил Кузнецов, не обращая внимания на возражения, — компенсация за моральный ущерб, причиненный изменами мужа.
Игорь побледнел:
— Какие измены? У меня никого не было!
Кузнецов достал еще одну папку:
— Фотографии, сделанные частным детективом. Ваши встречи с Анжелой Викторовной Соколовой в ресторанах, гостиницах, на даче.
— Откуда у тебя это? — пролепетал Игорь.
— От детективного агентства "Факт", — спокойно ответила Наталья. — Я наняла их год назад, когда заметила изменения в твоем поведении.
— Ты следила за мной?
— Я защищала свои интересы. И правильно делала.
Валентина Ивановна схватилась за сердце:
— Игорек, что это такое? Ты же говорил, что у тебя никого нет!
— Мама, это... это не то, что ты думаешь...
— Зато я точно знаю, что это, — перебила Наталья. — Это твоя секретарша, которой ты покупал украшения на мои деньги.
— На твои деньги?
— На наши общие семейные деньги, которые ты тратил на любовницу, не подозревая, что основную их часть зарабатываю я.
Игорь сидел с опущенной головой, не зная, что сказать. Ситуация развивалась совершенно не так, как он планировал.
— В-третьих, — продолжил Кузнецов, — моя клиентка требует компенсацию за использование ее средств на ведение бизнеса без ее согласия.
— Каких средств?
— В течение последних трех лет значительная часть доходов от литературной деятельности Натальи Сергеевны поступала на семейный счет и использовалась для развития вашего строительного бизнеса.
— Но это же семейные деньги!
— Были семейными. До развода. А теперь моя клиентка имеет право требовать возврата своих инвестиций с процентами.
Адвокат Игоря лихорадочно листал бумаги:
— Сколько это составляет?
— Семь миллионов рублей основного долга плюс проценты за пользование средствами — итого девять миллионов.
— Девять миллионов? — ахнул Игорь.
— Именно столько ваш бизнес заработал на деньги моей клиентки.
— Но у меня нет таких денег!
— Тогда придется продавать имущество, — равнодушно заметил Кузнецов.
— Какое имущество?
— Квартиру, дачу, машины. Все, что нажито в браке с использованием средств Натальи Сергеевны.
Валентина Ивановна побледнела:
— Наташенька, ты же не можешь так поступить! Мы же семья были!
— Были, — согласилась Наталья. — Пока вы не решили, что я обуза и от меня нужно избавиться.
— Мы так не думали!
— Валентина Ивановна, припомните наш последний разговор. Вы сказали Игорю: "Разводись с ней, пока молодой. Найдешь нормальную женщину, которая детей рожать будет, а не ерундой заниматься".
— Я сгоряча сказала...
— Вы сказали то, что думали. А теперь выясняется, что эта ерунда приносит больше денег, чем бизнес вашего сына.
Игорь поднял голову:
— Наташа, может быть, мы поговорим наедине?
— О чем говорить?
— О том, что мы оба наделали глупостей. Может быть, еще не поздно все исправить?
Наталья внимательно посмотрела на бывшего мужа:
— Исправить? Игорь, ты предлагаешь мне вернуться?
— Я предлагаю подумать об этом.
— После того, как полгода жил с любовницей?
— Наташ, это все ошибка...
— Твоя ошибка. И очень дорогая.
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что если бы мы остались в браке, твой бизнес продолжал бы развиваться на мои доходы. А теперь тебе придется отдавать мне все, что было заработано с их помощью.
Кузнецов открыл последнюю папку:
— И наконец, самое интересное. Документы на недвижимость, приобретенную Натальей Сергеевной за время вашего... раздельного проживания.
— Какую недвижимость? — настороженно спросил адвокат Игоря.
— Квартиру в центре Москвы, дом в Подмосковье, коммерческое помещение в Санкт-Петербурге.
— За полгода? — не поверил Игорь.
— За полгода. На доходы от продажи авторских прав.
Валентина Ивановна схватилась за трость:
— Наташа, неужели ты хочешь оставить нас ни с чем?
— Я хочу получить то, что мне принадлежит по праву, — спокойно ответила Наталья. — Не больше и не меньше.
— Но ведь мы не знали, что ты так успешна!
— Знали, но не придавали значения. Для вас мой труд не существовал.
Игорь попытался встать, но ноги не держали:
— Наташ, ну нельзя же так... Мы восемнадцать лет прожили вместе!
— Восемнадцать лет ты считал меня содержанкой. А на самом деле последние три года я содержала тебя.
— Это не так!
— Это именно так. И документы это подтверждают.
Кузнецов аккуратно сложил бумаги:
— Итак, резюмирую требования моей клиентки. Компенсация морального ущерба — пять миллионов. Возврат инвестиций с процентами — девять миллионов. Плюс оплата услуг детективного агентства и судебные издержки — еще полмиллиона.
— Четырнадцать с половиной миллионов? — прохрипел Игорь.
— Четырнадцать миллионов пятьсот тысяч рублей, — подтвердил адвокат.
— У меня нет таких денег!
— Тогда обращение взыскания на имущество. Квартира, дача, машины, доли в бизнесе.
— Но тогда я останусь без ничего!
— Не без ничего, — возразила Наталья. — У тебя останется твоя Анжела.
— Наташ, она ничего для меня не значит!
— Значила достаточно, чтобы разрушить семью.
— Это была ошибка!
— Дорогая ошибка. Четырнадцать с половиной миллионов.
Адвокат Игоря лихорадочно что-то подсчитывал:
— Игорь Владимирович, даже если продать все имущество, не наберется и половины суммы.
— А остальное? — спросил Игорь.
— Остальное придется выплачивать из доходов от деятельности. Ежемесячными платежами.
— Сколько лет?
— При ваших доходах — лет десять-двенадцать.
Валентина Ивановна заплакала:
— Наташенька, ну как же так можно! Мы же не враги!
— Не враги, — согласилась Наталья. — Но и не семья. Семья была до того момента, как вы решили избавиться от балласта.
— Мы не думали, что ты балласт!
— Думали именно это. И сейчас думаете не о том, что поступили неправильно, а о том, как дорого это вам обойдется.
Игорь опустил голову в руки:
— Что ты хочешь, Наташ? Чтобы я всю жизнь перед тобой каялся?
— Я не хочу твоих покаяний. Я хочу справедливости.
— А справедливость — это разорить меня?
— Справедливость — это получить компенсацию за годы унижений и за деньги, потраченные на твою любовницу.
— Наташ, ну допустим, я заплачу все, что ты требуешь. А дальше что?
— А дальше ты живешь своей жизнью, а я своей.
— Но может быть, мы могли бы...
— Могли бы что? — перебила Наталья. — Начать сначала?
— Почему нет?
— Потому что я больше не та женщина, которая будет терпеть неуважение к себе.
— Я буду уважать!
— Игорь, ты предлагаешь мне уважение из-за денег?
— Нет, я...
— Именно из-за денег. Полгода назад я была никчемной домохозяйкой. Сегодня стала достойной уважения. Что изменилось?
— Я узнал, что ты успешная...
— Вот именно. Для тебя я стала представлять ценность только после того, как выяснилось, сколько зарабатываю.
Игорь замолчал. Он понимал — Наталья права. Его интерес к возобновлению отношений был продиктован исключительно ее финансовыми успехами.