В советские годы армия нуждалась в надёжных грузовиках. На заводах выпускали разные модели, и поначалу казалось, что у военных будет выбор: и «КамАЗ», и «Урал» подходили под требования фронта. Оба автомобиля выглядели мощными, оба проектировались с учётом суровых условий службы. Но на деле техника вела себя по-разному, и солдаты быстро поняли: универсальных машин не бывает.
Сравнение начиналось с простых мелочей. Водители жаловались, что «Урал» тяжёлый на ходу: руль не слушался легко, возвращать его приходилось руками, а не надеяться на автоматику. После «КамАЗа» садиться за «Урал» было испытанием для мышц и терпения. Плюс ещё один минус - прожорливость. «Урал» тянул бензин без жалости, расход был выше всяких норм, и в полевых условиях это ощущалось особенно остро.
Казалось бы, вот и ответ: зачем армии машина, которая требует больше топлива и утомляет водителя? Но практика на войне всё расставила по местам. Там, где начиналась грязь и кочки, «КамАЗ» быстро показывал свои ограничения. Да, он удобнее на дороге, но в болоте, на раскисших грунтовках, в лесах и горах он застревал. «Урал» же шёл упрямо и уверенно. Его вездеходные качества давно стали легендой.
Кроме проходимости была ещё одна причина, почему командование чаще отдавало предпочтение «Уралу». Конструкция. У «КамАЗа» кабина бескапотная: водитель и мотор находятся почти в одной плоскости, а значит, при попадании пули или при подрыве на мине шансов выжить было немного. «Урал» же имел массивный капот. И под ним - двигатель. Это означало, что водитель получал своеобразный «щит» перед собой. Даже если грузовик наезжал на мину, объёмная передняя часть часто спасала жизнь. На фронте такое преимущество ценилось куда выше комфорта.
В армии даже появилось выражение: капот «Урала» называли «метром жизни». Это звучало грубо, но отражало суть. Каждый солдат понимал, что сидя за рулём «Урала», он защищён лучше, чем в «КамАЗе». Для мирных условий, конечно, такой аргумент может казаться диким. Но для военной службы он был решающим.
Солдаты быстро привыкли к недостаткам «Урала». Да, тяжёлое рулевое управление, да, постоянная работа руками, да, повышенный расход топлива. Но всё это казалось мелочью, если рядом шёл бой и вопрос стоял о том, доживёшь ли до следующего привала. «КамАЗ» в таких условиях оставался удобным и экономичным, но не давал той уверенности.
Любопытно, что даже опытные водители, которые на мирной дороге выбирали бы «КамАЗ» за его мягкость и простоту, на войне предпочитали именно «Урал». Он был грубым, неповоротливым, но верным. Машиной, которая довезёт и не бросит в грязи. Машиной, которая может простить ошибку водителя и вытянуть из самого безнадёжного места.
Разговоры в армейской среде всегда сводились к одному: техника для войны должна быть не удобной, а живучей. И в этом «Урал» обгонял конкурента. Он создавался как рабочая лошадка для фронта, где важнее всего надёжность и шанс вернуться домой.
Со временем «КамАЗ» закрепился в гражданской жизни, стал любимцем дальнобойщиков, его экономичность и удобство вышли на первый план. Но в воспоминаниях военных всё осталось по-другому: там, где пахло порохом, капотный «Урал» был вне конкуренции.
Читайте также: