— Ты теперь даже не похожа на ту женщину, за которую я выходил замуж! — Родион швырнул ключи на комод, даже не взглянув на Эльвиру. — Может, мне вообще стоит задуматься, та ли ты женщина?
— О чём ты говоришь? — Эльвира прижала ладонь к шраму на щеке, который всё ещё побаливал после снятия швов.
— О том, что я женился на красавице, а теперь живу с... — он сделал паузу, обводя её взглядом, — с кем-то совершенно другим.
За три месяца до этого разговора Эльвира работала флористом в небольшом цветочном салоне. В тот день она везла заказ для свадьбы — огромные корзины с белыми розами и лилиями. Грузовик врезался в её машину на перекрёстке.
Родион приехал в больницу только на третий день.
— Врачи сказали, что нужна пластическая операция, — Эльвира лежала, забинтованная, видна была только часть лица. — Скула раздроблена, нос сломан...
— Сколько это будет стоить? — первым делом спросил Родион.
— Страховка покроет базовую реконструкцию.
— Базовую? — он поморщился. — Это значит, что ты будешь выглядеть по-другому?
— Родион, мне просто нужно восстановить лицо после травмы...
— Я подумаю, — он встал. — Мне на совещание надо.
***
Через неделю в палату ворвалась Клавдия Петровна, свекровь Эльвиры.
— Что ты натворила! — начала она с порога. — Родион говорит, ты хочешь какую-то дорогущую операцию делать!
— Клавдия Петровна, это не косметическая операция, это восстановление после травмы...
— Не прикидывайся! Небось специально всё подстроила, чтобы за наш счёт себе новое лицо сделать!
— Я чуть не погибла! — Эльвира попыталась приподняться, но острая боль пронзила голову.
— Да кто тебе поверит? Вечно вы, молодые, что-то выдумываете. Родион прав — нечего тратить деньги на твои капризы. Заживёт и так!
В дверях появилась медсестра:
— Извините, но пациентке нужен покой.
— Покой ей нужен! — Клавдия демонстративно громко хлопнула дверью.
***
Операцию всё же сделали — страховая компания оплатила восстановительную хирургию. Но результат оказался не таким, как все ожидали. Левая сторона лица немного отличалась от правой, скула стала чуть выше, а тонкий шрам шёл от виска до подбородка.
Домой Эльвира вернулась через месяц. Родион встретил её в прихожей:
— Мать была права. Ты теперь совсем другая.
— Родион, я жива. Разве это не главное?
— Главное? — он усмехнулся. — Главное, что я женился на одной женщине, а теперь живу с другой. Как я буду людям в глаза смотреть?
— Каким людям?
— Коллегам, друзьям. Варфоломей вчера спрашивал, что с тобой. Я не знал, что ответить.
***
Зинаида, сестра Родиона, пришла через неделю. Эльвира готовила обед, когда та вошла без стука.
— Ого! — Зинаида остановилась в дверях кухни. — А Родька не преувеличивал. Ты и правда теперь... другая.
— Здравствуй, Зина.
— Слушай, я тут подумала. Может, тебе парик какой купить? Или макияж специальный? Чтобы этот... — она указала на шрам, — не так бросался в глаза.
— Врачи сказали, что со временем шрам посветлеет.
— Со временем! — Зинаида фыркнула. — А Родиону что, ждать? Мужчины, они такие... визуалы. Ему же неприятно.
— Неприятно? На меня смотреть неприятно?
— Ну не обижайся! Я же не со зла. Просто правду говорю. Вон, Варфоломей, друг Родиона, вчера у нас был. Увидел твою фотографию после операции и сказал: «Бедный Родька». Представляешь?
Эльвира молча продолжала резать овощи.
— Ладно, я пойду. Родион просил узнать, не нужно ли чего. Но вижу, ты справляешься.
***
Вечером того же дня пришла Нинель Фёдоровна, мать Эльвиры.
— Доченька, как ты? — она обняла Эльвиру, стараясь не задеть повреждённую сторону лица.
— Нормально, мам.
— Родион дома?
— На работе. Теперь он часто задерживается.
Нинель села за стол, внимательно разглядывая дочь:
— Элечка, может, тебе стоит ещё к врачам обратиться? Может, что-то можно исправить?
— Мам, ты тоже?
— Что — тоже?
— Тоже считаешь, что я стала уродиной?
— Да что ты, доченька! Просто... Родион такой чувствительный. Клавдия Петровна звонила, жаловалась, что он переживает.
— Он переживает? А я?
— Элечка, не заводись. Мужчин понять можно. Им же важно, как жена выглядит. Статус, всё такое...
В дверь позвонили. На пороге стоял Феликс, сосед с третьего этажа.
— Эльвира Максимовна? Вам посылка.
— Спасибо, Феликс.
Он замялся:
— Простите за бестактность, но... я слышал про аварию. Как вы?
— Жива, как видите.
— Это главное! Моя тётя тоже после аварии долго восстанавливалась. Зато теперь говорит, что стала ценить каждый день. Выздоравливайте!
После его ухода Нинель покачала головой:
— Вот видишь, даже сосед заметил. Может, и правда стоит что-то предпринять?
***
На следующий день Эльвира встретила Маргариту, коллегу по цветочному салону.
— Эля! Как же я рада тебя видеть! — Маргарита обняла её прямо посреди улицы.
— Привет, Рита.
— Пойдём кофе выпьем? Тут рядом новая кондитерская открылась.
За столиком Маргарита не сводила с неё глаз:
— Знаешь, ты изменилась.
— Да, все это говорят.
— Нет, не так! Ты стала... сильнее, что ли. В глазах появилось что-то новое. Раньше ты была красивой куколкой, а теперь... теперь в тебе есть характер!
— Родион так не считает.
— А при чём тут Родион? Это твоё лицо, твоя жизнь!
— Он мой муж.
— И что? Моя бабушка говорила: «Муж — не хозяин, а спутник». Если спутнику не нравится дорога, пусть идёт другой.
Домой Эльвира вернулась в приподнятом настроении, но на пороге её встретил Варфоломей.
— О, Эльвира! А я к Родиону.
— Его ещё нет.
— Понятно. Слушай... — он замялся. — Родион рассказывал про твою... ситуацию. Держись!
— Спасибо.
— Знаешь, у меня есть знакомый косметолог. Может, тебе его телефон дать? Он творит чудеса с... ну, с проблемной кожей.
— У меня не проблемная кожа, Варфоломей. У меня последствия операции после аварии.
— Ну да, конечно! Я просто подумал... Родиону ведь тяжело.
— А мне, по-твоему, легко? Он даже ни копейки не дал на операцию, а теперь что-то еще требует от меня.
— Не обижайся! — он попятился. — Я же хотел помочь. Передай Родиону, что я заходил.
***
Вечером вернулся Родион. Молча прошёл в комнату, переоделся, сел ужинать.
— Варфоломей заходил, — сказала Эльвира.
— Знаю. Он писал. Говорит, ты его чуть не выгнала.
— Я? Он предлагал мне косметолога от «проблемной кожи»!
— И что? Нормальное предложение. А ты вечно из мухи слона раздуваешь.
— Родион, что происходит? Я попала в аварию, чудом выжила, а вы все ведёте себя так, будто я специально себя изуродовала!
— Никто так не говорит! — он отодвинул тарелку. — Но согласись, жить с человеком, который выглядит... не так, как раньше — это сложно.
— Сложно? Тебе сложно на меня смотреть?
— Не передёргивай! Просто... я привык к другому. Мы ходили в рестораны, на корпоративы. А теперь что? Все будут спрашивать, что случилось, жалеть...
— То есть тебя волнует только мнение окружающих?
— Меня волнует наша семья! Мама права — ты могла бы постараться, сделать ещё операции, что-то исправить.
— На какие деньги? На мне их дал? Нет!
— Вот! — он вскочил. — Всегда упираешься в деньги! Может, если бы ты больше зарабатывала, а не возилась со своими цветочками, у нас были бы средства!
— Родион!
— Что «Родион»? Ты изменилась, и не только внешне. Стала какой-то... колючей.
***
На следующее утро Эльвира проснулась одна — Родион уехал, не попрощавшись. На кухне она обнаружила Клавдию Петровну, которая хозяйничала у плиты.
— Решила сама завтрак сыну приготовить, — заявила свекровь. — А то неизвестно, чем ты его кормишь в последнее время.
— Клавдия Петровна...
— Молчи! Я всё знаю. Родион рассказал, как ты вчера на него набросилась. И на Варфоломея, который хотел помочь!
— Я никого не...
— Хватит оправдываться! Мало того, что ты теперь выглядишь... не будем говорить как, так ты ещё и характер показываешь! Родион заслуживает нормальную жену, а не...
— Не кого? — Эльвира выпрямилась. — Договаривайте!
— Не инвалида! — выпалила Клавдия. — Вот! Сказала и не жалею. Ты теперь инвалид, и нечего из себя королеву строить!
Эльвира молча вышла из кухни, собрала сумку и отправилась в парк. На скамейке она достала телефон и набрала Маргариту:
— Рита, помнишь, ты говорила про вакансию старшего флориста в новом салоне?
— Да! Они всё ещё ищут. Хочешь попробовать?
— Хочу. Можешь дать контакты?
— Конечно! Сейчас скину. Эля, у тебя всё в порядке?
— Будет в порядке.
Рядом на скамейку сел мужчина с собакой — рыжим спаниелем.
— Извините, можно рядом? Бакс утомился.
— Конечно.
Пёс положил морду Эльвире на колени.
— Бакс! Нельзя! Извините, он очень дружелюбный.
— Ничего страшного. Красивый пёс.
— Спасибо. Меня Тарас зовут.
— Эльвира.
— Очень приятно. Вы часто тут гуляете? Просто Бакс вроде вас узнал, а он редко к чужим подходит.
— Нет, я редко тут бываю.
— Значит, вы ему просто понравились. У собак особое чутьё на хороших людей.
***
Дома Эльвиру встретил настоящий консилиум: Родион, Клавдия, Зинаида и даже Нинель.
— Вот она! — Клавдия указала на неё пальцем. — Полюбуйтесь! Утром нахамила и сбежала!
— Я никому не хамила.
— Эля, — начала мать, — мы тут посоветовались... Может, тебе стоит поехать ко мне на дачу? Отдохнуть, прийти в себя?
— То есть вы хотите меня выселить? Чтобы не видеть моё лицо. Стыдно?
— Никто тебя не выселяет! — Родион встал. — Просто... нам всем нужно время. Чтобы привыкнуть к... изменениям.
— К моему лицу?
— Не только! — вмешалась Зинаида. — Ты стала агрессивной, грубой. На Варфоломея накричала, маму оскорбила...
— Я этого не делала!
— А что ты делала? — Родион подошёл ближе. — Может, расскажешь, где шлялась полдня? Мама говорит, ты сбежала утром!
— Я гуляла в парке. Имею право?
— Одна? — в голосе Родиона появились саркастические нотки. — Или всё-таки не одна? Может, искала того, кому твоё новое лицо придётся по вкусу?
— Родион! — ахнула Нинель.
— А что? Логичный вопрос! Раз я ей больше не нравлюсь, может, она нашла кого-то другого?
— Хватит! — Эльвира повысила голос. — Все вон из моей квартиры!
— Это не твоя квартира! — взвилась Клавдия. — Это квартира моего сына!
— Мы расписаны, квартира общая.
— Ах ты дрянь! — Клавдия бросилась к ней, но Зинаида удержала.
— Мам, успокойся!
— Я не успокоюсь! Эта тварь сначала изуродовалась, а теперь ещё и права качает!
— ХВАТИТ! — Эльвира кричала уже в полный голос. — Я не уродовалась! Я попала в аварию! Меня сбил грузовик! Я могла умереть! А вы... вы ведёте себя так, будто я вам должна за то, что выжила! Должна извиняться за каждый шрам, за каждый изъян! Но знаете что? Я не буду! Это моё лицо, моя жизнь!
— Вот! — Родион хлопнул в ладоши. — Наконец-то показала истинное лицо! Точнее, то, что от него осталось.
Эльвира посмотрела на него долгим взглядом:
— Знаешь, Родион, авария многое изменила. Но самое главное — она открыла мне глаза. Я увидела, кто вы на самом деле. Все вы.
Она прошла в спальню, достала чемодан и начала складывать вещи.
— Что ты делаешь? — Родион стоял в дверях.
— Ухожу.
— Куда?
— Не твоё дело.
— Ах вот как! Знаешь что? Уходи! Но учти — назад дороги не будет!
— Я и не собираюсь возвращаться. К тебе, к моральному уроды, в прочем в твоей семье все уроды.
— И квартиру не получишь!
— Оставь себе. Вместе с мамочкой и сестричкой.
Через час Эльвира вышла из квартиры с двумя чемоданами. В подъезде она встретила Феликса:
— Эльвира Максимовна? Вы уезжаете?
— Да, Феликс. Переезжаю.
— Если нужна помощь с вещами...
— Спасибо, я справлюсь.
На улице она вызвала такси. Водитель помог загрузить чемоданы:
— Куда едем?
— На улицу Тургенева, дом 15.
Это был адрес небольшой гостиницы, где она забронировала номер на неделю. Времени хватит, чтобы найти квартиру.
***
Прошло три месяца. Эльвира устроилась старшим флористом в новый салон, сняла небольшую квартиру-студию, начала новую жизнь. Шрам на лице действительно посветлел, стал менее заметным.
В один из выходных она снова пришла в парк. На той же скамейке сидел Тарас с Баксом.
— Эльвира! Как я рад вас видеть! Мы с Баксом тут каждые выходные, надеялись встретить.
— Здравствуйте, Тарас.
— Присаживайтесь. Бакс по вам скучал.
Они разговорились. Тарас оказался ветеринаром, недавно открыл свою клинику.
— Знаете, — сказал он через час разговора, — у вас удивительные глаза. В них столько силы и света.
— Спасибо.
— Можно личный вопрос? Этот шрам... авария?
— Да. Три месяца назад.
— Должно быть, это было тяжело.
— Самое тяжёлое было не физическая боль. А осознание, что близкие люди... оказались не такими близкими.
— Понимаю. После развода я тоже многое переосмыслил.
Они встречались в парке каждые выходные, потом начали ходить в кафе, в кино. Тарас ни разу не спросил про её прошлую жизнь, не смотрел на шрам с жалостью или отвращением.
***
А Родион... Родион остался в той квартире с мамой. Клавдия Петровна переехала к нему насовсем — «поддержать в трудный момент». Готовила, убирала, контролировала каждый шаг.
— Родик, ты сегодня опять поздно!
— Мам, я взрослый человек.
— Взрослый! А где жена? Где дети? Эта дура ушла, но ты найдёшь лучше!
Но «лучше» не находилось. Девушки, которых ему сватала мать, сбегали после первого же знакомства с Клавдией Петровной.
Варфоломей перестал заходить:
— Извини, Родик, но твоя мать... это слишком.
Зинаида приезжала всё реже:
— Родион, может, маме пора домой?
— Это и есть её дом!
— Но это неправильно! Ты же не можешь всю жизнь с мамой прожить!
— А что мне ещё остаётся? После того, как Эльвира...
— Что Эльвира? Она просто ушла от тебя. Потому что ты вёл себя как последний... Свинья...
— Не смей!
— Правда глаза режет? Ты потерял хорошую женщину из-за своей гордыни и маминого влияния!
Через полгода Родион встретил Эльвиру на улице. Она шла под руку с Тарасом, смеялась. Шрам был почти незаметен, а главное — она светилась счастьем.
— Эльвира?
Она обернулась:
— Родион. Здравствуй.
— Ты... ты хорошо выглядишь.
— Спасибо. Тарас, это Родион. Родион, это Тарас.
Мужчины кивнули друг другу.
— Нам пора, — Эльвира улыбнулась. — Всего хорошего, Родион.
Он стоял и смотрел им вслед. Дома его ждала мать с ужином и расспросами. Та самая квартира, которую он не хотел «делить». Та самая жизнь, которую он выбрал.
А Эльвира в это время смеялась над шуткой Тараса, не думая ни о шраме, ни о прошлом. Она была свободна и счастлива. По-настоящему.
Родион же навсегда остался в плену собственных предрассудков и материнской любви, которая душила сильнее любых объятий. Его ждали одинокие вечера, мамины борщи и воспоминания о том, как он сам разрушил своё счастье, гоняясь за идеальной картинкой.
Автор: Елена Стриж ©