Предыдущая глава 👆
Книга 2. Глава 10. Язык тишины.
Тропа вилась вверх, огибая исполинские, светящиеся корни, уходящие в каменную толщу. С каждым шагом сладкий цветочный воздух Рощи сменялся знакомым запахом — запахом пыли, окисленного металла и того острого, щелочного смрада, что несли с собой Сканеры. Скрежет сверху становился все громче, яростнее. Он царапал не только уши, но и самое душу, вызывая древний, животный ужас.
Кира шла, подавляя дрожь в коленях. Она не позволяла страху завладеть собой. Вместо этого она углублялась внутрь. В ту самую тишину, что осталась после Сердца. В пустоту, где не было ни мыслей, ни эмоций, только чистое, безоценочное наблюдение.
Не бойся. Страх — это пища для него. Слова Старейшины звенели в ней, как камертон.
Выход оказался узкой расщелиной, скрытой завесой колышущихся светящихся мхов. Она отодвинула их и вышла на поверхность.
Багровый свет ударил по глазам. Она стояла на небольшом плато, окруженном черными стеклянными пиками. И посреди этого плато, спиной к ней, находился Охотник.
Он был огромен. Больше, чем тот, что в ущелье. Его металлический корпус был испещрен сложными узорами, словно ритуальными шрамами, а фиолетовая «ржавчина» на его поверхности пульсировала тревожным, неровным светом. Он методично, с нечеловеческим терпением, водил своими щупальцами-сканерами по скале, у самого входа в расщелину. Он знал. Чуял жизнь внизу. И пытался пробиться к ней.
Он еще не заметил Киру. Его всепоглощающий голод был направлен вниз, на Рощу.
Кира сделала шаг вперед. Хруст песка под ботинком прозвучал, как выстрел.
Охотник замер. Его плавные, почти живые движения оборвались. Медленно, с противным скрежетом поворачивающихся суставов, он развернулся.
Его «лицо» — совокупность сенсоров и режущих лезвий — уставилось на нее. Синие глаза-датчики сузились, сканируя. Они скользнули по ее фигуре, и фиолетовая «ржавчина» на корпусе Охотника вспыхнула ярче, яростнее. Он узнал ее. Не как человека. Как источник. Как цель.
Он издал звук — не механический рев, а нечто похожее на шипение разъяренной кошки, умноженное на гул высокого напряжения. Это был звук чистой, безудержной алчности.
Щупальца с лезвиями на концах потянулись к ней, готовясь разорвать на части.
Кира не отступила. Она вдохнула, закрыла глаза и шагнула в бездну своей тишины.
Она отсекла все. Страх за свою жизнь. Тревогу за людей Олега. Восхищение Рощей. Даже саму надежду. Она стала пустым сосудом. Чистым зеркалом, отражающим лишь сам факт существования.
Она не думала о том, чтобы остановить его. Не посылала ему мысленных приказов. Она просто… была. И в этом бытии не было для него ничего. Ни страха, который можно было бы сожрать. Ни сопротивления, которое можно было бы сломать. Ни энергии, которую можно было бы поглотить.
Щупальца остановились в сантиметре от ее лица. Лезвия замерли.
Охотник затих. Его сенсоры продолжали сканировать, но их синий свет стал замедленным, растерянным. Он водил ими по ней, пытаясь найти знакомые паттерны — выброс адреналина, учащенный пульс, волны страха. Но натыкался лишь на ровное, безэмоциональное ничто.
Он издал другой звук — тихий, вопросительный щелчок.
Кира открыла глаза. Она смотрела не на лезвия, не на сенсоры. Она смотрела в самую его суть. Туда, где в паутине зараженной техники теплилась искра того древнего инстинкта — Голода.
Она медленно подняла руку. Не для защиты. Не для атаки. Она протянула её к его корпусу, к этому куску пульсирующей фиолетовой «ржавчины».
Охотник снова зашипел, но не атаковал. Он наблюдал. С недоверием хищника, столкнувшегося с чем-то совершенно новым.
Ее пальцы коснулись холодного, испещренного шрамами металла. А затем — теплой, пульсирующей поверхности «ржавчины».
Прикосновение было шоком. В ее сознание хлынул поток. Не мысли. Ощущения. Бесконечная, всепоглощающая пустота. Тоска по чему-то утраченному. Ненасытный голод, управляемый не злобой, а необходимостью. Потребностью заполнить внутреннюю пустоту, которую не могла заполнить ни плоть, ни металл.
Это не было злом. Это было страданием. Слепым, яростным страданием заблудшего инстинкта.
И в ответ она послала ему то, что у нее было. Не слова. Тишину. Ту самую тишину, что была внутри нее. Спокойную. Безопасную. Полную.
Охотник вздрогнул всем своим корпусом. Фиолетовое свечение на мгновение погасло, затем вспыхнуло снова, но уже иначе — ровнее, спокойнее. Его щупальца медленно, почти нерешительно опустились.
Он отступил на шаг. Его «взгляд» уже не был сосредоточен на ней. Он смотрел куда-то внутрь себя.
Затем он издал еще один звук. Низкий, вибрирующий гул. В нем не было угрозы. Была… растерянность. И вопрос.
И тут Кира поняла. Она не просто отвлекла его. Она показала ему иной путь. Не путь поглощения, а путь… насыщения иным. Тем, что не требовало разрушения.
Охотник развернулся. Его движения снова обрели плавность, но теперь это была не плавность хищника, а что-то иное. Он пополз прочь, к черным стеклянным пикам, оставляя на песке глубокую борозду. Он уходил.
Кира стояла, все еще касаясь пальцами своего запястья, где когда-то был браслет, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь ледяной, всепроникающей усталостью.
Она сделала это. Она не победила его. Она поговорила с ним. И он услышал.
Сверху, с края плато, послышался шорох. Кира обернулась, ожидая новой угрозы.
На скале стояла Старейшина. Она смотрела на удаляющуюся фигуру Охотника, а потом на Киру. В ее больших, светящихся глазах не было удивления. Была глубокая, бездонная печаль.
— Видишь? — тихо сказала она, и ее голос прозвучал прямо в голове Киры. — Он не враг. Он — заблудший. Как и все мы.
Она спустилась с уступа и подошла к Кире. — Теперь ты знаешь. И несешь это знание в себе. — Она положила руку на ее грудь, там, где билось сердце. — Ты мост. Между нами и ими. Между прошлым и будущим. Но мосты… их часто сжигают те, кто боится перейти на другую сторону.
Кира понимающе кивнула. Она думала о Олеге, о Лехе, о всех обитателях «Просвета». Увидев Охотника, идущего рядом с ней, они увидят лишь предательство. Монстра, а не страдающее существо.
— Что же делать? — спросила она вслух, и ее голос прозвучал хрипло.
— Идти обратно, — сказала Старейшина. — Нести свой груз. И надеяться, что семя упадет на благодатную почву. А теперь иди. Ты нужна своим. — Она указала рукой в направлении, противоположном тому, куда ушел Охотник. — Там, на поверхности, начинается буря. Не радиационная. Та, что посерьезнее. Буря в человеческих сердцах.
Кира посмотрела в указанном направлении. Багровый горизонт почернел от поднимающихся туч пепла. Надвигался очередной шторм.
Она кивнула Старейшине, повернулась и пошла. Обратно к людям. Неся в себе не ответы, а еще более тяжелые и страшные вопросы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇
*** Хотите узнать, что было дальше? Подписывайтесь, рекомендуйте канал друзьям и знакомым и шлите им ссылки на канал ! Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ