Саванна убивает молниеносно и бесшумно – бросок тени из темноты и клацанье клыков быстро сменяется предсмертным хрипом жертвы. Нголо, как никто другой, знал о том, как это происходит здесь, в самой беспощадной к одиноким и слабым части континента, однако сам он, видимо не заслужил такого быстрого конца. Ночь пульсировала опасностью, дышала смертью. В темноте раздавался издевательский хохот гиен, которые с каждой минутой подходили всё ближе и ближе. Раньше, пока он был на пике своих сил, эти хитрые и прожорливые твари боялись его как огня, бежали в слепом ужасе, едва завидев его гигантскую большеголовую тень, только почувствовав его терпкий запах, исходящий от жестокого и скорого на расправу зверя. Однако теперь он стал слишком стар, и минувшим днём более молодой соперник в скоротечном поединке нанёс ему тяжёлые раны, изгнав старика в раскалённое безмолвие залитых зноем равнин. Наверное сейчас этот удачливый наглец занимается истреблением его потомства, чтобы потом, как можно быстрее, завести собственное.
Днём, после проигранной схватки, Нголо долго отлёживался среди чахлых кустарников, приходя в себя и зализывая глубокие раны. С наступлением вечера, когда пышущее жаром светило, плавя горизонт, начало скрываться в своём ночном логове, он тяжело встал и медленно поплёлся туда, куда смотрели его слезящиеся глаза, прочь из некогда ставшего ему родным края. Здесь для него больше не находилось места, его семья стала ему чужой – такова участь проигравших. Шесть лет назад он сам пришёл сюда издалека, вступил в поединок и победил прежнего хозяина, отправив его в сухое и жаркое безмолвие бесконечной равнины. Теперь же пришла его очередь отправляться в никуда, в сочащуюся горячим маревом хищную пустоту. Но почему же ему так больно оставлять эти места, где он провел последние шесть лет? Неужели он настолько успел к ним привязаться? И этот новичок-претендент - какой же он подлый наглец! Нголо был немолод, но всё ещё весьма и весьма силён, а этот новенький, статный красавец с практически чёрной гривой, заявился буквально через день, после того, как хозяин этих мест одолел и прогнал предыдущего претендента. Он не успел полностью восстановить силы для следующего боя и поэтому потерпел сокрушительное поражение. Ковыляя в сумерках, он заметил далеко впереди по ходу своего движения ослепительно яркую вспышку, а вслед за ней раздался нарастающий грохочущий звук, как будто внезапно грянуло ненастье, однако вечернее небо продолжало оставаться чистым, без единого облачка. На мгновение он остановился, решая, не поменять ли ему направление своего безрадостного пути. Хотя, не всё ли равно ему было теперь? Тяжело сопя, Нголо продолжил двигаться вперёд, в ту сторону, где ещё недавно вспыхивало и грохотало.
Когда наступила ночь, по львиную душу заявились непрошенные гости - его старые враги гиены. Их мерзкие хохочущие голоса поначалу звучали на значительном отдалении. Эти падальщики, воры и мародёры сперва наблюдали за ним, не понимая, куда держит путь в ночи царь этих скудных земель (они ещё не знали, что уже бывший царь), в одиночестве, без своей обычной свиты из восьми могучих львиц? И скоро гиены осмелели. В лунном свете то и дело мелькали их уродливые вздёрнутые хвосты и притворно улыбающиеся зубастые пасти. Они видели, что старик ранен, что он хромает и тяжело, надсадно дышит. Далеко с полученными ранами он не уйдёт. Нголо особенно беспокоила рана в правом боку, где клыки молодого претендента прогрызли дыру в его шкуре, сквозь которую проступали окровавленные рёбра.
Тяжело дыша, Нголо продолжал плестись вперёд, с трудом переставляя ставшие непослушными лапы. Он думал о том, что, когда гиены окончательно забудут про осторожность и кинутся на него скопом, он успеет забрать с собой парочку в Край бесконечной охоты. Небо над его головой переливалось тысячами мерцающих звёзд, оно было холодным и равнодушным ко всему, происходящему внизу. Мысли Нголо невольно опять вернулись к дому. Ахара три месяца назад подарила ему двоих львят, а теперь они будут убиты чужаком, если тот уже не успел это сделать. Когда Нголо сам находился на его месте, он не терзался сомнениями и не медлил. Львица Ахара была самой любимой из его подруг. Он словно наяву увидел, как она фыркает и морщит нос, как игриво катается перед ним по земле. Домом прайда, вернее местом, где они чаще всего оставались на дневной отдых, была свободная от кустарников площадка, на которой росло огромное раскидистое дерево марула, с мощной кроной, дающей густую тень в самые жаркие полуденные часы, когда всё живое вокруг стонет от зноя и тщетно молит беспощадные небеса о дожде. Под этим деревом прайд собирался после ночной охоты и обильной трапезы. Теперь для него уже не будет ни охоты, ни спасительной тени от марулы. Нголо уже мёртв, хотя пока что чувствует и дышит. Раньше он никогда не задумывался, что случается с проигравшими львами, оставшимися без поддержки своей большой семьи, и вынужденными уйти прочь из захваченного чужаком прайда. Сейчас он знал, что неудачники идут, пока силы окончательно их не оставят, а клыки врагов не принесут им долгожданное забвение. И только падальщики-грифы будут знать, где суждено упокоиться обглоданным и высохшим костям проигравших. Саванна – царство костей.
Гиены настолько расхрабрились, что начали подскакивать к нему почти вплотную, угрожающе щёлкая крепкими челюстями. Три года назад он самолично настиг и удушил их предводительницу, огромную бурую самку по имени Омуби, что хохотала противнее всех остальных в стае. Теперь гиен вела за собой новая королева, молодая и свирепая Индловукази, дочь убитой им правительницы Омуби. Эта королева мечтала поквитаться со старым львом за убийство своей матери, и сейчас эта возможность ей представилась. Однако он так просто не сдастся. Нголо попробовал угрожающе зарычать, но вместо оглушительного рёва его глотка издала только жалкий хрип – в дневной схватке наглый и удачливый претендент здорово повредил ему горло.
Одна гиена, самая смелая, или самая глупая, без команды царицы выскочила на освещённый участок почти перед самой мордой Нголо, рисуясь перед остальными, откровенно бросая ему вызов, провоцируя на атаку. Это была крупная сильная самка, возможно претендующая на более высокий статус в стае, где превыше всего ценились нахальство и сила. У этих внушающих ему отвращение зверей всегда правили самки, более мощные и свирепые, чем их занимающие подчинённое положение мужчины. Он презирал гиен ещё и за это.
Нголо оскалился. Большая гиена слишком рано решила бросить ему вызов, не дождавшись, пока он окончательно изнеможет от полученных ран. Сумев собрать остатки сил, старый раненый лев совершил одно быстрое движение огромной головой, и его клыки схватили зазевавшуюся гиену за загривок. Она не ожидала от раненого старика такой скорости и поплатилась за самонадеянность. Удерживая в пасти, он стал трепать визжащую хищницу, после чего брезгливо отшвырнул её в сторону, сильно помятую, но живую. Из темноты, со всех сторон раздались возмущённые визги и хохот. Гиены поняли, что время решительной атаки ещё не настало, и что им придётся подождать, пока враг не станет совсем беспомощным.
Впереди он заметил нечто необычное, то, что не вписывалось в привычную окружающую обстановку. За десять лет своей львиной жизни Нголо не раз наблюдал недалеко от дома своей семьи людей. Для него эти двуногие создания делились на два типа: первые не носили на теле съёмных шкур, селились в соломенных хижинах, жгли костры и охотились с деревянными копьями, вечерами они танцевали у костров, пели заунывные песни и били в барабаны. Вторые передвигались на больших железных зверях, одни из которых с рёвом скользили по сухой земле, поднимая большие облака пыли, а другие могли летать подобно птицам, издавая неприятные стрекочущие звуки. Поэтому обнаружив в отдалении много разбросанных по земле огней и блеск металла, Нголо решил, что на его пути встретились люди. Он оскалил верхние клыки - люди могли быть очень опасны, особенно те, которые ездили внутри железных зверей. У них имелись с собой «копья», так же, как и у обитателей соломенных хижин, только эти копья плевались грохочущим пламенем и могли отнимать жизни, при нём это уже происходило с зебрами и антилопами Гну, на которых охотились люди, двигающиеся в железных зверях.
Подойдя ближе, Нголо обнаружил перед собой дорожку из костров разной величины, однако ни присутствия людей, ни даже их запаха, который ни с чем нельзя перепутать, он не почувствовал. Но кто-то ведь оставил на земле эту загадочную огненную тропинку? Может быть, это небесный огонь? Однажды во время грозы на глазах у Нголо ударивший с неба бледно-жёлтый огонь воспламенил сухое дерево, растущее на открытом месте. Однако пламя небес не оставляет за собой неровных стальных обломков, очень похожих на части железных зверей, используемых людьми для передвижения, а эти обломки сейчас усеивали достаточно большую территорию, некоторые из них горели. Впереди находился самый большой обломок, похожий своей вытянутой формой на ствол дерева. За ним на земле осталась глубокая борозда взрытой падением тяжёлого небесного тела почвы. Он вспомнил про необычные вспышку и громоподобный звук, случившиеся во время заката солнца, похоже, что источником всего этого стало рухнувшее вниз это воздушное тело. Кто-то из людей не справился со своим железным зверем, несущим его по небу?
Гиены тоже заметили пылающие фрагменты и опасливо отстали, растворившись во тьме пустоши, их противные голоса тревожно перекликались на отдалении. Но Индловукази не уйдёт далеко, слишком долго она ждала, чтобы с ним расквитаться. Нголо терять было нечего, поэтому он просто пошёл вперёд, прямо по глубокому следу, пропаханному стальным «деревом», рухнувшим на землю с высоты. Запаха людей по-прежнему не ощущалось, и это было донельзя странным. Человеческий запах обычно пропитывал всё, с чем люди соприкасались, этот запах ничем нельзя было перебить.
Стальное «дерево» горело, глубоко зарывшись передней частью в сухую плоть саванны, Состоящий из металла «ствол» раскололся при падении пополам, оказавшись полым изнутри, точно скорлупа гигантского ореха. Из нутра металлического «ореха» валили клубы чёрного едкого дыма. Нголо чихнул два раза подряд и замотал гривастой головой, в напрасных попытках вытрясти из себя проникшую в его нос и повреждённое горло вонь горящего нутра железного зверя. Занятый собой старый лев не сразу обратил внимание на живое существо, лежащее на земле вблизи от его передних лап. Это существо не было похожим на человека, оно вообще не походило на какое-либо знакомое ему создание из плоти и крови. У него имелось несколько многосуставчатых конечностей и непропорционально большая голова вытянутой формы, похожая одновременно и на уменьшенную морду носорога и на бугристый череп бородавочника, без видимых глаз и рта. При падении железного зверя существо получило серьезные травмы, на его теле, покрытом обгоревшими обрывками «снимающейся шкуры», наподобие той, что носили на себе люди, не осталось живого места – ожоги и глубокие раны наслаивались друг на друга, под разрывами в коже лихорадочно сокращались внутренности. Нголо ненадолго задумался, может ли раненое существо стать его добычей? Всё равно в его нынешнем состоянии лев был не способен на полноценную охоту. Он испытывал голод, но пробовать на зуб неведомое нечто старик всё же не рискнул.
Когда из расколотой стальной «скорлупы» по направлению к раненому небесному гостю поползла тонконогая стальная тварь, напоминающая одновременно паука-птицееда, скорпиона и многоножку, и при этом ни на кого из них не похожая, Нголо невольно сделал шаг назад. Мелкие наземные и древесные твари могли причинить вред, если жалили, впрыскивая яд. Только блестящий гладкой стальной поверхностью «паук» не обратил на него никакого внимания, переместившись на тело страдающего от ран пришельца. Металлическая многоножка начала быстро переползать с одного повреждённого участка на другой, а на кончиках её лапок вспыхнули синие огоньки. Заворожённый этими огоньками Нголо даже забыл испугаться. Существо издало стонущий звук, неизвестно откуда доносившийся, ибо видимого рта у него не наблюдалось. Хотя не исключено, что непропорционально большая голова создания могла оказаться фальшивкой, скрывая под собой настоящее его лицо. Ведь те же люди тоже часто использовали предметы, похожие на полые изнутри черепа, которыми они защищали свои хрупкие человеческие головы.
Под лапками металлического паукообразного создания повреждённые ткани на теле неизвестного существа начали окутываться синеватым свечением, а их трепещущие края отчаянно пытались стягиваться и срастаться. Но повреждения были слишком обширными, и как не старался паук-помощник, через некоторое время существо перестало подавать признаки жизни. Стальной паук замер на месте, будто в замешательстве решая, что ему следует делать дальше. В этот момент Нголо, у которого любопытство превозмогло осторожность, прикоснулся к созданию правой передней лапой. Паукообразное отреагировало мгновенно, издав звук, напоминающий длинную птичью трель, а огоньки на кончиках его лапок поменяли цвет на оранжевый. Не успел Нголо опомниться и отступить, как создание, быстро семеня тонюсенькими ножками, перебралось на его лапу. Скорее озадаченный, чем испуганный, старый лев захотел стряхнуть настырного паучка, но тот проворно переместился с лапы на его прокушенный бок, вцепившись всеми лапками в края рваной раны, полученной в поединке против молодого претендента. Он ощутил тепло, а затем боль начала уходить, словно странное членистоногое создание высасывало её. Густая грива мешала ему так повернуть голову, чтобы получше рассмотреть свой бок, но он и так догадался, что железный помощник погибшего небесного летуна, потерпев неудачу с хозяином, с чего-то взялся «зализывать» раны и ему, старому льву Нголо. Причём «зализывал» рану паучок гораздо действеннее, чем это получалось у самого Нголо. Счёта времени старик не знал, но довольно скоро стальной помощник перебрался на его повреждённое горло и замер там, посверкивая оранжевыми огоньками и периодически издавая переливчатые птичьи трели и чирикающие звуки.
Железный паук не покидал Нголо до самого рассвета, перемещаясь с одного участка его тела на другое. Помощник небесного летуна занимался не только свежими ранами, он добирался даже до давно зарубцевавшихся шрамов, возвращая прочность старым костям, эластичность и силу мускулам. О происхождении своего неожиданного помощника старый лев не задумывался, в конце концов, он сам был всего лишь большим хищным зверем, и даже имя своё он получил от назойливых и любопытных людей, когда-то изучавших в этих местах дикую природу. Когда на востоке над горизонтом возник сияющий край солнечного диска, стальной паучок издал особо длинную и заливистую трель, после чего оранжевые огоньки на его лапках разом погасли, а он сам свалился с львиной шкуры на землю, где и остался лежать неподвижно, поджав суставчатые конечности. Нголо потрогал паукообразное создание лапой, но оно больше ни на что не реагировало. Оно умерло, отдав все свои силы Нголо. Лев чувствовал себя так, как не ощущал даже в год своего воцарения в прайде. Глаза смотрели на окружающее ясно и зорко, зубы были крепки и остры, а мускулы налиты мощью.
К рассвету железная скорлупа и отколовшиеся от неё при падении куски перестали пылать, источая едкую вонь, и терпеливо ожидавшие своего часа гиены решили вернуться, чтобы добить умирающего, как они сами считали, льва. Их вела королева стаи, грозная Индловукази, горевшая жаждой мести за убитую мать. Новая королева выглядела ещё крупнее и свирепее, чем Омуби, а за ней шла вся стая, самая многочисленная в этой части саванны южнее Сахельского пояса. Только теперь Нголо уже не являлся жалким хромым стариком, хотя гиены не заметили в нём каких-либо внешних перемен. Лев специально не двигался с места, давая им подойти, чтобы не выдать себя чересчур проворными и ловкими движениями обновлённого тела. То, что передал ему железный паучок, наделило Нголо силами, гораздо более могучими, чем он мог получить, поглощая плоть и кровь своих жертв после удачных охот, жизненная энергия переполняла его, бурля в каждой жиле неистовым потоком.
Его бросок Индловукази пропустила, хотя самка обладала реакцией на порядок более высокой, чем у других членов её стаи. Льву хватило одного движения его челюстей, чтобы самоуверенная и гордая предводительница гиен покатилась в пыли с разорванной глоткой. Он прыгнул в центр стаи, более быстрый, чем небесный огонь, бьющий в сухие деревья во время грозы. Прежде чем четвероногие падальщики поняли, что вместо умирающего старого льва им пришлось столкнуться с непередаваемо быстрым, точным и сильным зверем, Нголо с легкостью убил ещё двоих. Только после этого гиены бросились врассыпную, оставив трупы королевы и своих товарищей, и оглашая окрестности паническими хохочущими воплями.
Нголо поставил лапы на тело Индловукази и издал могучий рёв, который далеко разнёсся над просыпающейся саванной, рёв не терпящего конкурентов высшего хищника. Он надеялся на то, что Ахара и остальные львицы его услышали. Сегодня он к ним вернётся. Берегись, молодой наглец с чёрной гривой, горе тебе, если ты успел тронуть детей старого льва!
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/68381-teni-savanny.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: