Ирина медленно поднималась по лестнице, стараясь оттянуть момент возвращения домой. Тяжёлые шаги эхом отдавались от стен подъезда. На душе было гадко. Сегодня её уволили, и это случилось так неожиданно, что она до сих пор не могла поверить. Ещё вчера она занималась проектом, который сама предложила и который одобрил руководитель, а сегодня услышала: «Сокращение штата, ничего личного». И вот теперь надо было рассказать обо всём родителям.
Дверь в квартиру открыл отец. Ирина попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой.
– Что случилось? – сразу спросил Виктор Павлович, отступая в сторону, чтобы пропустить дочь. – На тебе лица нет.
– Меня сократили, – Ирина разулась и прошла на кухню. – Сегодня. Без предупреждения.
Отец нахмурился и пошёл за ней. Из комнаты выглянула мать, поправляя причёску.
– Кто пришёл? – спросила она, но, увидев дочь, сразу поняла: – Ира? Так рано?
– Меня уволили, мам, – повторила Ирина, наливая себе воды из фильтра. – Сокращение штата.
Людмила Андреевна поджала губы и быстро переглянулась с мужем. Что-то в этом взгляде насторожило Ирину.
– Как же так? – всплеснула руками мать. – Я думала, у вас там всё стабильно. Ты же говорила, что у фирмы хорошие перспективы.
– Я тоже так думала, – Ирина пожала плечами. – Но, видимо, не всё так радужно. Пятерых сократили, не только меня.
– И что теперь? – спросил отец, присаживаясь за кухонный стол.
– Буду искать новую работу, – Ирина отпила воды. – Уже разослала резюме. Выходное пособие мне выплатили, так что пару месяцев продержусь. А потом найду что-нибудь.
Родители снова обменялись взглядами, и теперь Ирина точно уловила в них тревогу.
– В чём дело? – спросила она, переводя взгляд с отца на мать. – Что-то случилось?
Людмила Андреевна вздохнула и присела рядом с мужем.
– Понимаешь, Ира, – начала она, – мы тут подумали... Сейчас такое сложное время, цены растут, коммуналка дорожает...
– И? – Ирина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Мы решили сдавать твою комнату, – выпалил отец. – Уже дали объявление. Завтра придут первые смотреть.
Ирина замерла с чашкой в руках.
– Мою комнату? – переспросила она, думая, что ослышалась. – В смысле? А где буду жить я?
– Ну... – мать замялась, – мы думали, ты можешь переехать на кухню. Тут вполне можно поставить раскладушку. А днём убирать.
– Мы сдаём твою комнату, переезжай на кухню, – подтвердил отец. – Нам нужны деньги, Ира. Особенно теперь, когда ты не сможешь помогать с оплатой квартиры.
Ирина не верила своим ушам. Она жила с родителями в трёхкомнатной квартире с тех пор, как вернулась из общежития после окончания университета. Пять лет платила свою часть за коммунальные услуги, покупала продукты, помогала с ремонтом. И вот теперь, стоило ей лишиться работы, её выселяют из собственной комнаты?
– Вы шутите? – спросила она, надеясь, что это какой-то дурацкий розыгрыш.
– Какие шутки, – Людмила Андреевна покачала головой. – Нам позарез нужны деньги. У твоего отца сократили премию, у меня зарплату задерживают. А тут ещё и ты без работы.
– Но это моя комната, – Ирина всё ещё не могла осознать происходящее. – Я здесь выросла. Все мои вещи там.
– Вещи перенесём в кладовку, – отмахнулся Виктор Павлович. – Самое необходимое оставишь при себе. А остальное уберём.
– Но я не могу жить на кухне! – воскликнула Ирина. – Вы тут каждое утро гремите посудой, готовите. Где я буду переодеваться? Работать?
– А тебе теперь и работать негде, – неловко пошутила мать. – Так что не страшно. А переодеваться можно в ванной.
Ирина почувствовала, как к горлу подкатывает ком, а глаза начинает щипать от непрошеных слёз. Только этого не хватало – разреветься перед родителями. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
– А вы не думали, что я могу найти работу уже через неделю? – спросила она, стараясь говорить ровно. – И тогда снова смогу платить за квартиру.
– Конечно, найдёшь, – кивнул отец. – Но пока ты ищешь, нам нужно как-то выкручиваться. А сдавать комнату – хороший вариант. Двадцать тысяч в месяц нам предложили. Неплохая прибавка к бюджету.
– К тому же, это ненадолго, – добавила Людмила Андреевна. – Как только ты найдёшь работу и сможешь снова платить за квартиру, мы расторгнем договор с квартирантами.
– Правда? – с сомнением спросила Ирина. – А если мне придётся искать месяц или два?
– Ну, тогда и поживёшь на кухне месяц или два, – пожал плечами отец. – Не велика беда. Я вот в армии вообще в казарме спал, с сорока солдатами в одном помещении. И ничего, выжил.
Ирина вздохнула. Спорить было бесполезно. Когда родители что-то решали, переубедить их было невозможно. Особенно если дело касалось денег. Виктор Павлович был очень прижимистым человеком и считал каждую копейку. А мать обычно соглашалась с ним во всём, не желая лишних конфликтов.
– Хорошо, – наконец сказала Ирина. – Когда мне нужно освободить комнату?
– Сегодня вечером перенесём твои вещи, – ответила мать. – Завтра с утра придут смотреть квартиру.
– Так быстро? – Ирина не скрывала удивления. – Вы уже давно это планировали?
Родители снова переглянулись, и Ирина поняла, что попала в точку. Они задумали это не сегодня и даже не вчера.
– Мы давно думали о сдаче комнаты, – признался отец. – Но не хотели тебя расстраивать. А тут такое совпадение – и тебя увольняют, и нам деньги нужны.
– Удобно получилось, – горько усмехнулась Ирина. – Прямо как по заказу.
Людмила Андреевна виновато улыбнулась:
– Ну что ты, доченька. Мы же не желаем тебе зла. Просто так сложились обстоятельства.
Ирина отставила чашку и встала.
– Я пойду собирать вещи, – сказала она. – Раз уж так нужно.
Она прошла в свою – теперь уже бывшую – комнату и закрыла дверь. Села на кровать, обводя взглядом такое знакомое пространство. Здесь всё было родным, своим. Книги на полках, фотографии на стенах, мягкий коврик у кровати. Здесь она писала первые стихи, влюблялась, плакала от разочарований, готовилась к экзаменам. И вот теперь надо всё это оставить.
В дверь тихонько постучали.
– Входите, – сказала Ирина, вытирая слёзы.
В комнату заглянула мать.
– Я принесла коробки для твоих вещей, – сказала она, ставя на пол стопку картонных ящиков. – И пакеты.
– Спасибо, – Ирина старалась не смотреть на неё.
Людмила Андреевна присела рядом с дочерью на кровать.
– Ира, ты не сердись, – начала она. – Мы правда в сложной ситуации. У отца долги, ты же знаешь. Эти его вечные кредиты...
– Знаю, – кивнула Ирина. – Только почему расплачиваться за его ошибки должна я?
– Мы семья, – просто ответила мать. – Должны поддерживать друг друга.
– Семья, – эхом отозвалась Ирина. – Интересно, а если бы я потеряла работу и слегла с тяжёлой болезнью, вы бы тоже выставили меня на кухню?
Людмила Андреевна покачала головой:
– Что ты такое говоришь? Конечно, нет. Мы бы за тобой ухаживали, лечили.
– А сейчас? – Ирина посмотрела матери в глаза. – Сейчас что со мной? Я потеряла работу, мне тяжело, мне нужна поддержка. А вместо этого вы лишаете меня последнего – личного пространства.
– Не драматизируй, – Людмила Андреевна поджала губы. – Ты взрослая девушка, тебе двадцать семь лет. Пора бы уже и своим жильём обзавестись, а не жить с родителями.
– На что мне покупать своё жильё? – горько усмехнулась Ирина. – На зарплату, которой у меня теперь нет?
– Ну, можно было бы и скопить за столько лет работы, – мать отвела взгляд. – Или ипотеку взять. Или замуж выйти, наконец. У твоей подруги Машки уже двое детей, а ты всё в девках ходишь.
Ирина покачала головой. Вот оно что. Её попрекают не только отсутствием работы, но и отсутствием мужа. Как будто это какой-то её недостаток – то, что она до сих пор не вышла замуж.
– Знаешь, мам, – тихо сказала Ирина, – я ведь и правда могла бы уже давно съехать от вас. Были варианты. Но я оставалась, потому что вы просили. Потому что папа говорил, что ему нужна моя финансовая помощь. Что без моего вклада в семейный бюджет вы не справитесь.
Людмила Андреевна смутилась и начала теребить край блузки.
– Ну, это было раньше, – сказала она. – Сейчас обстоятельства изменились.
– Да, изменились, – согласилась Ирина. – Я потеряла работу, и теперь вместо поддержки получаю... это.
Она обвела рукой комнату, показывая на коробки.
– Ладно, – вздохнула мать. – Раз уж ты так это воспринимаешь... Может, у подруг поживёшь, пока работу ищешь? А как найдёшь – вернёшься.
Ирина не верила своим ушам. Теперь её и вовсе выгоняют из дома?
– То есть, на кухне мне тоже нельзя остаться? – спросила она, чувствуя, как внутри закипает злость.
– Ну почему же, можно, – быстро ответила Людмила Андреевна. – Просто я подумала, что тебе будет неудобно. Всё-таки мы тут постоянно ходим, готовим.
– Спасибо за заботу, – иронично отозвалась Ирина. – Но я лучше останусь здесь. На кухне, раз уж моей комнаты у меня больше нет.
Мать пожала плечами и встала.
– Как хочешь. Тогда собирай вещи. Отец уже договорился с соседом, он поможет перенести мебель в кладовку.
Когда дверь за Людмилой Андреевной закрылась, Ирина наконец дала волю слезам. Она плакала тихо, уткнувшись в подушку, чтобы родители не услышали. Плакала от обиды, от разочарования, от ощущения предательства. Неужели за все эти годы, что она помогала им, поддерживала, она не заслужила хотя бы элементарного сочувствия? Неужели для них деньги важнее, чем её комфорт и душевное спокойствие?
Вытерев слёзы, Ирина начала собирать вещи. Одежда, книги, сувениры, косметика – всё отправлялось в коробки. Она не знала, что именно ей разрешат оставить при себе, а что придётся убрать в кладовку. Да и вообще, куда она сложит всё на кухне? Там и так места мало.
К вечеру пришёл сосед, и они с отцом начали выносить мебель. Кровать, шкаф, письменный стол, стулья – всё отправилось в кладовку. В комнате остались только голые стены и пустой пол.
– Куда мне деть это? – спросила Ирина, показывая на стопку коробок с вещами.
– Пока оставь тут, – ответил отец. – Завтра разберём, что тебе нужно.
Ночевать Ирине пришлось на раскладушке, которую поставили на кухне. Жёсткая, скрипучая, с тонким матрасом – она была настоящей пыткой для спины. Но ещё хуже была мысль о том, что теперь это её постоянное место для сна. На кухне, где постоянно кто-то ходит, гремит посудой, разговаривает.
Утром Ирину разбудил звук кофемолки. Отец делал себе кофе, совершенно не заботясь о том, что дочь ещё спит.
– Доброе утро, – буркнула Ирина, садясь на раскладушке и потирая заспанные глаза.
– А, проснулась? – отец даже не повернулся к ней. – Самое время. Скоро придут смотреть комнату. Надо, чтобы ты убрала раскладушку и все свои вещи с кухни. Создай хорошее впечатление.
– Куда мне убрать раскладушку? – спросила Ирина. – И куда деть вещи?
– Не знаю, – пожал плечами Виктор Павлович. – В ванную отнеси. Или в коридор. Просто чтобы на кухне не мешали.
Ирина молча собрала постель, сложила раскладушку и отнесла всё в ванную. Хотелось плакать от унижения. Её вещи теперь не имеют права находиться даже на кухне?
Весь день она провела, сидя в ванной на краю ванны, пока родители показывали её комнату потенциальным квартирантам. Судя по обрывкам разговоров, которые доносились до неё, желающих было много. Ещё бы – комната в хорошем районе, недалеко от метро, да ещё и за вполне доступную цену.
К вечеру договор был подписан. Заселяться должна была молодая пара – Артём и Марина. Они вносили предоплату за месяц и обещали быть тихими и аккуратными.
– Вот и славно, – радостно сообщил отец, когда новые жильцы ушли. – Завтра въезжают. А значит, сегодня тебе нужно решить, что оставить себе, а что убрать.
– У меня выхода нет, да? – тихо спросила Ирина. – Вы не передумаете?
– Нет, – твёрдо ответил Виктор Павлович. – Решение принято. Двадцать тысяч – это серьёзная сумма. С ними мы сможем погасить хотя бы часть долгов.
Ирина кивнула. Она уже поняла, что спорить бесполезно. Но и смириться с таким положением вещей не могла.
– Я поищу съёмную квартиру, – сказала она. – Как только найду работу.
– Конечно, – кивнула мать. – Это было бы разумно. Взрослой девушке пора жить отдельно от родителей.
Ирина промолчала, но внутренне поразилась лицемерию. Ещё недавно её просили остаться, чтобы помогать финансово. А теперь, когда она не может платить, её фактически выставляют.
Вечером, лёжа на жёсткой раскладушке и слушая, как храпит в соседней комнате отец, Ирина приняла решение. Она не будет жить на кухне. Не будет терпеть это унижение. Завтра же начнёт обзванивать друзей, искать варианты. Кто-нибудь точно приютит её на время, пока она не найдёт работу.
Утром, когда родители ушли на работу, она собрала самые необходимые вещи в чемодан, остальное уложила в коробки и убрала в кладовку. Написала короткую записку: «Не волнуйтесь, я у друзей. Позвоню».
Выходя из квартиры и закрывая за собой дверь, Ирина испытывала странное чувство. Обида смешивалась с решимостью, горечь – с надеждой. Да, родители её предали. Да, поступили жестоко. Но, может быть, это к лучшему? Может, пора было разорвать эту нездоровую связь, перестать быть для них источником дохода? Начать действительно взрослую, самостоятельную жизнь?
С этими мыслями она села в автобус, направляющийся к дому её лучшей подруги Наташи. У неё был план. Пожить у подруги неделю-две, за это время найти работу и съёмное жильё. А потом... потом будет видно. Возможно, отношения с родителями ещё можно будет восстановить. Но уже на других условиях – равных, уважительных, без финансовой зависимости. А возможно, придётся признать, что некоторые мосты лучше сжечь.
Одно Ирина знала точно – на кухню она больше не вернётся.
Самые популярные рассказы среди читателей: