- Две ночи подряд не отпускает ощущение, что я тут не один, вчера уже под утро лёг, светать начало, слышу, кто-то поёт. Похожа мелодия на колыбельную. Так нежно как-то напевал этот голос, словно бы не просто так, а для кого-то, - Владимир оглянулся, будто бы проверяя, вдвоём ли они находятся с Семёном в лесу или же ещё кто-то их подслушивает, - я ещё за домом тропу нашёл, она вроде бы и заросшая, но вот ощущения у меня странные, кто-то точно там ходил постоянно. За березняком родник имеется. Я там вчера воды набирал, когда своя закончилась.
- Намекаешь, что тут приведение имеется? – усмехнулся Семён, глядя на брата, с серьёзностью в голосе рассказывающего небылицы, - может у тебя от перепоя? Ты сколько дней уже не просыхаешь?
- Может и так, не спорю, - Владимир вздохнул, подкидывая поленья в костёр, - а знаешь, что я понял? Вот этот алкоголизм может людей спасает от сильного перенапряжения. Вот ходи, думай, как свои проблемы решить, копайся в себе, находи кучу недостатков или же выпил и забылся.
- Нет уж, не решает алкоголь проблем, добавляет только, - Семён выпил, поставил рюмку на землю и потянулся за кусочком колбасы на целлофановом мешочке, уложенном рядом, - нет, алкоголь точно не лекарство, он, как иллюзия обмана, тебя вводят в заблуждения, показывая, что можешь расслабиться, тебе не нужно переживать, беспокоиться, а на самом деле всё забирают в один момент, пока ты в забытье находишься.
- Ну может быть и так.
- То, что алкоголь лекарство – это миф, который себе глупцы придумали, чтобы спокойно катиться вниз. У меня друг есть, в молодости парень был шустрый, он с женой сошёлся, они ремонт в хате сделали за миг. Санька и плитку мог положить и электричество провести, на работе был на хорошем счету, после его сократили, и он один за другим потерял всё.
- Может причина была?
- Также, как и ты рассуждал, голову в песок прятал, всё расслаблялся, от стресса убегал. Жена ушла, дети с ним не общаются, стыдятся его, не нужен он никому, понимаешь? А в начале и правда была иллюзия, что он расслабляется, чтобы нервы уберечь.
- Да, согласен, легко скатиться вниз, а ты почему не спился? Вроде бы выпиваешь иногда смотрю, но тебя же зелёный змей не сожрал, как твоего другана.
- А вот знаешь, - Семён задумался, а после ответил, - из-за отца, наверно. Я был всегда уверен, что он меня не любит, что не нужен я ему, обидно было. Думаю, ну нет, я таким не буду, поэтому перед сыном быть свиньёй и опускаться стыдно было. Да, упустил я его чуток, носился всю жизнь за этими деньгами, а они от меня, и в этой гонке не до сына было.
- Пацан-то у тебя хороший, таких видно, с характером он. Кто-то может оценить его спокойствие, как слабость, а то не так совершенно. Порой чрезмерно эмоциональные люди, очень агрессивные на вид, перед лютой опасностью пасуют, а твой не такой.
- Надеюсь, - Семён кивнул головой.
- Ну, давай за пацана твоего, - тут же предложил Владимир, - пусть растёт мужиком, я видел, как он занимается, не сидит без дела. Видел, как он на перекладине может отжиматься?
- Видел, конечно, - усмехнулся Семён, затем выпил, закусил и спросил у брата, - слушай, а ты чего без детей? Разве не хочется хоть одного? Родное дитя это тебе не то, что вон за оградой бегает, это твоя плоть, твоё продолжение.
- Я? – Владимир потупил свой взгляд, смотря словно бы на костёр, но совсем не видя его, - ну почему же, хочу, как без этого, но не просто всё.
- Да вечно у вас, у гуляк, всё сложно. Годами ходите, ищите единственную, которой не существует. Тут надо жениться и жить, а не бегать по жизни в поисках несуществующего идеала.
- Есть у меня ребёнок, - сообщил тихо Владимир, опустив ниже голову.
- Не понял, как это есть?
- Ну как у всех, так же есть и всё.
- Где? Врёшь?
- Не общаюсь я с ним, сейчас покажу, - Володя устало поднялся, затем тут же остановился, не сделав и шага, - у меня же телефон разрядился. Одна фотка всего, мне друг как-то прислал, я его заблокировал тут же.
- Чего опять плетёшь, давай или всё рассказывай по-человечески или сказки тут не выдумывай, - Семён сам разлил по рюмкам, наливая брату совсем чуток, себе полную, - так, тебе хватит, ты уж набрался до чёртиков.
- Это что, бдишь меня, как младшего брата, что ли? – Владимир удивлённо посмотрел на свою рюмку, взяв её в руку.
- Ты вон уже ничего не помнишь, сидишь заливаешь про сына. То не было никого, то видишь ли сын есть. Сказки плести мастак.
Владимир посмотрел, как брат выпил и закусил, не торопясь повествовать свою историю.
- Двадцать два мне тогда было. Не скажу, чтобы я стал взрослым к тому возрасту, куролесили мы, отрывались по полной, свобода охватывает любого выходца из детского дома, особенно, если он о ней так мечтал. Но это только первое время накрывает счастливая волна. Дальше ты понимаешь, то это никакая ни свобода, ты просто никому не нужен в этом мире и всё, - Владимир замолчал, уставившись в сторону, где весело плясали языки пламени.
-Ну и? Я тебя пожалел, но ты же про сына вроде бы хотел рассказать, - нарушил молчание Семён.
- Ну чего ты меня всё перебиваешь? Я может с мыслями собираюсь.
- Или перепил и сочиняешь тут философию байстрюка, - Семён ухмыльнулся, - верю я, что без семьи тяжко, но знаешь, у всех своя боль. Вон, даже у отца всё запутанно, хотя он не сказать, чтобы переживал шибко и философией занимался, как ты.
- Да, в этом мы больше с Робертом похожи, с ним можно поговорить, порассуждать, он умнее вас всех, не обременён никакими предрассудками, - Владимир опять уставился на костёр, - знаешь, я какой вывод сделал? Родители – это боль. Сколько парней наблюдаю из братства нашего, у всех есть своя история. Я не видел мать никогда, ты её видел, но потерял. И кому из нас плохо?
- Тебе, полагаю?
- У детдомовцев, у кого не было родителей изначально, есть одна особенность, они родителей идеализируют. Много было наших, кто такие сказки насочинял и пересказывал другим, что мама не горюй. Девочка у нас была, плаксивая такая, но мечтательница страшная. Она всем говорила, что мать у неё известная всему миру балерина. Уверяла всех, что оставили её в детском доме из-за необходимости. Мать не могла её таскать по гастролям.
- Молодец девчонка, может балериной стала? – спросил Семён.
- Не, - Володя отрицательно закивал головой и усмехнулся, - я её как-то на вокзале встречал, она мне рассказала, что с матерью виделась, нашла она её, та не балериной оказалась, а простой алкашкой. У Катюхи всё хорошо сложилось, она замуж вышла, детей нарожала, развелась, с ребятнёй живёт. Детей сама воспитывает и этим гордится.
- Молодец Катюха, так что с сыном твоим?
- Я тебе про Ромку начинал рассказывать, помнишь?
- Мальчуган, которого ты под своё крыло взял?
- Да, - Володя закивал головой, - ну вот, мы тогда с Иришкой жили вместе, мне 22, ей чуть меньше, на год она меня была младше. Я на тот момент себя таким счастливым чувствовал, ну знаешь, как это у молодых бывает, убеждён был, что это всё точно на всю жизнь. Брак не регистрировали, хотели свадьбу закатить, я денег копил, думали всё братство наше позвать, да закатить такое пиршество, какое все запомнят на всю жизнь.
Тут ещё всё лучше сложилось, забеременела Иришка, я от счастья не знал, куда бежать и кому рассказать о таком событии. Всё, думаю, а говорили, что я балбес, что ничего путного из меня не выйдет, а оно вон как всё складывается, жена скоро будет, ребёнок тут уже на подходе. У меня семья вырисовывалась.
И тут Ромка объявился. Мы с ним не виделись после того, как я выпустился из детского дома, но связь поддерживали. На праздники он меня поздравлял, рассказывал, куда поступил, как учится, ну такие простые вот разговоры ни о чём.
Тут он позвонил и сообщил, что квартиру ему не дали, так как он не сирота полная, как я, из общаги его попёрли, с работой пока не клеится, жить негде, ну я сразу же и сказал, чтобы ко мне отправлялся.
Ромка у нас прожил три месяца, жили душа в душу, ну выпивали, конечно, вечерами, детский дом вспоминали, воспитателей, смеялись, втроём всюду ходили, дружили крепко.
И вот я как-то прихожу с работы, дверь открываю ключом, не стал в звонок трезвонить, вдруг думаю Иришка отдыхает. Вижу я такую картину: моя Иришка с Ромкой на нашей же кровати вместе. Я ошалел в тот момент, в моей картине мира я и представит себе такого не мог.
- И ты её бросил?
- Развернулся в тот вечер и ушёл. Ирка пыталась поговорить, плакала, звонила один раз мне, уверяла, что бес её попутал. Я трубку положил и номер сменил, чтобы меня больше не беспокоили. С Ромкой разговаривали, он прощение просил, я долго тоже с ним беседы не вёл, врезал по морде и ушёл, переехал в другой город.
- Откуда знаешь, что сын у тебя?
- Ромка фотку присылал лет десять назад, сейчас пацану лет 13 может быть, если я не путаю ничего и с математикой у меня лады всё же имеются.
- И ты с ним не общаешься? – Семён всё больше удивлялся услышанному.
- Нет. Ромка меня тогда в социальных сетях нашёл, фотку прислал, что-то ещё там писал, я снёс весь аккаунт, чтобы больше мне никто не мог написать и всё.
- Вот ты пень, - Семён поднял брови вверх и недоумённо водил головой из стороны в сторону, - это же надо таким быть. Ну и что, что Ирка такая, не общайся с ней, а ребёнок тут при чём?
- Не могу я, не знаю, как объяснить, но пересилить себя и начать общаться всё сложнее, поэтому я батю нашего с тобой, - на последнем слове Владимир поднял свой взгляд, чтобы понять, как Семён реагирует на такое высказывание, - я его понимаю. Сложно, когда время много уже прошло. Я переживания свои глубоко засунул, запрещаю себе ныть, по поводу сына стараюсь не думать, чтобы меньше нервничать.
- Вот ты дундук, не ожидал от тебя, - Семён словно бы радовался внутри себя, что узнал наконец-то тайну, опровергающую идеальность своего брата, - а отцу рассказывал?
- Нет, ты первый, кому я сказал. Если хочешь, то можешь всем растрезвонить, я привык быть плохим, меня этим не удивишь.
- Нет уж, тайна не моя, у меня своих проблем хватает.
- Да, я наслышан, мне тут одна соседка мозги полоскала, рассказывала, что вы с отцом с одной и той же Асей встречались в своё время.