Истории о семейных отношениях, разрушенных из-за наследства, увы, не редкость. Одну такую горькую исповедь услышала наша читательница в поезде
Стук колес о рельсы был размеренным и убаюкивающим, словно пытался усыпить боль, что клубилась в ее груди. За окном мелькали огни незнакомых городов, уступая место темным полям.
Ольга прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как ее отражение на миг накладывается на проплывающие мимо пейзажи. Она уезжала. Уезжала навсегда.
В купе было тихо, если не считать равномерного гудения состава. Ее попутчица, женщина лет пятидесяти с добрым, усталым лицом, пристально смотрела на нее, словно читая историю по морщинкам у глаз и сжатым губам.
— Вы так печально смотрите в окно, — мягко произнесла попутчица. — Будто прощаетесь не просто с городом, а с целой жизнью.
Ольга медленно перевела на нее взгляд. В ее глазах стояла такая бездонная тоска, что женщина инстинктивно потянулась к термосу.
— Чай? Хотя мне кажется, Вам сейчас нужен не столько чай, сколько возможность выговориться. Иногда незнакомым людям рассказывать даже легче. Уезжаем мы от проблем, а они ведь в нас самих, правда?
Эти слова, сказанные с тихой теплотой, сломали последнюю преграду. Ольга взяла предложенный стакан чая дрожащими руками и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
— Я никогда не думала, что наша семья дойдет до такого, — начала она, и голос ее прозвучал хрипло и непривычно. Ее глаза, полные боли и разочарования, без слов рассказывали о глубокой душевной ране.
— Все началось с наследства, — продолжила она, переводя взгляд на темнеющее за окном небо. — После сме.р-ти мамы нам с сестрой, Ириной, достался дом в пригороде. Помню его с детства: пахло там яблоками и старой древесиной, а по стенам висели фотографии, на которых застыла целая эпоха. Для меня это был не просто дом, а мамин дом. Ее смех на кухне, ее сказки вечерами, ее теплые руки, поправляющие одеяло. Каждый уголок был пропитан любовью. А для сестры Ирины… — Ольга горько улыбнулась. — Этот дом ничего не значил, просто стены. Или, точнее, деньги.
Она сделала глоток горячего чая, обжигая губы.
— Ира всегда была меркантильной, практичной. Ее с юности манили бренды, шумные вечеринки, внимание состоятельных мужчин. Дом для нее был лишь лотерейным билетом, который наконец-то выиграл, ведь находился он в престижном районе. Участки там стоят баснословно, ну а дом с участком… Она сразу же, на по-м.инках, предложила продать его и поделить деньги. Я отказалась. Категорически. Я мечтала вдохнуть в него новую жизнь, сохранить этот островок нашего детства. Дом большой, его хватило бы на нас двоих с семьями. Я хотела переехать туда… завести детей…
— Тогда я тебя выживу отсюда! — кричала тогда Ирина, метаясь по гостиной, еще пахнущей мамиными духами. — Увидишь, тебе самой захочется его продать! Ты не представляешь, с кем связалась!
— Я не знала, что моя жизнь превратиться в ад и переехала с мужем в дом на второй этаж, Ирина тоже переехала, — голос Ольги дрогнул. — Она будто сошла с ума. Приводила в дом шумные, пьяные компании, которые громили мамин сервиз и курили в комнатах. Она постоянно устраивала скандалы. Я пыталась говорить, умоляла. Но в ответ видела лишь в ее глазах алчность и ненависть. А я держалась. Я верила, что этот дом - моя крепость. Что его стены защитят меня.
Попутчица молча кивнула, давая ей возможность продолжать.
— Тогда Ирина перешла к тому, в чем всегда была сильна, — к мужчинам. А точнее, к моему мужу, Сергею. — Ольга произнесла это имя с таким усилием, будто оно обжигало ей язык. — Сначала я не придавала значения ее ужимкам и кокетству. Ира всегда любила быть в центре внимания, особенно мужского. Но потом я начала замечать перемены в муже. Сергей стал отдаляться, стал раздражительным, вечно задерживался на «работе», его телефон вечно был заблокирован. А Ирина словно расцвела. Ходила с такой улыбкой, напевала. Я думала она утихомирилась и приняла решение оставить в покое идею продать дом.
Ольга замолчала, снова глядя в окно. По стеклу уже струились капли дождя, растягивая огни в длинные светящиеся линии.
— А потом… был тот вечер. Я вернулась раньше с работы, голова болела. В доме было тихо. Я почему-то сразу почувствовала неладное. Поднимаюсь по лестнице. Дверь в нашу с Сергеем спальню приоткрыта. И я услышала ее голос и тихий смех. И его тихий ответ.
Она сжала салфетку так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Я вошла. Они были в нашей с мужем постели. Под нашим одеялом.Я не помню, что было дальше. Помню только, что крик вырвался из моей груди сам по себе. Я почему – то просто развернулась и побежала. Бежала по улице, не чувствуя под ногами земли. Предательство самого близкого человека и родной крови. Это как два ножа в спину. От этого не оправиться.
Ольга выдержала паузу, пытаясь совладать с дрожью в голосе.
— Я подала на развод в тот же день. Не могла больше дышать с ним одним воздухом. А потом я поняла, что она добилась своего. Дом больше не был моей крепостью. Он стал мне противен. Я согласилась на его продажу.
Она отпила последний глоток уже остывшего чая.
— Вот и все. Мы продали дом и я уезжаю. Начинаю новую жизнь с чистого листа. Но знаете, — она впервые прямо посмотрела в глаза своей попутчице, — шрамы на сердце не заживают. Их только прикрывают одеждой, но они всегда с тобой. Наследство, которое должно было стать мостом между нашим прошлым и будущим, разрушило все до основания. И все из-за жадности и того самого подлого предательства, на которое способны только самые близкие люди.
Попутчица молча положила свою руку на ее холодную ладонь. В купе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колес и шумом дождя за окном.
— А вы как думаете, — тихо спросила Ольга, — разве могут деньги, даже очень большие, оправдать сломанные судьбы? Разрушенные семьи? Я до сих пор не могу найти ответ.
За окном проносилась ночь, унося с собой в темноту старый город, проданный дом и историю двух сестер, которую теперь хранило лишь стук колес да сердце случайной попутчицы.
Буду благодарна за подписку на мой канал! Спасибо!
Еще интересные рассказы для Вас: