оглавление канала, часть 1-я
Ребята уставились на меня с удивлением. Татьяна, переглянувшись с Юркой, спросила несколько настороженно:
- Кого…? Кого, «их»-то?
В ее взгляде было сочувствие, смешанное с невысказанным опасением за мое душевное здоровье. У меня хватило силы усмехнуться. Ответила одним словом:
- Пределы… Они – здесь, рядом, у озера. И я теперь знаю, где именно. Я их чувствую.
Друзья с явным облегчением выдохнули. Подруга нерешительно проговорила:
- Так это, наверное, хорошо, да? Мы теперь знаем, куда эти гады пожалуют.
Я предприняла попытку подняться на ноги. Юрик тут же кинулся мне на помощь. Кряхтя и охая, словно старушка, поддерживаемая его сильными руками, я просипела:
- Наверное… Но найти – мало. Нужно еще понять, куда и какой из них ведет. Возможно, нам удастся соорудить из них ловушку. Только, боюсь, на подобное моих сил не хватит. Уж больно энергия тяжела. Сурма правильно сказал, не для людей такое. Их создавали Цхалы не для нас. Эх, был бы сейчас рядом ваш друг Амос! Возможно, он бы нам сумел помочь! А так… - Я безнадежно махнула рукой.
Татьяна растерянно посмотрела на меня, а потом на Юрика. Заговорила, пытаясь справиться с возмущением:
- А как же дед? Он ведь не может не понимать… Он должен осознавать, что…
Юрка не дал ей закончить. Немного зло хмыкнув, произнес:
- Успокойся… Никто никому ничего не должен. Нюська все рассказала, в смысле, разговора с дедом. Ясен пень, что выкручиваться нам, как обычно, придется самим. – И добавил с легкой горечью: - Похоже, Сурма – это тебе не Койда.
Я поддержала друга:
- Все люди разные. Даже в одном племени. А рассчитывать на себя – нам не привыкать. – И с напускной веселостью подмигнула другу.
Юрка расплылся в улыбке и, хлопнув меня по плечу так, что я чуть опять не шлепнулась на мох, выдал:
- Точно!
Мы медленно побрели по берегу. Внутри у меня все еще тряслось и дрожало, поэтому идти быстро я пока не могла. Добравшись до прогалины, с которой открывался обширный вид на все озеро, указала ребятам на другой берег, где громоздились черные скалы, по своим очертаниям напоминавшие голову какого-то чудища.
- Там расположены оба предела. Нам туда…
Юрка, чуть прищурившись, прикинул расстояние до этого места и решительно проговорил:
- Думаю, на сегодня с нас хватит. – На мой возмущенный взгляд жестко заявил: - Ты посмотри на себя, борец с драконами, блин! На тебе лица нет, трясет еще всю! И на что ты в таком состоянии будешь способна?! – И веско закончил: - Все! Идем домой! Отдохнем, отоспимся, а завтра с утреца, так сказать, с новыми силами…
В общем-то, Юрка был прав, и я уже была готова с ним согласиться. Но тут Татьяна вдруг замерла, глядя на тот берег напряженным взглядом. Глаза ее испуганно расширились. Ткнув рукой в том направлении, громким шепотом выдохнула:
- Смотрите…!
В первое мгновение мы с Юриком даже не поняли, куда и зачем смотреть. А когда сообразили, то ничего, кроме скал, уже не увидели. Вопросительно уставились на подругу. Танька в досаде даже ногой топнула:
- Ну вы чего?! Там человек был! – И добавила чуть жалобно, опасаясь, что мы ей не поверим: - Я точно видела! Стоял там, на самой вершине… - И закончила потерянно: - А теперь его там нет.
Юрик, памятуя про напущенный Сурмой морок, спросил:
- Уверена, что не показалось?
Танька только хмуро фыркнула. А я пробормотала:
- Ну, блин… Чистая «Собака Баскервилей»! – На возмущенный взгляд серых глаз подруги поспешно прибавила: - Да верю я тебе, верю… Просто сцена навеяла…
Домой мы добрались уже ближе к обеду. Собаки, как ни в чем не бывало, сидели недалеко от дома на тропе. При нашем появлении сразу же скрылись в зарослях разросшегося бурьяна. Ни тебе «тяв» ни тебе «гав». Я только хмыкнула:
- У-у… защитнички… Никакого толка от вас!
Юрик за собак заступился.
- Чего ты… Им было велено защищать территорию, вот они и защищают…
Я только рукой махнула. Мол, делайте что хотите!
Поиски пределов истощили меня окончательно. Бессонные ночи, минимум еды, нервное напряжение – все как-то сразу свалилось на меня, буквально придавливая к земле. На крыльцо домика я уже не взошла, а почти вползла. Добрела до постели и рухнула на нее, не раздеваясь. Панцирная сетка подо мной жалобно взвизгнула и затихла. А я провалилась в какое-то состояние полузабытья. Некоторое время еще слышала, как на кухне гремят кастрюли и сковородки – Татьяна принялась готовить обед. А уже спустя несколько мгновений плыла в какой-то молочной реке, расслабленно отдаваясь на волю ее течения.
Что-то неведомое тянуло меня вперёд, будто меня беззвучно, но очень настойчиво кто-то звал. Из густого тумана торчали только самые макушки камышовых зарослей, казавшиеся частью какого-то частокола. Что-то внутри меня яростно противилось этому зову, но со своим телом я ничего поделать не могла. Шагнула прямо в холодное мелководье на берегу, осторожно раздвигая занавес из жестких зеленых стеблей. И тут же уловила краем глаза, как мимо меня метнулась какая-то едва заметная тень. Чувство опасности почти полностью притупилось, и я пошла быстрее. Раздвигаемые листья больно резали пальцы на руках, но я не обращала на это внимания, не в силах противиться тому, кто звал меня из-за непроницаемой туманной стены. Я шла по воде, а ноги от холода уже начало сводить судорогой.
Туман стал медленно редеть. Я прибавила шагу, почти не понимая, то ли на меня так действует этот зов, который уже гремел набором низких звуков в голове, то ли я хочу, наконец, увидеть, что же там прячется впереди. Сбоку я опять уловила какую-то тень, метнувшуюся мне за спину. Оглядываться не стала, понимая, что всё равно ничего разглядеть не успею. И вдруг, почти над самым ухом, прозвучал тихий шепот:
— Анна… Впереди – гибель. Остановись…
Я открыла глаза. Вокруг – темнота. В первое мгновение я не поняла, где нахожусь. И тут же услышала слабый звук, где-то совсем рядом за стеной. Скулила собака. Мысли заметались. Какая собака? Откуда здесь собака? Тьма вокруг была почти непроницаемой. Я попыталась подняться. Кровать подо мной жалобно всхлипнула металлическим скрипом. Значит, я, по-прежнему в спальне? Тогда, почему так темно? Ведь даже ночью здесь не бывало темно! Поднялась на ноги и наощупь добралась до окна. Ощупала его руками. И только тогда до меня дошло, что ставни наглухо закрыты снаружи! Наверняка, Татьяна побеспокоилась, чтобы меня не разбудил свет! Вот же…! Беспокойное хозяйство! Тихонько выругавшись на собственную бестолковость, стала пробираться к выходу.
В большой комнате на лавке, укрывшись брезентовой курткой, спал Юрик. Сквозь окошко струился мутноватый серенький свет, ложась кривоватым прямоугольником на цветной половичок, разостланный посередине кухни. А на улице, действительно, чуть слышно скулила собака. Очень странно. Они ведь почти никогда не подают голоса. Неужели, пришел Сурма? Глянула на ходики на стене. Половина третьего ночи. Может, что-то случилось? Быстро вернулась в спальню, нашарила возле кровати ботинки и, держа их в руках, тихонько, чтобы не разбудить друга, выскользнула в сени. Там обулась и, осторожно приоткрыв двери, вышла на крыльцо. Дверь за моей спиной вдруг предательски скрипнула. В предутренней тишине звук показался пронзительно-громким. Я сквозь зубы прошипела:
— Чтоб тебя…
Вокруг стоял туман. Опять туман… Его слоистые волны плотно затянули заросли бурьяна вокруг. Собак нигде не было видно. Спустившись с крыльца, я постояла, прислушиваясь. Кажется, кто-то возился за домом. Напрягая слух, остановилась. Мне показалось, что в той стороне я услышала чей-то очень тихий шепот, будто кто-то разговаривал с собаками. А может, это просто ветер шелестит в кронах? Не раздумывая, кинулась в ту сторону и успела увидеть метнувшуюся к лесу чью-то тень.
Я уже совсем было собралась рвануть вслед, но тут, позади, голос Юрика громким шепотом позвал:
— Нюська… Это ты? Ты чего там…?
Я досадливо сморщилась. Легкое шуршание кустов показывало, что того, кто был здесь, мне уже не догнать. Ответила не таясь:
— Я это, я… Всё нормально… Показалось что-то…
Вернулась к крыльцу. Юрик заспанный и взъерошенный, стоял босым на холодных досках в одних трусах и майке и зябко ежился. Пробурчал недовольно:
— Чего не спишь? Ночь ещё…
Я хмыкнула:
— Здесь, что ночь, что день – без разницы. — И добавила заботливо: — Иди в дом… Застудишься.
Юрик широко зевнул, и, развернувшись, скрылся в сенях, пробурчав себе под нос что-то неразборчивое. А я, понимая, что это уже совершенно бесполезно, вернулась за угол дома, внимательно вглядываясь в скрытые туманной дымкой заросли рябинника. Потом, тихонько свиснув, позвала:
— Урхо, Мейре… Собачки, вы где?
Две черно-белые тени скользнули ко мне со стороны леса. Собаки встали напротив меня и уставились умными глазами, в которых, как мне показалось, было некоторое ехидство. Они словно спрашивали: «И чего тебе нужно, глупое создание? Думаешь, мы всё тебе так и выложили? Угу… Держи карман шире». Я, тяжело вздохнув, пробурчала, обращаясь неведомо к кому:
— Не деревня, а проходной двор какой-то…
Стоять и пялиться на стену леса было глупо. Кто-то приходил сюда, но он уже ушел. И этот кто-то был явно «свой», иначе бы эти зверюги не были так спокойны и не скулили бы заискивающе. И, разумеется, это был не Сурма. С какого перепугу ему шариться по ночи вокруг нашего жилища? Мне до икоты захотелось посмотреть на этого «своего». Но… Вот именно. Скрипя зубами от досады, побрела обратно к крыльцу, чувствуя затылком чей-то насмешливый взгляд.