Когда церковь пришла на смену язычеству, перемены коснулись не только обрядов и храмов, но и того, что происходило за закрытыми дверями. На Руси рождение ребенка стало единственно допустимой целью супружеской близости, а тело женщины — объектом контроля не только мужа, но и священника. Особенно строго судили тех, кто, по мнению моралистов, «задержался» в супружеской постели дольше, чем положено. И возрастной планкой для изгнания из постели становились… 35 лет.
«Греховной похоти» на Руси не место
До крещения Руси всё было куда проще — связь до брака не считалась постыдной, а рождение внебрачного ребенка не превращало женщину в изгоя. Народные праздники вроде Ивана Купалы фактически легализовывали свободу близости — и никто не считал это поводом для позора. С приходом христианства вектор изменился радикально. Новая догма: половые связи — лишь ради деторождения, всё остальное — «греховная похоть». Запретов стало больше: мужчине и женщины нельзя было иметь близость во время поста, в праздники, в «нечистые дни» и тем более после климакса. При этом любая женщина, утрачивающая репродуктивную функцию, автоматически теряла и право на телесную связь с мужем.
Из терема — только под венец
Если ты — молодая и потенциально фертильная, значит, тебя нужно беречь. Так считали старшие на Руси. В богатых домах девушек запирали в терем, отгораживая от мира принудительными молитвами и вышивкой. В семьях попроще за ними просто зорко следили и выдавали замуж как можно раньше — иногда сразу после первых критических дней. «Устав Ярослава» XI века официально устанавливал брачный возраст: 13–14 лет для девушек и 15 для юношей. Это было якобы ограничением, но фактически — легализацией ранних союзов. Рожать и работать — вот что требовалось от молодой жены. А всё потому, что главным страхом семьи была не «испорченная репутация», а внебрачный ребенок. Физиологическая непорочность — как капитал, если потеряла — с рук не сойдёт, а значит, останешься обузой. Поэтому скорое замужество считалось гарантией «чистоты».
С 35 лет уже права на ласку не имеешь
Зрелая женщина теряла не только молодость, но и право на любовь. В том же «Уставе Ярослава» упоминается: брак с «престарелыми» — недопустим. И если мужчинам давали немного больше времени, то женщина считалась «старухой» уже после 35. А с 40 — тем более. На деле это означало одно. По сути, конец близости наступал вместе с деторождением. Женщинам в этом возрасте предписывалось перейти на отдельную лежанку, а близость с мужем превращалась в табу. Даже если желание было взаимным, такое больше не обсуждалось — считалось, что «бабке не к лицу похоть». Подобные взгляды закреплялись и бытом, и церковной моралью, где «постель» без зачатия — смертный грех.
Когда мужчина жаждет, а жену уже «списали»
Ситуация ударяла и по мужчинам. Супругу было «зазорно» спать с женой, если та переступила рубеж 35–40 лет. Но влечение никуда не исчезало. Именно в это время расцветает страшный феномен снохачества — когда пожилой свёкор склоняет к близости свою молодую невестку. Такое поведение хоть и порицалось формально, но в деревнях часто оставалось безнаказанным. Неудивительно, что фольклор подхватывал и превращал такие ситуации в шутки, частушки, поговорки. Песенки про «похотливых стариков» гуляли по избам, как способ проговорить запретную тему. Мужчины старше 45 лет искали «ласку» у тех, кому церковь пока разрешала близость. А жёны тем временем пекли пироги и нянчили внуков, навсегда удалённые из пространства желаний.
Больше о бытовом укладе на Руси вы можете узнать из следующих книг:
Похожие материалы: