Вера пришла домой с двумя тяжёлыми пакетами, поставила их на табурет и присела рядом — отдышаться. Пальцы слегка онемели от ручек пакетов, плечи ныли. На полу деловито терся о её ноги полосатый кот Тимон и тут же ушёл на любимый кухонный коврик — ждать, пока появится что-нибудь съедобное. Вера сняла куртку, повесила на крючок, привычно проверила телефон: восемь непрочитанных сообщений в чате класса дочери и ещё двадцать три — в «заказах».
— Мам, у нас завтра ярмарка! — крикнула из комнаты Даша. — Ты обещала капкейки в школьных цветах, помнишь?
— Помню, — Вера улыбнулась. — Сделаем. Только дай руки помыть и чайник поставить.
Она включила чайник, вытряхнула из пакетов сахарную пудру, сливки, масло, яйца. На столе аккуратно лежали пачки ванили, коробки для капкейков, пряничные формочки. Антон, муж, позвонил ровно в тот момент, когда чайник вскипел.
— Ну как ты? — спросил он, чуть уставшим голосом. — Я задержусь: совещание перенесли. Сама справишься?
— Наверное, — хмыкнула Вера, — но, а кто, если не я? Даша с ярмаркой, потом торт на субботу у Лариных, и ещё два заказа с доставкой. Ничего, справлюсь.
— Не перенапрягайся, — Антон помолчал. — Я там резюме отправил ещё в три места. Вроде шевеление есть.
— Хорошо. — Вера машинально потеребила шнурок на фартуке. — Привезти тебе что-нибудь? Я суп сварила.
— Не надо, поем на работе. Целую.
Она убрала телефон. Последние полгода Вера подрабатывала выпечкой. Сначала — «для своих»: тортики соседям, печенье коллегам, пироги для школьных праздников. Потом всё завертелось: знакомые знакомых, «Вера, а вы делаете «Красный бархат»?», «А можно без сахара, на стевии?», «А доставку?» Она завела отдельный чат в мессенджере — «Сладкая Вера», и туда стали сыпаться заявки. «Это удача», — говорили подруги. «Это выручка», — думала Вера, потому что Антона в апреле понизили, а вакансии всё маячили где-то на горизонте, не приближаясь.
— Мам, а ты зачем фото наших капкейков в общий дворовой чат выложила? — спросила Даша, заглянув на кухню. — Там все соседи лайки ставят.
— Чтобы люди знали, что можно заказать, — улыбнулась Вера. — Может, кому нужно.
«Может, и не стоило», — подумала она следующей же минутой, когда в личку пошла вереница сообщений: «Вер, а сколько у тебя за неделю выходит?», «Ты вообще на этих тортах хорошо поднимаешь?», «О как! Смотри-ка, нашёлся у нас талант!» Звонила Инна — соседка с пятого этажа, болтушка, на которую часто обижались тихие женщины с первого: та всю жизнь знала «кто сколько получает и у кого кто чем болеет».
— Веруся, ну ты молодец, ну просто молодец! — защебетала Инна. — Слушай, а у нас крестины на воскресенье намечаются. Пять килограммов торта с ангелочками потянешь? И чтобы перекладина, как на фото у сестры мужа. А цена... ну ты мне по-соседски сделай, ладно? И, кстати, какой заработок у тебя, расскажи? Как вообще выгодно? Я вот думаю, может, тоже начать. У меня духовка хорошая.
— Инн, я напишу в личку по весу и цене, — Вера старалась, чтобы голос звучал равнодушно-мягко. — Сейчас не могу: руки в тесте будут. Ладно?
— Ага, ага. И мужа твоего Антона поддержим! Я всем скажу, что заказы к тебе, пусть денежка капает! — щедро пообещала Инна. — И напиши, сколько ты за месяц делаешь. Просто ради интереса!
«Просто ради интереса», — эхом отдалось в голове. Вера положила телефон на холодильник и включила духовку. Взбивая яйца с сахаром, она поймала себя на том, что внутренне напряглась. С одной стороны, помощь — это хорошо. С другой — то, как Инна говорит: «сколько ты за месяц делаешь» — будто речь про какую-то коробку с купюрами под кроватью. «Не нравится. Не отвечай», — решила Вера.
Пока выпекались первые коржи, Вера мельком заглянула в чат «Сладкой Веры» и в общий «дом-подъезд». Там уже вовсю обсуждали её капкейки. «А скидки соседям будут?» — написал дворник Валера, который иногда подрабатывал грузчиком. «Вер, ну что ты как чужая? Нам-то сделай по-родному», — поддержала его какая-то тётя Люба с третьего. Кто-то прицепил смешной стикер со свинкой и надписью «Давай дешевле». Вера вздохнула, отложила телефон.
— Мам, красивый получился, — Даша из коридора принесла старую тетрадь с рецептами, утыканную закладками. — Может, завтра тебе на ярмарке тоже визитки раздать? Я в графическом нарисую, напечатаем.
— Можно, — машинально откликнулась Вера. — Только без цены.
Она пробовала крем — надо было ещё чуть сливочного сыра, делала влажную пропитку и думала о том, как просто всё было ещё год назад: её бухгалтерия, Антоновы смены, Дашина школа, кот Тимон, выходные в парке, обычная жизнь. Никаких «своих», «чужих», «сколько в месяц», «а можно дешевле или бесплатно». Тогда не казалось, что про тебя кто-то может разговаривать в лифте. Теперь — запросто.
Ближе к девяти позвонила Лена — старая подруга с института. Они редко виделись, но всегда хорошо общались.
— Вер, привет. Я про твои торты вообще от мамы узнала! Ты молодец. Слушай, деликатно спрошу: справляешься? Я просто... — Лена замялась. — У меня у племянницы выпускной на носу. Ты бы смогла? Я оплачу полностью, не переживай. И, Вер, извини за вопрос, но тут у нас пошёл слух, что ты якобы наваришься скоро на этом доме со своими тортиками. Я маме сказала, чтобы закрыла рот соседкам, но знаешь, как это у нас. Ты не обижайся. Просто береги себя.
«Береги себя», — отозвалось тёплым, нежным. Вера как будто жмурилась на солнце внутри себя.
— Спасибо, что сказала, — прошептала она. — И за заказ спасибо. Я справлюсь.
После десяти она вынесла на балкон поддоны с коржами — остудить, залила посуду горячей водой, присела на табурет и уткнулась лбом в ладони. Руки пахли маслом и сахаром, волосы — ванилью. Телефон снова завибрировал: Инна.
— Вер, а где ты хранить деньги собираешься? — спросила без предисловий. — Я тут с девчонками болтала, они советуют сейф взять. А то мало ли. У нас в прошлом подъезде у одной предпринимательницы залезли и все украли, представляешь? Ты там аккуратнее. Я, если что, могу мужиков своих попросить, чтобы присмотрели вечером. Недорого. Чисто по-соседски.
— Инн, спасибо. Я вообще не дома деньги держу, — соврала Вера на автомате. — На карте всё.
— Ой, ну ты же понимаешь... карта — не карта, а говорят, что у тебя там заказов — мама дорогая! Страшно даже. Ты мне лучше скажи, в воскресенье приду забирать, во сколько мне тот торт встанет? А я всё равно своим скажу, чтобы помогли присмотреть. Мы ж свои.
Вера положила трубку на стол, не попрощавшись. Внутри появилось раздражение. То ли от интонации «мужиков своих», то ли от случайно выскользнувшего «вынесли у предпринимательницы». «Не нагнетай, — велела себе. — Скажешь цену и точка. Остальное не твоё». Но тревога осталась, как тонкая заноза под кожей.
Собрала Даше ланч на завтра, проверила уроки, поправила плед на диване. Антон пришёл к одиннадцати с лишним — уставший.
— Запах — божественный, — он обнял её за плечи. — Это нам достанется?
— Досталось бы, если бы Инна не заказала крестины на этот же день, — улыбнулась Вера, пытаясь рассеять напряжение. — Но попробуешь, конечно. Скажи честно: тебя кто-нибудь ещё спрашивал, как у нас дела? Или только Инна?
— На работе ребята переживают. — А так... Звонил Славка со школы, интересовался. Почему? Что случилось?
Вера замялась. Рассказать? Или не тревожить? Она вспомнила фразу Лены — «береги себя», и тихо сказала:
— Просто много вопросов. Кто сколько зарабатывает, где хранит, сколько в месяц. Я не хочу отвечать. Понимаешь?
Антон посмотрел внимательно и кивнул.
— Значит, и не отвечай. Вер, это наше. Наше маленькое дело и наша маленькая жизнь. Ты не обязана никому отчитываться.
Она выдохнула и расслабилась.
Ночью Вера снова вышла на кухню — промазала кремом боковины, выровняла шпателем, поставила метки для надписей. Телефон мигнул новым сообщением — номер незнакомый: «Доброй ночи. Инна дала ваш контакт. Нужен торт на завтра, оплата завтра же. Аванс не переведу, не умею этим всем пользоваться. Я человек простой. Сделаете? Соседям отказать — грех».
Она медленно стерла кончик крема с пальца. «Соседям отказать — грех». Вера долго смотрела на эту фразу, как на ниточку, за которую стоит потянуть — и выпадет весь свитер. «Не делай без аванса», — сразу сказала внутри строгая бухгалтерская Вера. «А вдруг люди хорошие?», — возразила мягкая. «Инна дала номер», — тревожило. Она набрала коротко: «Без предоплаты не беру. Извините. Сроки жёсткие. Спасибо за понимание». И поставила телефон на беззвучный. Дальше — крем и отдых.
Утром Вера вышла на мусорную площадку с пакетом — коробки, обрезки. Мужчина у баков чуть повернулся. Чужой. Лет сорока пяти, с курткой нараспашку, вязаной шапкой. Он смотрел так, будто давно здесь стоит и чего-то ждёт. Вера поймала взгляд и по спине прошёл холодок.
— Доброе, — произнесла она вслух, чтобы не казаться себе трусихой.
— Доброе, — ответил он и задержался глазами на её руках. — Пекарь?
— Домохозяйка, — отрезала Вера. — Хорошего дня.
Она вернулась в подъезд и специально прислушалась — тихо, пусто, нормально. На кухне, рядом с коробками, лежала распечатанная тетрадь с заказами. Она посмотрела на список: «Инна — 5 кг, бакаловские — 3, Лариным — «Наполеон», класс — 40 капкейков». Рядом — суммы, даты. «И всё это — в телефоне, в чате, в разговоре у подъезда. Инна, Инна...» Вера аккуратно сложила тетрадь, убрала в верхний шкаф под коробку с новогодними шарами. Там, где никто не ищет летом. Вытерла стол.
Днём Даша унесла в школу коробки с капкейками, позвонила: «Мам, все пищат! Учительница спросила, что это за крем такой классный. Я сказала, секрет». Вера засмеялась — легко, как не смеялась уже давно.
К полудню Инна прислала голосовое: «Вер, ну ты чего как чужая, скидку-то сделай. Я же уже всем пообещала, что у нас торт будет — загляденье и по деньгам не кусается. И да, я тут узнала, что ты... ну... нормально на этом сидишь, так что не жадничай. Мы ж тебе рекламу делаем!»
Вера стерла крем со шпателя, присела и нажала «запись»:
— Инн, давай без «сидишь». Я работаю. Ночью. Много. Цены у меня одинаковы для всех — чтобы потом никому не было обидно. О рекламе я не просила. Если хотите — можете отказаться. Я спокойно верну вам предоплату.
Отправила. И сразу — тишина. Секунда, две, три. Ответ пришёл через пять минут: «Ой, ну ты что, обиделась? Я ж шучу! Всё, давай как скажешь. Мужики мои вечером зайдут, глянут, что всё спокойно, у нас, говорят, возле магазинов крутились какие-то».
Вера почувствовала, как внутри всё сжалось. «Мужики мои». «Крутились какие-то». Вкус сладкого крема стал вдруг горьким.
Вечером она шла домой из доставки, с упаковкой пустых коробок для тортов под мышкой. По двору сырость, фонари, дети ещё гоняют мяч. Возле подъезда — та же фигура в вязаной шапке, куртка расстёгнута, как утром. Он стоял недалеко от подъезда, будто ненароком, но взгляд цеплял. Вера сделала шаг быстрее и когда зашла в подъезд, чуть ли не бегом добралась до собственной двери.
Антон открыл дверь почти сразу, будто слышал её шаги. Вера сняла обувь, обняла мужа сильнее, чем обычно.
— Всё хорошо? — спросил он, чуть нахмурившись.
— Да, — Вера кивнула. — Просто... давай вечером будешь встречать меня, ладно?
Они ужинали втроём — макароны с сыром, салат, горячий чай. Вера ловила, как Даша что-то быстро рассказывает про ярмарку, как Антон кивает, и думала о том, что сегодня впервые за все месяцы ей отчётливо захотелось поставить на свою жизнь замок. И никому ничего не говорить. Даже если улыбаются и хлопают по плечу.
Перед сном она закрыла чат «дом-подъезд» и поставила себе напоминание: «Удалить фото из общего чата». Пересмотрела визитки — убрала номер карты, оставила только мессенджер. Открыла список подписчиков «Сладкой Веры» и выключила «видимость статистики».
За стенкой смешно чихнул Тимон, в коридоре поскрипела вешалка, в окне дрогнул свет от проезжавшего автобуса. Вера лежала в темноте и понимала: то, что поначалу кажется маленьким — «да чего такого, ну спросили, ну сказала», — в итоге может оказаться большой неприятностью.
Скоро будет продолжение рассказа...
Не забывайте подписываться на канал. Просто нажмите на изображение ниже — вы попадёте на главную страницу канала. Справа вверху есть кнопка «Подписаться».