Даша стояла у зеркала в своей маленькой квартире с одной комнатой, которая досталась ей от бабушки, и в который раз поправляла платье из простого ситца. Вот опять, Дашенька, твои скромные наряды из этого материала. Понятно, что бабушкин шкаф не похож на модный магазин, но может, стоит надеть ту блузку с кружевами? Нет, подумают, что слишком нарядилась, переусердствовала. Ах, Людмила Петровна только бросит один взгляд и сразу всё сообразит, как будто смотрит через аппарат для рентгена. Наверняка решит, что это вариант для тех, у кого мало средств.
Городок на юге тонул в жаркой дымке июльского пекла. Воздух казался густым и вязким, наполненным ароматом соли, расцветших олеандров и нагретого покрытия дорог. С берега доносились постоянные звуки, где смешались крики птиц вроде чаек, весёлый детский хохот и громкие призывы продавцов, предлагающих кукурузу в горячем виде. В этом бурлящем вихре жизни на курорте молодая сестра милосердия ощущала себя крошечной песчинкой, которую в любой момент могла смыть новая волна. Сегодня эта волна как будто несла её прямо на вечерний приём к родителям её суженого. Владислав ожидал внизу на улице. Он смотрелся превосходно, с загорелой кожей, крепким телосложением, в рубашке белого цвета, которая подчёркивала его тёмные волосы. Её жених напоминал принца с обложки журнала для глянца, а она рядом с ним казалась Золушкой до того, как случился бал.
— Какая ты у меня привлекательная, — выдохнул он, прикоснувшись губами к её щеке. — Ты выглядишь просто невероятно. Я серьёзно говорю. Не стоит так себя изводить. Мои родители, они из другого поколения, знаешь ли. Они придерживаются старых взглядов. Мама просто проявляет осторожность. Мы с этим справимся вместе.
Дом семьи Воликовых возвышался над береговой линией, словно корабль адмирала. Он был белым, с двумя этажами, большой верандой, увитой виноградными лозами. На нижнем этаже в их кафе уже звучала музыка в полную силу. У входа молодых встретила Людмила Петровна. Эта женщина с безупречной причёской и проницательным, оценивающим взором окинула Дарью от головы до ног, и её узкие губы сжались ещё плотнее.
— А, Дарья, заходите, пожалуйста, — произнесла она без тени теплоты в интонации.
Сергей Егорович, отец Владислава, мужчина тяжёлой комплекции с лицом, покрасневшим от солнца, только пробормотал нечто вроде приветствия и опять уткнулся в свою газету.
Вечерний приём проходил в атмосфере напряжения и неловкости, которую Владислав старался разрядить своими шутками и историями о работе.
— Папа, ты, между прочим, читал о том, как ремонтируют центральную прогулочную зону? — начал он, пытаясь вовлечь отца в разговор. — Там ставят новые фонари. А ещё, мама, папа, вы ведь просматриваете местную прессу. На прошлой неделе там была заметка про Дарью, целая статья. Один мужчина на пляже почувствовал себя плохо с сердцем, она его привела в чувство, пока ждали скорую. Настоящая спасительница, — добавил он с ноткой гордости.
Людмила Петровна аккуратно положила вилку на край тарелки.
— Спасла, значит, — протянула она с холодком в голосе. — А я вот, Владислав, не могу взять в толк, как можно трудиться в таком месте. Целыми днями среди разгорячённых, полуголых людей. Это не занятие для порядочной молодой женщины. Сестра милосердия в будке у спасателей. Звучит просто нелепо.
— Мама, это на самом деле важная профессия, — вспыхнул Владислав, защищая свою невесту. — Там спасают жизни.
— Да, я не спорю, но не для той, кто собирается стать женой моего сына, — отрезала она решительно. — У тебя, Дарья, образование-то хоть имеется? Медицинское училище? Это ведь не университет, ты сама понимаешь разницу.
— Я учусь заочно, — тихо ответила Дарья, ощущая, как лицо заливает румянец. — Хочу получить квалификацию врача по мануальной терапии и в будущем открыть кабинет для массажа.
Она подумала, что сейчас не подходящий момент упоминать о наследстве, о старом, покосившемся строении у самого берега, которое оставил ей отец. Владимира Васильевича она почти не помнила. Родители развелись, когда ей было семь лет. С тех пор их общение ограничивалось редкими, неловкими звонками по праздникам. О его кончине Дарья узнала в последний момент, едва успев на церемонию прощания. Спустя время нотариус сообщил о доме в наследство. Она съездила туда однажды: здание выглядело запущенным, с облупившейся краской и двором, заросшим сорняками. В душе Дарья испытывала стыд за это имущество. И за отца, которого все, включая её мать, считали человеком без удачи.
— Учишься? Это похвально, — кивнула Людмила Петровна. Но её взор оставался отстранённым. Казалось, она чувствовала, что Дарья недоговаривает что-то важное. — А расскажи-ка мне, у тебя вообще есть что-то своё? Ну, имущество какое-нибудь, квартира, может быть? Ты ведь не из местных, насколько я понимаю?
Вопрос прозвучал резко, как выстрел. Дарье показалось, что она вот-вот задохнётся от чувства унижения.
— Я живу в квартире, — ответила она робко, не уточняя, что это тесная однокомнатная на краю города. — От бабушки досталась.
— Бабушкина квартира, — протянула Людмила Петровна, сделав глоток вина из бокала. — Но ведь это не твоё собственное, не то, что ты сама заработала. Понимаешь, Дарья, мы с мужем трудились всю жизнь, чтобы у Владислава было всё необходимое. Этот дом, кафе, и мы не желаем, чтобы наш сын связал судьбу с девушкой без приданого. Ты меня правильно пойми. Я в общем-то не против ваших отношений, но было бы гораздо лучше, если бы у тебя имелся какой-то свой стартовый капитал, так сказать.
Вечерний приём был окончательно испорчен. Дарья ковыряла в тарелке вилкой, не в силах съесть ни кусочка. О доме в наследство она так и не упомянула. Честно говоря, не хотелось, чтобы родители жениха подумали, будто она хвалится этим скромным достоянием.
Когда девушка наконец собралась уходить, Людмила Петровна даже не вышла проводить её.
— Прости, пожалуйста, за маму, — сказал Владислав, когда они шли по прогулочной зоне, освещённой огнями. — Мои родители — люди с устоявшимися мнениями. Для них главное — финансы, положение в обществе, и они не осознают, что настоящее счастье в другом.
— А я и не обижаюсь, — тихо ответила Даша, хотя внутри всё ныло от обиды. — Я всё понимаю. Главное, что я тебя люблю.
Владислав остановился и крепко обнял её.
— И мне безразлично, есть у тебя приданое или нет. Ты — моё самое ценное сокровище.
В этот миг из тёмного проулка, шатаясь, вышли трое молодых людей. От них веяло дешёвым спиртным и угрозой.
— О, смотрите, кто здесь, — протянул один из них, самый рослый. — Красавчик с подругой. Не поделишься ею с нами?
— Уходите отсюда, — спокойно, но уверенно произнёс Владислав, заслонив собой девушку.
— Ты что, такой смелый? Иди-ка сюда, поболтаем по-мужски.
То, что произошло дальше, напоминало кадры из кино. Владислав действовал стремительно и точно. Один удар — и первый нападавший упал на асфальт. Двое остальных набросились на него одновременно. Он уклонился, подставил подножку одному, и тот столкнулся с товарищем. Через полминуты стычка закончилась. Трое стонали на земле.
— Ты в порядке? — спросила Дарья, с восхищением глядя на жениха.
— Всё нормально. Я же обещал, что никому не позволю тебя обидеть, — улыбнулся Владислав, отряхивая руки.
Они тепло и нежно попрощались у её подъезда. Даша поднялась в квартиру, закрыла дверь и долго сидела на кухне, приходя в себя после насыщенного вечера. Вдруг она вспомнила, как они с Владиславом познакомились. Это случилось в начале лета, на том же пляже. Он пришёл к ней в пункт первой помощи, весь красный, как после сильного ожога. Обгорел на солнце, еле двигался. При этом Владислав пытался держаться бодро, шутить, но по его лицу было видно, что ему очень больно.
— Так, герой, — сказала она тогда, строго сдвинув брови. — Раздевайтесь. Будем спасать вашу ценную кожу.
— А может, не стоит? Само пройдёт как-нибудь, — прошептал он, кривясь от дискомфорта.
— Конечно, пройдёт, вместе с кожей. А потом будете рассказывать всем, как вас атаковали медузы-мутанты, — усмехнулась она. — Снимайте рубашку.
С этими словами Даша обильно нанесла на его спину и плечи прохладный крем для облегчения. Владислав вздрагивал от каждого касания. Она с трудом удерживала смех, читая ему нотацию о вреде солнечных лучей. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах, помимо боли, читалось восхищение. Так началось их знакомство.
Дарья перевела взгляд на старую фотографию в рамке на полке. С неё смотрел отец. Усталый, с добрыми, но печальными глазами. Владимир Васильевич, повар с дипломом высшего разряда, всю жизнь проработал официантом. "Принеси-подай", как с горечью говорила мама, Валентина Михайловна. Дарья грустно вздохнула. Может, отец и казался неудачником в глазах окружающих, но он оставил ей дом у моря, её тайное место для уединения.
Чтобы отвлечься от тяжёлых раздумий, она достала из антресолей большую коробку с пазлом. Пять тысяч элементов. Это было её увлечение и способ расслабиться одновременно. Мало кто знал, что вся её квартира украшена собранными изображениями, приклеенными на картон. Сегодняшний пазл был особенно трудным — спокойный сельский вид с лошадьми на пастбище. Дарья высыпала детали на стол и погрузилась в процесс, подбирая кусочки по оттенкам и очертаниям. Она так увлеклась, что не заметила, как начала клевать носом. Взглянув на часы, Даша удивилась. Было уже три часа ночи. Пора ложиться. Утром она, как всегда, быстро позавтракала, села на свой старый велосипед и направилась на работу. Утренний пляж выглядел прекрасно: пустынный, освежённый ночным прибоем.
На рабочем месте её ждала неприятная весть. Начальник, бывший спасатель, сообщил:
— Даш, сегодня ты одна на смене. У Евгения тёща заболела, он отпросился.
Дарья заметно огорчилась. Одна. Но сегодня суббота, людей будет множество, и на море волны.
— Ладно, ничего, справишься, — похлопал её по плечу Григорий Константинович. — Ты же у нас почти мастер спорта по плаванию.
Дарья грустно вздохнула. Эти слова всегда отзывались болью в душе. Она действительно была близка к званию. Лучшая в команде, надежда тренера, а потом авария, когда они с однокурсниками из училища возвращались с практики. Скользкая дорога, встречный джип. Дарья пришла в себя в отделении интенсивной терапии. Всё тело болело. Она не ощущала ног. Врачи только качали головами. Шансов на то, что сможет ходить, почти нет. Месяцы в больнице, долгий период восстановления. Дарья почти сдалась, но её тренер решил пойти на риск. Валентин Павлович навещал её ежедневно. Именно он создал для неё специальную программу, заставляя работать несмотря на боль и слёзы.
Она хорошо помнила тот день, когда Валентин Павлович сказал:
— А теперь, чемпионка, поднимаемся.
Она смотрела на него с настоящим страхом, но тренер настоял. Помог сначала сесть на кровати, потом опустить ноги на пол. Через десять минут Дарья, опираясь на его крепкие руки, сделала первый шаг — неуверенный, шаткий, как у ребёнка. В тот день удалось пройти от кровати до окна. Даша плакала от радости, но о спортивной карьере, конечно, пришлось забыть. Впрочем, главное — она снова могла ходить, плавать и помогать другим.
Смена выдалась тяжёлой. Пляж был переполнен. Ей приходилось постоянно быть начеку, обрабатывать раны, помогать детям, наглотавшимся воды, успокаивать обеспокоенных родителей. В какой-то момент она с ужасом увидела маленького мальчика на большом надувном матрасе. Его уносило всё дальше в море, а опекуны малыша спокойно лежали на берегу, уткнувшись в телефоны.
— Куда вы смотрите? — закричала сестра милосердия, но они даже не отреагировали.
Не раздумывая, Дарья бросилась в воду. Волны были сильными и злыми сегодня. Дважды её сбивало с ног, относя обратно к берегу. Она захлёбывалась. Солёная вода жгла глаза. Матрас удалялся, и испуганное лицо ребёнка становилось меньше. У неё навернулись слёзы отчаяния, но нет, она не отступит. Даша знала, что не простит себе, если мальчик погибнет. Собрав остатки сил, она рванулась вперёд, нырнув под очередную волну, и достигла его как раз тогда, когда большая волна перевернула матрас, и ребёнок ушёл под воду.
Даша нырнула следом, на ощупь схватила его за тонкую руку и вытащила на поверхность. Она плыла к берегу, прижимая к себе обмякшее тело. Сил почти не осталось. Дыхание сбилось, мышцы напряглись до предела. Наконец она выбралась на песок и упала без сил. Мальчишка закашлялся, выплюнул воду и заплакал.
— Ты как, дружок? Как тебя зовут? — спросила Даша, с трудом переводя дух.
— Денис, — прошептал он.
В этот момент к ним подбежали его опекуны. Мужчина, назвавшийся Артемом, и его жена Надежда.
— Вы что себе позволяете? — сразу набросился он. — Зачем утащили нашего ребёнка?
— Вы что? Я не утащила, я спасла его, — задыхаясь от возмущения, ответила Дарья. — Вашего сына уносило в открытое море, а вы даже не заметили.
— Ничего его не уносило. Мы всё контролировали, — нагло солгал Артем. — А ты сейчас за самоуправство ответишь. У тебя будут проблемы, поняла? Мой начальник, у которого я работаю водителем, влиятельный человек в этом городе. Один звонок — и тебя уволят с этой работы.
Продолжение: