Город шумел, как базар в час золотого солнца.
Люди торговались, смеялись, перекликались через улицы.
Всё кипело, переливалось, звенело. Но на окраине, за пыльной аркой, улицы стихали.
Здесь не продавали. Здесь выдерживали. Тонкая улочка вела вниз, к прохладным подвалам.
На стенах — связки трав, сушёные фрукты, горшки с зерном.
Воздух был плотный, как старая песня: терпкий, сладковатый, пряный. Омар спустился по скользким ступеням.
Там, в глубине, сидел человек.
Спокойный, как камень под водой. Он перебирал финики, осторожно освобождая их от косточек. — Ты повар? — спросил Омар. Мужчина поднял голову. Его глаза были цвета выдержанного ореха. — Я не готовлю. Я выдерживаю.
Потому что не всё, что съедобно, уже готово. Его звали Абдул. Он пригласил Омара жестом — без слов.
Показал на стол:
гроздья подвяленного винограда,
горсть кедровых орехов,
несколько сладких фиников,
твёрдый овечий сыр,
сушёную мяту,
и пригоршню зиры. Мы приготовим закуску терпения, — сказал он. — Но не сейчас. Сначала