Популярна теория о том, что Владимир Маяковский писал стихи лесенкой из меркантильных соображений: будто бы гонорары ему платили за количество строк — и так было попросту выгоднее. На самом деле такое оформление ему было нужно для точной передачи интонации, ритма. А вот наше все Александр Сергеевич Пушкин хотел получить гонорар за строки, в которых вместо слов — одни точки. Во всяком случае, об этом рассказывает в своих дневниковых записях Александр Васильевич Никитенко, которому поручали быть цензором некоторых произведений Пушкина.
Случай с поэмой по мотивам Шекспира
Речь о поэме Пушкина «Анджело», которая на самом деле представляет собой переложение пьесы Шекспира «Мера за меру». Не самое известное произведение Пушкина, однако именно о нем поэт сказал: «Ничего лучше я не написал».
Формально цензором поэмы «Анджело» был Никитенко — и на него сердился Пушкин за вычеркнутые, не допущенные к печати фрагменты. Но Никитенко утверждает, что по цензурным соображениям текст сократил не он, а лично министр просвещения Уваров, который счел, что подвергнутые цензуре фрагменты «не вполне отвечали требованиям строго православия»:
Был сегодня у министра... Я представил ему еще сочинение или перевод Пушкина «Анджело». Прежде государь сам рассматривал его поэмы, и я не знал, имею ли я право цензировать их. Теперь министр приказал мне поступать в отношении к Пушкину на общем основании. Он сам прочел «Анджело» и потребовал, чтобы несколько стихов были исключены.
Впрочем, интереснее тут другое. Вот что сообщает Никитенко о реакции Пушкина:
Между тем к нему дошел его «Анджело» с несколькими урезанными министром стихами. Он взбесился: Смирдин платит ему за каждый стих по червонцу, следовательно, Пушкин теряет здесь несколько десятков рублей. Он потребовал, чтобы на место исключенных стихов были поставлены точки, с тем однако ж, чтобы Смирдин все-таки заплатил ему деньги и за точки!
Кто такой Смирдин и был ли он щедр с Пушкиным?
«Как же, я им [известным литераторам] всем поправляю стихи. Мне Смирдин дает за это сорок тысяч» — Хлестаков у гоголевском «Ревизоре» именно об этом Смирдине. Про себя Хлестаков, конечно, врет. А вот щедрость издателя и книготорговца Александра Филипповича Смирдина — чистая правда. Эта щедрость и довела до того, что он разорился, закончил жизнь в нищете, а для того, чтобы после смерти издателя поддержать его семью и поставить памятник на его могиле, петербургские книготорговцы выпустили благотворительный сборник статей.
Смирдин был всего на четыре года старше Пушкина. Книготорговым делом заинтересовался, когда работал подмастерьем в лавке у дяди, торговавшего лубочными картинками. Благодаря Смирдину гонорары стали обычным делом, а писательский труд наконец стал профессией, которая кормит. Дело в том, что до него сочинительство не приносило прогнозируемого заработка. Писатели часто сами оплачивали издание своих произведений, а в качестве награды могли получить что-нибудь от представителей императорской семьи — часы, табакерку или перстень.
У Смирдина было чутье на бестселлеры. И он не жалел денег, если чувствовала, что сможет хорошо заработать на изданной книге. За право издание басен Крылова он заплатил ему 40 тысяч рублей. Первое полное издание «Евгения Онегина» обошлось Смирдину в 12 тысяч рублей (а до этого Пушкин заработал еще 25 тысяч, публикуя роман порционно, по главам), за «Бориса Годунова» выложил 10 тысяч.
Кстати, в «Евгении Онегине» тоже есть строки и целые строфы, в которых ни слова — одни точки. Но тут дело не в цензуре и не в желании получить гонорар побольше. Это прием, с помощью которого Пушкин управляет восприятием произведения читателями: иллюзия пропущенных фрагментов создает интригу (автор что-то утаил), отточия обозначают временные паузы, переходы от авторские размышлений на вольные темы к продолжению рассказа о приключениях и душевных терзаниях героев.
А вдруг Никитенко наговаривает на Пушкина? Вдруг Пушкин не планировал требовать оплату за вырезанные строчки?
Вернемся к поэме «Анджело». Версия Никитенко такова: фрагменты из нее вырезал министр, обиделся Пушкин на Никитенко, а возмещение ущерба задумал получить с издателя Смирдина, который ни в чем не виноват и вообще добряк.
Можем ли мы доверять свидетельству из дневника Никитенко на 100%? Нет, не можем. И дело не только в том, что Никитенко и Пушкин повздорили из-за цензуры. Есть причина посерьезнее.
Цензор Никитенко был знаком с Анной Петровной Керн (которой Пушкин подарил рукопись стихотворения «Я помню чудное мгновенье...»), мило общался с ней и рассчитывал на что-то большее. Но тут на горизонте появился Пушкин — и Анна Петровна к Никитенко охладела.