«Семь тысяч за тряпку? С ума сошла!» — Виктор потряс чеком перед моим носом.
А я стояла перед зеркалом в синем платье и думала: когда я успела стать такой покорной?
Пятнадцать лет назад он сказал: «Потерпи немного, Нина». Тогда я отложила покупку точно такого же платья.
Сегодня дочь принесла его из винтажного магазина со словами: «Мама, помнишь, как смотрела на него в витрине?»
Помню. И помню, как муж тогда произнёс волшебное «немного». Которое растянулось на половину моей жизни.
— Нина, ты меня слышишь? — голос Виктора вернул меня к реальности. — У нас ипотека осталась, на дачу копим!
— Слышу, — ответила тихо. — Только вот ты тогда обещал год-два потерпеть.
— Когда это?
— Две тысячи десятого декабря. Сидели на кухне, ты рассказывал про автосервис с Серёгой.
Виктор замолчал. Наверное, вспомнил тот вечер.
Как горели у него глаза, когда говорил про «перспективный бизнес». Как я кивнула, когда он попросил все наши сбережения.
— Триста тысяч, — продолжила я, поправляя платье. — Это был год экономии. Год без отпуска, театров, новой одежды. И вот этого платья.
— Ну и что теперь? — буркнул муж. — Кризис же был!
Кризис. Удобное слово. Особенно когда он длится пятнадцать лет подряд.
— Знаешь, что я поняла сегодня? — повернулась к нему. — Твоё «немного» — не время. Это способ держать жену в ожидании, пока сам живёшь полной жизнью.
— С чего это ты взяла?
— А с того, что автосервис прогорел через полгода. Серёга сбежал с деньгами. А я до сих пор жду окончания твоего «немного».
Виктор сел на край кровати, опустил голову:
— Я же старался всё это время...
— Ты старался экономить. На мне. На моих желаниях.
— А что, мне одному семью тянуть? — вспыхнул он. — Ты хоть понимаешь, сколько сейчас стоит жизнь?
— Понимаю. Вопрос в другом — сколько стоит моя жизнь? Та, которую я откладываю вот уже пятнадцать лет?
Зазвонил телефон. На экране — «Серёга».
— Не смей брать! — сказала резко.
— Это по делу...
— По какому делу? Опять займёшь? Опять скажешь мне подождать?
Виктор всё же ответил:
— Да, Серый. Слушаю. Кафе? Сколько нужно? Двести тысяч... Понятно.
Я засмеялась. Нервно, истерично.
— Дай угадаю. Серёга нашёл новый «перспективный проект»?
— Кафе на окраине. Проходное место, хорошие перспективы...
— И ты хочешь, чтобы я опять потерпела немного?
— Ну... в принципе, да.
Я подошла к комоду, достала из нижнего ящика старые фотографии. Наша свадьба. Первый год брака.
На одном снимке я в красном платье — молодая, счастливая, верящая в обещания.
— Посмотри, — протянула фото мужу. — Видишь эту женщину?
— Конечно вижу.
— А теперь в зеркало глянь. На ту, что рядом стоит.
Виктор покосился на отражение. Я в старом халате, он в растянутой футболке и трениках.
— И что я должен увидеть?
— Разницу в пятнадцать лет ожидания.
Я замерла, глядя на фотографию. Та девушка в красном платье мечтала о путешествиях, красивых вечерах, театрах... А получила пятнадцать лет фразы «потерпи немного». Когда я успела с ней расстаться?
— Сегодня я это покупаю. На деньги из твоей заветной банки.
Виктор побледнел:
— На какие деньги?
— На те, что мы копим на дачу. Семь тысяч — это ерунда по сравнению с тем, что я потеряла за эти годы.
— Ты не посмеешь!
— Посмею. Потому что моё «немного» закончилось. Вчера. В театре.
— В каком театре? Мы не ходили в театр!
— Вот именно! Лена взяла меня на «Три сестры». Мы сидели в ложе, я смотрела на актрис в красивых платьях и думала: когда я в последний раз надевала что-то красивое?
Виктор молчал.
— Помнишь, что ты обещал? Год-два, и у нас будет всё. Турция, новая машина, красивая одежда...
— Обстоятельства изменились...
— Нет, Витя. Ты изменился. Превратился в человека, который живёт одними обещаниями.
Я сложила платье обратно в коробку:
— Иду в магазин. Покупаю. И завтра на работу в нём пойду.
— А что обо мне люди скажут? Что жену не могу обеспечить?
— А что обо мне скажут? Что пятнадцать лет ждала разрешения на собственную жизнь?
Через час я стояла в том же магазине. Молоденькая продавщица улыбнулась:
— Решили всё-таки забрать?
— Да. И сама заплачу.
— Примерить хотите?
— Знаете что? Да. Хочу посмотреть на себя в этом платье. После пятнадцати лет ожидания.
В примерочной я медленно надевала синий шёлк. Ткань скользила по коже, как давно забытая нежность.
В зеркале отразилась незнакомка — женщина, которая не боится хотеть красивого.
— Как сидит? — спросила продавщица.
— Как будто шили на меня. Пятнадцать лет назад.
Я расплатилась картой, на которой лежали деньги на дачу Виктора. Семь тысяч рублей — цена моей пятнадцатилетней свободы.
Дома Виктор сидел на кухне с кружкой чая. Увидел коробку, вздохнул:
— Купила значит?
— Купила.
— И что теперь? На развод подавать будешь?
Я села напротив, посмотрела в его усталые глаза:
— Не знаю пока. Сначала хочу понять — кто я такая без постоянного ожидания.
— А я кто в этой истории? Злодей?
— Нет, Витя. Ты просто мужчина, который забыл, что жена — не банковский вклад. Что меня нельзя отложить на потом.
Виктор помолчал:
— А что если я изменюсь?
— Что если не изменишься? Я потеряю ещё пятнадцать лет?
— Тогда что?
Я открыла коробку, достала платье. Шёлк переливался в вечернем свете.
— Тогда найдётся тот, кто не будет просить меня терпеть. Мне пятьдесят пять, Виктор. Это не повод экономить на себе. Это повод жить так, как хочется.
— А любовь? Семья? Всё это ерунда?
— Любовь — это когда мужчина хочет делать женщину счастливой здесь и сейчас. А не обещает это на завтра.
Вечером я надела платье и подошла к зеркалу. Отражение меня поразило — передо мной стояла та женщина, которой я была до замужества.
Уверенная, красивая, не боящаяся мечтать.
— Мам? — заглянула дочь. — Ого! Потрясающе выглядишь!
— Леночка, спасибо, что нашла его.
— Мам, а почему ты так долго ждала?
Хороший вопрос. Почему мы так легко соглашаемся откладывать счастье? Почему верим в «потерпи немного»?
— Боялась показаться плохой женой. Эгоисткой.
— И теперь не боишься?
— Теперь боюсь другого — потерять то, что осталось.
Лена обняла меня:
— А знаешь, что мне Костя сказал вчера? «Потерпи, дорогая, сейчас не время для ребёнка».
Я вздрогнула:
— И что ты ответила?
— Что если сейчас не время, то когда? Через пять лет? Десять? Мне двадцать восемь, мама. И я не буду повторять твою ошибку.
Правильно, дочка. Не повторяй.
Ночью я лежала без сна. Думала о времени, которое невозможно вернуть. О мечтах, отложенных на потом. О женщинах, которые ждут разрешения на собственную жизнь.
Виктор ворочался рядом. Наверное, тоже не спал.
— Нин, — вдруг тихо произнёс он. — А что если я действительно изменюсь?
— А что если нет?
— Тогда... тогда ты имеешь право уйти.
Я повернулась к нему:
— Витя, дело не в том, уйти или остаться. Дело в том, что я наконец вспомнила — имею право хотеть. И получать то, что хочу.
— Даже если это разрушит семью?
— Семья, построенная на отказе женщины от себя, уже разрушена. Просто я это поняла только сегодня.
Утром я встала, надела синее платье и пошла на работу. В автобусе ловила на себе взгляды — удивлённые, восхищённые.
В офисе коллеги не узнавали:
— Нина Петровна, вы так изменились!
— Не изменилась, — отвечала им. — Просто вспомнила, какая я настоящая.
Анна Сергеевна из бухгалтерии подошла ко мне в обеденный перерыв:
— А знаете, у меня тоже есть такое платье. Красное. Лежит в шкафу уже год. Всё жду подходящего случая.
— Анна Сергеевна, — сказала я. — А что если сегодня — самый подходящий случай?
Она улыбнулась:
— Пожалуй, вы правы.
Вечером я пришла домой другой женщиной. Не той, что экономит на себе ради призрачного «потом». А той, что живёт здесь и сейчас.
Виктор встретил меня на пороге с букетом роз:
— Нин, прости. Я правда хочу попробовать измениться.
— Хорошо, — сказала спокойно. — Только теперь у меня тоже есть условия.
— Какие?
— Больше никаких «потерпи немного». Если хочешь что-то отложить — откладывай своё. Моё время больше не игрушка в твоих руках.
Он кивнул:
— Договорились.
— И ещё. В субботу идём в театр. На «Анну Каренину». Я уже купила билеты.
— На какие деньги?
— На те же, на которые платье покупала. Из банки для дачи.
Виктор хотел возмутиться, но посмотрел на меня в синем платье и промолчал. А потом вдруг сказал:
— Знаешь, а ведь я забыл, какая ты красивая. Когда не в застиранном халате.
— Вот видишь. А я забыла, какой ты можешь быть внимательный. Когда не считаешь деньги.
Знаете, что я поняла за эти дни? Женщина имеет право жить не завтра, а сегодня. Не когда муж разрешит, а когда сама захочет.
И неважно, сколько тебе лет — двадцать восемь, как Лене, или пятьдесят пять, как мне.
Главное — перестать ждать идеального момента для счастья.
Потому что он не наступит сам. Его нужно создавать каждый день.
Даже если для этого придётся купить платье на деньги, отложенные мужем на дачу. Даже если это разрушит привычный мир.
Иногда разрушение — единственный способ построить что-то новое.
И пусть Виктор учится жить рядом с женщиной, которая не боится быть счастливой.
А я учусь быть этой женщиной каждый день заново. И знаете что? Мне это нравится.
Подписывайтесь, если узнаёте себя в моих героинях!