Ей было всего 33 года. Русская княгиня, красавица с портрета кисти Зинаиды Серебряковой, манекенщица, она могла жить относительно спокойно и безбедно во Франции. Но выбрала другое – стала «Вики», координатором Сопротивления, через которую проходила вся ключевая информация. Феноменальная память помогала ей держать в голове адреса, пароли, маршруты, имена – но на допросах она повторяла одну и ту же фразу.
Гестапо дало ей прозвище «Княгиня ничего-не-знаю». Она отказалась просить о помиловании и погибла под гильотиной в берлинской тюрьме. Палачи получили за её голову 60 рейхсмарок и восемь папирос. А её муж, князь Николай Оболенский, ещё годы искал Веру среди живых и никогда не смог примириться с правдой.
Девочка с картины Серебряковой
Вера Макарова родилась в Москве, в семье бакинского вице-губернатора. После революции девятилетней уехала с родителями во Францию. Отец вскоре отправился в Америку, пообещав забрать Веру и жену позже, но просто исчез. Вера росла в бедности: вместе с матерью жила в пансионе для эмигрантов, делила комнату с тёткой, училась в обычной французской школе. В отличие от замкнутой матери, была открытой и жизнерадостной, легко сходилась с людьми и могла часами возиться с животными и детьми.
С юности у неё была феноменальная память, абсолютный слух и способность к языкам, но учёба её не слишком интересовала. Вера жила быстро и жадно: дружила, влюблялась, теряла. Она впитала французскую культуру, но не теряла связи с русской и всегда подчёркивала, что принадлежит сразу двум странам. Позже она скажет следователю гестапо: «Я русская. Но я не предам Францию – страну, которая меня приютила».
Манекенщица, секретарь, княгиня
Первой работой Веры Макаровой стал Дом моды «Миеб», основанный бывшей фрейлиной императрицы, – русские эмигранты поддерживали друг друга, кто как мог. Вера быстро запоминалась: тёмные глаза, широкие брови, ямочки, лёгкая улыбка. «Обворожительная» – так отзывались о ней знакомые по Сопротивлению. Позже она начала работать секретарём у Жака Артюи – состоятельного парижанина с политическими амбициями. Жак и его жена Ивонн ценили Веру за ум, деликатность и способность ладить с людьми. Она была собрана, иронична и очень быстро вошла в доверие.
В 1937 году Вера вышла замуж за князя Николая Оболенского – эмигранта из семьи петербургского градоначальника. Венчались в русском соборе, а свадебное путешествие по Флоренции оплатил всё тот же Жак Артюи. Николай обладал независимым доходом от довоенной недвижимости в Ницце, их жизнь была устроенной, но с матерью и тёткой Веры у него отношения не сложились. Николай даже не хотел упоминать их в письмах. Детей у пары не было, но в остальном они были близки и поддерживали друг друга. После замужества Вера приняла княжеский титул и, по воспоминаниям друзей, оставалась такой же живой, отзывчивой и деятельной.
Псевдоним «Вики»: княгиня в подполье
Когда началась война, Вера и Николай вступили в подпольную Organisation Civile et Militaire – OCM, ставшую ядром французского Сопротивления. Руководил ею Жак Артюи. Он презирал расовую теорию и нацистскую партию. Вера стала его правой рукой и генеральным секретарём движения. Её знали под псевдонимом «Вики». Через неё шла информация о передвижении немецких войск, депортациях, о крупных заказах для вермахта. Она вела переписку с другими подпольными сетями, расшифровывала, печатала, курировала донесения из регионов, передавала данные в Лондон – сначала морем, потом по радио, и лично выстраивала систему тайников и связи.
Память позволяла ей держать в голове имена, адреса, пароли, маршруты. Николай работал переводчиком в организации Тодта и передавал Вере сведения, полученные от пленных и рабочих. В подполье Оболенская втянула и свою подругу Софью Носович – та помогала сортировать документы. Даже крупные операции, например, передача планов Атлантического вала, позже использованных при высадке в Нормандии, – шли через неё. В 1943 году, после ареста Артюи, Вера осталась в руководстве, восстановила утраченные связи и продолжала работу вплоть до своего ареста.
Арест и допросы: «Княгиня ничего-не-знаю»
В декабре 1943 года гестапо вышло на след организации, началась волна арестов. Один из связных был задержан, при обыске при нём нашли документы с кличками и адресами членов OCM, в том числе имя Вики и адрес Софьи Носович. Когда гестаповцы пришли в конспиративную квартиру, Вера оказалась там: она пришла предупредить Софью об опасности. Женщин сковали одной парой наручников и отвезли в парижскую тюрьму.
Там Софью избили на глазах у Веры, топили в ванне – она оглохла от ударов, но не выдала никого. Вики держалась так же. Следователь Шотт пытался вытащить информацию угрозами, подслушиванием и очными ставками. Безуспешно. Допросы Веры продолжались почти ежедневно. Она признавала участие в OCM, но не назвала ни одного имени. Наоборот, она передала Николаю записку с указаниями: кого предупредить, какие бумаги уничтожить. Он успел и, возможно, спас этим жизни нескольких человек.
Следователи дали Вере прозвище: «Княгиня ничего-не-знаю». Она вводила их в заблуждение, тянула время, отказывалась от показаний, несмотря на давление и пытки. Гестаповцы попытались склонить её к сотрудничеству мягко: мол, мы же ведём войну только с коммунистами и евреями. На это Вера ответила: «Я русская и всю свою жизнь прожила во Франции. Я не предам ни своё отечество, ни страну, давшую мне приют. Я верующая христианка и потому не могу быть антисемиткой. Вам этого не понять». Николая арестовали сразу после Веры, но она настаивала, что они давно расстались, и он ничего не знает о её деятельности. Его отпустили, но ненадолго. А Вере вынесли смертный приговор.
Восемь папирос за голову княгини
В мае 1944 года суд в Аррасе постановил казнить Веру Оболенскую. По закону у неё была возможность просить о помиловании. Но княгиня отказалась. Летом её вместе с Софьей Носович перевезли в Берлин. Сначала – тюрьма Альт-Моабит, потом Барнимштрассе, куда свозили всех, кому уже вынесли смертный приговор. Третьего августа Вера провела там свою последнюю ночь. Наутро её вывели, но подругам, Софье Носович и Жаклин Рамей, сообщили совсем другое: будто Вера направлена в концлагерь и теперь будет работать переводчицей. Это была намеренная уловка, чтобы скрыть её судьбу.
Утром четвёртого августа Веру перевели в тюрьму Плётцензее. Три часа она провела в камере смертников, а ровно в час дня её обезглавили на гильотине. Палач Вилли Рёттегр получил за это 60 рейхсмарок, его помощники – по восемь папирос. Тело княгини отправили в анатомический театр Берлинского университета. Дальше следы теряются: куда оно исчезло, неизвестно. Софья и Жаклин, сидевшие рядом в тех же тюрьмах, смертной казни избежали: их этапировали в лагеря. Весной 1945-го их освободили советские войска. Вернувшись в Париж, они долго надеялись найти Веру живой.
После лагеря он искал её везде
После повторного ареста князь Оболенский оказался в Бухенвальде. Лагерь подорвал его здоровье, но Николай держался, потому что верил: Вера жива. Позже он писал: «Меня всё время поддерживала уверенность в том, что после нашего общего испытания мы станем ближе, сильнее и ещё более счастливыми, чем когда-либо». Когда американцы освободили Бухенвальд, он вместе с подругами Веры начал поиски в Париже.
Надежда жила до 1946 года, когда пришло официальное известие о её гибели. Сначала говорили о расстреле, и только позже Николай узнал страшную правду: Вера погибла под гильотиной. Друзья не сразу решились рассказать ему об этом. Писатель Дмитрий де Кошко, близкий к Оболенскому, вспоминал, что сам никогда не осмеливался говорить с ним об этой боли.
Николай больше не женился. В 1960-е годы он принял сан священника и посвятил себя делу памяти о жене. При скромных средствах он издал небольшую книжку «Вики» с воспоминаниями о Вере. За неё он принял и посмертные награды – французский Военный крест с пальмовой ветвью, медаль Сопротивления, орден Почётного легиона, а также советский орден Отечественной войны I степени. Так её жизнь завершилась в 33 года, а его продолжалась ещё десятилетиями – в верности, служении и памяти о ней.
Подборка книг для тех, кто хочет знать больше о Сопротивлении:
- «Курсив мой», Нина Берберова
- «Дети свободы», Марк Леви
- «Соловей», Кристин Ханна
- «Нацизм. Третий рейх. Сопротивление», Борис Хавкин
- «Наброски пером (Франция 1940–1944)», Андрей Бобковский
Продолжайте чтение:
- Знаменитые женщины СС: что с ними стало после Второй мировой