Всем привет, друзья!
В мае 2018 года Юрий Лебедев, бывший офицер, проводил исследование в германском Военном архиве города Фрайбург (BAMA). Среди множества бумаг его внимание привлёк дневник лейтенанта Сенева (в немецких документах – Senev). Речь идёт о кратком изложении личных заметок советского командира, которые были переведены на немецкий. Находка была сделана бойцами 61-й пехотной дивизии вермахта в апреле 1942-го в волховских лесах, неподалёку от деревни Мостки.
Согласно сопроводительным пометкам, автор дневника – Владимир Николаевич Сенев 1908 года рождения, ленинградец. Он возглавлял топографическое отделение в составе 378-й стрелковой дивизии. Немецкая версия его записей занимает всего восемь страниц.
Если сравнивать с другими опубликованными воспоминаниями о начале войны и обороне Ленинграда, текст не претендует на сенсацию. Однако его ценность – в пронзительном ощущении трагедии и той пугающей неизвестности, что сквозит в каждой строчке...
Далее следует пересказ записей этого уникального документа, которые были опубликованы в сети.
22 июня 1941 года. Лисино (Лисино-Корпус, район Тосно). Вернувшись из леса, я с изумлением узнал о нападении Германии. Повсюду циркулируют тревожные слухи: будто бы уже бомбили Ленинград, под Выборгом высадился немецкий десант, а против СССР выступила не только Германия, но и вся Европа с Америкой. Создаётся впечатление, что весь мир ополчился на нас. Завтра начинается мобилизация. Мне нужно в Ленинград. Мысли не дают уснуть. Решил, что утром пешком отправлюсь в Тосно.
23 июня 1941 года. К пяти утра я добрался до Тосно, откуда уехал в Ленинград. В городе царит напряжённая атмосфера. Дома тоже никто не спал – ночью была ужасная стрельба (как потом выяснилось, это была первая учебная воздушная тревога). Сводка Информбюро сообщает, что война началась в 4 утра 22 июня. Теперь эта дата навсегда войдёт в историю. Мы давно ждали атаки немцев, но она всё равно обрушилась как гром среди ясного неба. Пока мне не вручили повестку. Из сегодняшних новостей следует, что германские войска атакуют по всей линии фронта, заняли несколько населённых пунктов и продвинулись вглубь нашей территории на 10–15 км. Наиболее ожесточённые бои идут у Шяуляя.
Следующие записи из дневника продолжают рисовать картину первых недель войны, полную тревоги и суровых будней.
24 июня 1941 года. Ночь прошла без происшествий. Несмотря на яростное сопротивление наших войск, противник продолжает наступление на нескольких участках фронта. Рядом с домом, в парке, начали рыть котлован под бомбоубежище. Утром, примерно с девяти двадцати до десяти двадцати, объявляли тревогу из-за угрозы с воздуха.
28 июня 1941 года. Ночью, около четырёх часов, сирены вновь оповестили о воздушной опасности. Днём из окна библиотеки мне довелось наблюдать, как зенитные расчёты обстреляли немецкий самолёт. Машина развернулась и скрылась в направлении северо-запада, уйдя в сторону Финляндии.
29 июня 1941 года. Из радиосводок стало известно, что английские войска активизировали свои действия против немцев, в частности, нанося удары по побережью Франции.
07 июля 1941 года. Прошедшая неделя принесла лишь ухудшение обстановки. Немецкие силы заняли почти всю территорию Белоруссии, Латвии и Литвы. За одну только эту ночь в городе трижды объявляли воздушную тревогу. Эвакуация женщин и детей из Ленинграда идёт ускоренными темпами, их отправляют на восток. Сегодня я наконец получил долгожданную повестку. Завтра мой путь лежит в Пушкин. Ночь прошла спокойно. Пока с продовольствием проблем нет: хлеб, масло, мясо и яйца ещё в наличии. Ждём ночи, готовясь к возможной новой тревоге.
10 июля 1941 года. К девяти утра я был в Пушкине. После оформления всех бумаг меня определили в 3-ю батарею. Наш командир – мужчина в годах, с располагающей внешностью. Сразу видно, что он хорошо подкован в теории. Батарея наша пока укомплектована не полностью, в отделениях всего по шестеро-семеро бойцов. По штату же нас должно быть около сотни...
18 июля 1941 года. Сегодняшний день – день отъезда. С самого утра я с нетерпением ждал прихода жены с дочерью. Они пришли в девять часов, и обе были в слезах.
В Ленинграде с сегодняшнего дня ввели продуктовые карточки. Моя Таня рассказала, что вчера у магазинов выстроились огромные очереди.
25 декабря 1941 года. Пять месяцев в дневнике стояла тишина. Столько всего случилось за это время... Сначала нас перебросили под Горький, в Гороховец. Это было ещё в июле.
До середины сентября мы жили в полевом лагере, а потом началось долгое путешествие: сначала в Новосибирск, а оттуда — в маленький и такой спокойный Ачинск. Вся Сибирь жила своей мирной, размеренной жизнью. Этот затишный период закончился 13 ноября, когда нашу дивизию погрузили в эшелоны и отправили на фронт.
26 декабря 1941 года. Мы высадились на станции Пескарево, недалеко от Тихвина. Начальник вокзала сразу предупредил: немецкие самолёты прилетают сюда каждый день, как по расписанию, с десяти утра. Нам повезло — мы прибыли в полночь, быстро разгрузились и ушли маршем в сторону города. Прифронтовая зона чувствовалась сразу. В деревне Большой Двор нам объявили, что дальше не пойдём — не хватает вооружения.
27 декабря 1941 года. Эту ночь мы провели в деревне Заполье, в доме у пожилой женщины. Её сын тоже был на фронте. От местных мы узнали, что немцев остановили всего в десяти километрах отсюда. От них же я услышал удивительную историю о том, что Тихвин, оказывается, был отбит без единого выстрела.
28-31 декабря 1941 года. Ночью мы шли через Тихвин. Страшнее всего было видеть разрушенную окраину. Немцы засели в каменных домах, и нашим артиллеристам пришлось их выбивать оттуда.
Когда мы оставили город позади, то наткнулись на неожиданное зрелище — аккуратное немецкое кладбище с берёзовыми крестами. По датам выходило, что они погибли ещё в октябре. Местные жители шёпотом рассказывали, что немцы взяли Тихвин внезапно, выйдя с той стороны, где их не ждали. Говорили, что их провёл через леса местный житель.
На ночь мы остановились в сгоревшей дотла деревне и устроились в немецком блиндаже. Он был хорошо обустроен и даже сохранял тепло. Повсюду валялись следы недавнего присутствия врага: газеты, консервные банки, ящик с противогазами. Становилось ясно: они готовились к зиме и строили планы на весеннее наступление вглубь нашей страны.
1 января 1942 года. Этот Новый год был разительно непохож на все предыдущие. Длительный марш-бросок на 120 километров закончился для меня тем, что я полностью стёр ноги. Заключительные тридцать пять километров пришлось преодолевать, уже не идя, а двигаясь в повозке.
3 января 1942 года. Мы, наконец, добрались до деревни Раково. Как и многие окрестные селения, она две недели назад находилась под немецкой оккупацией. Со слов местных жителей, большинство солдат вермахта были очень молоды. Ничего особенного или сверхъестественного в них не было. Напротив, они часто проводили ночи за карточными играми и песнями, иногда даже распевая русские мелодии, разумеется, на своём языке. Питались они необильно, но качественной пищей, не забывая про алкоголь, в основном шнапс. Их обмундирование было лёгким, летним: сапоги на ногах и пилотки на головах.
Все немецкие части, стоявшие здесь, были моторизованными. Артиллерийские орудия перевозились на лошадях, причём животные были откормленными.
4 января 1942 года. От местных поступила информация, что осенью неподалёку немцы по ошибке сбили свой же самолёт. На следующий день мы с политработником по фамилии К. отправились к месту его падения. Машина, кажется, была «Хенкель-111». Моё внимание особенно привлекла бортовая радиостанция, которую я очень хотел заполучить. Однако моя затея завершилась полным провалом. Когда я уже возвращался с тяжёлым грузом, караульные остановили меня и приказали вернуть всё на место. Сегодня я предприму новую попытку...
Немецкие войска прочно закрепились на волховском рубеже, и Чудово остаётся под их контролем. Однако стратегическая инициатива теперь постепенно переходит в наши руки.
17 января 1942 года. Мы обустроились в тёплом блиндаже, где роль печки выполняла обычная металлическая бочка. Штаб дивизии работает практически без отдыха. Наши патрули и офицеры активно заняты поисками дезертиров.
12 и 13 января 1942 года. Нам впервые по-настоящему пришлось столкнуться с лицом войны. Повсюду рвались мины, свистели пули, а лес оглашался грохотом артиллерийской канонады. Наша стрелковая дивизия предприняла несколько атак на деревню на правом фланге, но успеха они не принесли... В последующие дни нам был отдан приказ отступить и занять оборонительные позиции на противоположном берегу реки.
26 января 1942 года. Поступил приказ о начале выдвижения. Наша 378-я стрелковая дивизия, понёсшая значительные потери, сейчас ожидает прибытия пополнения.
Двадцать четвёртого января я получил весточку от матери. Она поздравляет меня с Новым годом и вновь упоминает, что связь с Ленинградом, несмотря ни на что, продолжает сохраняться.
6 февраля 1942 года. С двадцать седьмого января наше подразделение находится на новом участке в составе Волховского фронта. Сложилась следующая обстановка: дивизию передали в оперативное подчинение 2-й Ударной армии. Поставлена задача — взять Спасскую Полисть и выйти в тыл противника.
18 февраля 1942 года. С пятнадцатого числа я приступил к исполнению новых обязанностей. Моя должность теперь — командир топографического отделения при штабной батарее, которая подчиняется непосредственно начальнику артиллерии дивизии. Однако под моим командованием нет ни людей, ни необходимого технического оснащения. Складывается впечатление, что их мне так и не предоставят...
28 февраля 1942 года. Уже завтра наступит март. Всё явственнее ощущаются первые признаки приближающейся весны. Вчера поступили сведения о разгроме под Старой Руссой немецкой 16-й армии. Ленинград по-прежнему остаётся в кольце блокады.
20 марта 1942 года. У меня сложилось стойкое впечатление, что войска, включая нашу дивизию, попали в крайне затруднительное положение из-за недавно проведённой операции. Хотя нам почти удалось срезать выступ у железной дороги, завершения этой затяжной битвы не предвидится.
В полках осталось критически мало личного состава. Прибывшее недавно пополнение также уже практически полностью выбыло из строя. Артиллерийские части оказались в тяжелейшей ситуации: связь, включая проводную, давно не функционирует, поэтому артиллеристы зачастую не имеют точных данных о целях для стрельбы.
Начальник артиллерии майор Бондырев уже несколько раз направлял меня на разведку обстановки. Каждый такой выезд мог стать последним, но пока удача остаётся на моей стороне.
От жены пришли хорошие новости. Девятнадцатого февраля ей удалось выехать из Ленинграда, и, скорее всего, сейчас она уже в Ярославле у моих родителей. Я намерен посоветовать им перебраться в Сибирь, где с продовольственным снабжением ситуация значительно лучше.
Наше нынешнее положение незавидное: ждать помощи извне не приходится. Наши силы на исходе. Немцы успешно перерезали наши пути снабжения. Прорваться к ним кратчайшим путём теперь невозможно. Чем всё это закончится? Ответ на этот витающий в воздухе вопрос пока никто не знает.
11 апреля 1942 года. Наша ситуация остаётся без изменений — мы в кольце, и единственная наша надежда на снабжение по воздуху. Вчера снова прилетали наши самолёты, а сегодня нам выдали по сто пятьдесят граммов сухарей... Мы сидим у костра и готовим похлёбку, в которую идут ремни и остатки лошадей, забитых ещё в первые дни окружения. Мы с Сурковым пытаемся сварить нечто вроде холодца из кожи...
16 апреля 1942 года. Уже вторые сутки мы ведём непрерывный бой. Наше положение стало ещё более критическим. Все попытки командования пробить коридор с запада окончились провалом. Мы снова в ловушке, и теперь не только мы, но и те части, что шли нам навстречу с востока — они тоже оказались в изоляции...
Почти постоянно я нахожусь под ужасающим огнём из артиллерийских орудий и миномётов. В такие моменты особенно остро ощущаешь, как быстро может оборваться жизнь. Непроизвольно в голову лезут мысли: когда же закончится эта бессмысленная бойня?..
* * *
Свою последнюю запись в дневнике лейтенант Сенев сделал в тот момент, когда измотанная 378-я стрелковая дивизия готовилась к отчаянной попытке прорыва. Эта операция увенчалась успехом. Спустя два года, в январе 1944-го, дивизия под тем же номером, уже пополненная новыми бойцами, первой ворвалась в освобождённый Новгород и водрузила знамя на древней стене кремля. Осталось неизвестным, был ли лейтенант среди тех солдат и как сложилась его дальнейшая судьба.
Что касается 378-й стрелковой дивизии... Лейтенант Сенев описывает её историю с самого начала формирования. Оказалось, что его наблюдения совпадают с официальными данными. Вот что удалось выяснить:
Данное соединение было сформировано в сибирском Ачинске. В ноябре 1941 года, не завершив полное укомплектование и подготовку, дивизия была погружена в эшелоны и через Вологду (где получила дополнительное снаряжение) отправлена на Волховский фронт. В январе 1942 года дивизия заняла позиции по берегу Волхова и перешла в наступление. В рамках Любанской операции бойцам удалось форсировать реку и занять первую линию вражеских траншей, однако удержать позиции не получилось, и части пришлось отойти на исходные рубежи.
В середине января 1942 года, с 13-го по 23-е число, дивизия предприняла новую попытку форсировать Волхов в районе Лезно. Эта операция привела к значительным потерям: около тысячи бойцов погибло, а более трёх с половиной тысяч получили ранения.
С двадцать третьего января соединение было переподчинено оперативной группе под командованием генерал-майора Ивана Терентьевича Коровникова. Уже первого февраля дивизия перешла в наступление, целью которого была деревня Остров. Захватив этот населённый пункт и продолжив продвижение, части дивизии смогли перерезать важное шоссе севернее Спасской Полисти.
К концу марта, тридцать первого числа, большая часть дивизии (за исключением 1256-го стрелкового полка) оказалась в полном окружении. Плацдарм, на котором они были зажаты, представлял собой крошечный участок размером полтора на два с половиной километра между реками Полисть и Глушица. Несмотря на потери, личный состав продолжал стойко обороняться вплоть до 24 апреля, когда был отдан приказ на прорыв. Задачей было пробиться назад через шоссе.
В это же время навстречу окружённым частям наступал их же 1256-й стрелковый полк, который избежал участи оказаться в котле. Первая попытка прорвать кольцо окончилась неудачей. Тогда оставшиеся в живых бойцы изменили направление удара и в итоге смогли вырваться из окружения в районе Мясного Бора. После этих событий обескровленную дивизию отправили в тыл для отдыха и пополнения.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!