Часы на вокзале Андермаунт привлекали к себе внимание горожан и гостей Эдвардбурга ничуть не меньше, чем роскошные, начищенные до блеска, извергающие клубы пара гиганты, пробирающиеся сквозь исполинский горный массив из равнинной части страны к побережью. Полуденное представление собирало вокруг часов не только туристов, но и местных жителей. Возле часов назначали встречи и свидания. И всё ради того, чтобы посмотреть, как трёхметровый циферблат в виде осеннего леса сбрасывал золотистую листву и покрывался морозным серебром инея. Затем иней «таял», и циферблат опутывался изумрудной зеленью, расцветал рубинами, топазами и аметистами. А с двенадцатым ударом скрытых от глаз колоколов лес на часах вновь становился золотым.
Но пассажирам, спешащим на поезд не до увлекательных представлений. Топот копыт не умолкал ни на секунду. Надо было успеть найти носильщика, погрузить все чемоданы и отпустить дилижанс, возничий которого нетерпеливо посматривал на часы, спеша уступить место следующим, чтобы не создавать помех движению. Суетливый поток людей на платформе отправления тоже не давал возможности расслабиться. Протяжный свист отбывающих поездов и белёсая пелена пара, вырывающаяся из-под колёс, порой заставляли вздрагивать детей и особо впечатлительных барышень, а резкий запах смеси прогорающего в топках угля и раскалённого металла вызывал неприятие даже у самых стойких джентльменов.
Массивный мужчина с густой чёрной бородой понуро брёл за носильщиком по платформе. В руке он нёс лишь маленький дорожный саквояж, больше похожий на ридикюль семейного доктора. Казалось, мужчину не беспокоили ни звуки, ни запахи, ни спешащие кто куда люди. Он шёл по одному ему известному маршруту, и где конечная точка его путешествия ещё неизвестно. Рядом с мужчиной, задумчиво опустив голову, шла хрупкая скромно одетая женщина и катила перед собой детскую коляску. Даже сквозь опущенную вуаль была заметна меланхоличная бледность и скорбные тени под глазами этой ещё не старой, но уже увядающей женщины. На её кожаном поясе удобно разместилась дорожная аптечка на пять отделений со склянками, наполненными желтоватой жидкостью.
Комфортабельный паровоз до Каслвуда, оборудованный по последнему слову техники, отличался ещё и тем, что в каждом вагоне располагалось по четыре уютных двухкомнатных купе, благоустроенности которых позавидовали бы лучшие гостиничные номера Эдвардбурга. В центре вагона находилась общая гостиная с обеденной зоной и баром. Такое удобство обходилось недёшево, поэтому вагонов в этом поезде редко бывало больше трёх.
Стюарды уже открыли двери вагонов и помогали носильщикам загружать вещи. Полдюжины чемоданов – это самое малое, с чем приходилось иметь дело местным работникам. Если в путешествие отправлялась дама, то количество чемоданов, саквояжей и шляпных коробок увеличивалось как минимум вдвое. А пара молодожёнов, судя по счастливым лицам отправляющихся в свадебное путешествие, создавала на перроне настоящий затор. Теперь, чтобы попасть в свой вагон, невысокому джентльмену приходилось томиться в ожидании среди людской толпы, что явно было ему не по душе.
Прогулочная коляска похожая на ракушку наутилуса с четырьмя огромными колёсами слегка задела чемодан невысокого джентльмена. Настолько невысокого, что любой благовоспитанный человек счёл бы его карликом, но вслух произносить это слово, разумеется, не стал бы. Тем более, что элегантный тёмно-серый костюм, шёлковый цилиндр и трость с ручкой в виде головы лошади, выдавали в нём человека, обладающего отменным вкусом и приличным состоянием.
– Прошу прощения, сэр, – женщина с вуалью поспешила извиниться перед джентльменом. – Я так боялась опоздать на этот поезд, что почти не спала ночью, и теперь всё плывёт перед глазами.
– Не стоит беспокоиться, мадам. Очевидно, мы с вами попутчики, – джентльмен приподнял цилиндр. – Позвольте представиться – Бенджамин Уинтерфорд.
– Ванесса Рэдгрейв, – женщина протянула руку с перстнем в виде паука, лапки которого хищно обхватили безымянный палец.
– А это мой муж – Оливер Рэдгрейв, – женщина указала рукой на бородатого мужчину.
Последний приподнял шляпу и слегка поклонился, не проронив ни слова. Его глубоко посаженные карие глаза остались такими же отстранёнными и мрачными. Две неровные складки на его переносице, казалось, стали ещё заметнее, словно этим дорожным знакомством его принудили к чему-то весьма неприятному.
– А это наша дочь Эбигейл, – миссис Рэдгрейв наклонилась к коляске и поцеловала бледное личико сонной девочки, которой на вид было не более семи лет.
Девочка выглядела вялой и болезненной. Она держала перед собой кинетическую игрушку кита и медленно крутила маленькую деревянную ручку. Рычаги поочерёдно приводили в действие разбитое на сегменты тело животного, создавая иллюзию плавного движения. Рука Эбигейл застыла. Девочка перевела напряжённый взгляд с игрушки на мистера Уинтерфорда.
– Вы тоже много болеете? – спросила Эбигейл, пристально всматриваясь в необычного джентльмена.
– С чего ты взяла? – спокойно отозвался мистер Уинтерфорд.
– Мама говорит, что я не расту, потому что никак не могу выздороветь. Мы едем на побережье, чтобы я смогла хоть раз увидеть настоящих китов.
– Думаю, – замялся мистер Уинтерфорд. – Киты тебе очень понравятся, Эби.
Спустя три четверти часа чемоданы были загружены, и все пассажиры благополучно разместились в своих купе. Вскоре протяжный гудок локомотива возвестил о начале большого путешествия сквозь горы, и перрон, растворяясь в мягкой перине паровозного дыма, исчез из вида, как и весь Эдвардбург. Поезд набрал нужную скорость. Вагоны приятно покачивались. Редкие деревья, то и дело мелькавшие за окном, вскоре уступили место бескрайним пшеничным полям, которыми так гордились местные фермеры.
Бесшумно ступая по тёмно-зелёному ковру гостиной, стюард сервировал столы к пятичасовому чаепитию. Белоснежные скатерти и сложенные конвертом салфетки, тончайший фарфор и серебряные приборы, три вида чая на выбор и набор изысканных пирожных. Как только часы над баром – миниатюрная копия больших часов на вокзале Андермаунт, с той лишь разницей, что на циферблате в поезде всегда осень, – пробили пять раз, пассажиры вышли из своих купе и направились к накрытым столикам.
– Добрый вечер, дамы и господа! – с воодушевлением начал молодой человек в щегольски приталенном костюме-тройке. – Позвольте представиться. Натаниэль Пэкстер, владелец виноградников Пекст-Конти.
– Хм, – подал голос невысокий джентльмен. – Это один из старейших виноградников на континенте. Надо обладать большим мужеством, чтобы вести бизнес в условиях резкого падения прибыли.
– Это временно. У нас очень хорошее вино, – замялся щёголь. – Сами можете убедиться. Я прихватил с собой пару бутылок.
– Благодарю, но я предпочитаю виски.
За спиной мистера Пэкстера послышался лёгкий кашель. Молодой человек, словно опомнившись, поспешил отступить на шаг.
– А это моя супруга – миссис Аманда Пэкстер.
Тонкая изящная ручка потянулась к невысокому джентльмену.
– Бенджамин Уинтерфорд, финансовый консультант.
– Как интересно! – улыбнулась миссис Пэкстер. – Приносите людям большие деньги?
– Всего лишь оцениваю риски при совершении крупных сделок, например, если богатый человек желает купить виноградник, я могу выбрать оптимальный вариант и цену, на которую согласится винодел, испытывающий финансовые проблемы.
– Не пробовали заняться настоящим бизнесом? – съязвил мистер Пэкстер.
– Деньги есть деньги, – невозмутимо ответил мистер Уинтерфорд. – Так ли важно, где их источник? Гонорар настолько большой, что ради него можно пересечь континент, либо приданное богатой невесты, которого хватит, чтобы избежать продажи имущества с молотка.
Мистер Пэкстер нервно поджал губы, помогая супруге сесть за стол. Молодожёны устроились напротив мистера Уинтерфорда, справа от них супруги Рэдгрейв.
– Добрый вечер, – с улыбкой пропела недавняя невеста, обращаясь к семейству Рэдгрейв. – Нам стоит представиться. Меня зовут миссис Аманда Пэкстер.
Молодая женщина сделала акцент на слово «миссис», и остальные пассажиры снисходительно улыбнулись – только во время медового месяца это новое звание доставляет столько удовольствия.
После знакомства пассажиры увлеклись обычными светскими разговорами. О поездах, их преимуществах перед дирижаблями, о прекрасных курортах Каслвуда, где гармонично сочетаются песчаные пляжи, девственные сосновые леса и снежные горы с пологими долинами. О том, что канатная дорога, ведущая к горному поселению, является одной из достопримечательностей, которую молодые супруги непременно должны посетить.
Постепенно чаепитие перетекло в ужин, после которого пассажиры отправились в свои купе готовиться ко сну. На горизонте уже появились резкие очертания горной гряды, так что утром всех ожидала смена однообразного равнинного пейзажа остроухими вершинами, мостами через отвесные ущелья и главное – горными тоннелями. Чудеса современной техники позволили проложить этот невероятный по инженерной сложности маршрут, которым не перестают восхищаться даже спустя десятилетия.
Широкие рельсы проходят по двенадцати тоннелям, один из которых протянулся на двадцать шесть километров. Самый быстрый паровоз преодолевает это расстояние за тридцать восемь минут, что является абсолютным рекордом скорости на континенте.
Поприветствовав друг друга перед завтраком, пассажиры сосредоточились на овсянке и тостах с малиновым джемом. Все, кроме маленькой мисс Рэдгрейв, наслаждались бодрящим кофе, приготовленным стюардом в блестящей кофемашине из полированной меди и латуни с изумительным каменным орлом, гордо восседающим на вершине этой конструкции.
– Леди и джентльмены, – обратился стюард к пассажирам. – Позвольте сообщить вам, что мы приближаемся к первому из двенадцати знаменитых тоннелей, проходящих под Флуктуанской горной грядой. К полудню мы достигнем самого длинного по протяжённости – Королевского тоннеля. Обед будет подан в час дня. Приятного путешествия.
Как только стюард закрыл за собой дверь, яркий солнечный свет за окнами вагона сменился глухой темнотой. Эбигейл вздрогнула и перебралась на колени матери. Электрические лампочки, установленные на потолке и между окнами, окрасили интерьер жёлто-оранжевым фильтром. Но стоило глазам немного привыкнуть к резкой перемене, окна снова запустили в вагон ослепительное утреннее сияние. Поезд, словно пролетая над горным ущельем, издал протяжный жалобный свист, и девочка, зажав ладошками уши, зарылась лицом в кружевной воротник матери.
Миссис Пэкстер, увидев испуг девочки, присела рядом с миссис Рэдгрейв и обратилась к Эбигейл:
– Эби, хочешь, я расскажу тебе забавный стишок?
Девочка повернулась к миссис Пэкстер и кивнула. Новоявленная миссис, с юношеским задором начала рассказывать детский стих, сопровождая каждую строчку активной жестикуляцией:
Два отважных муравья
Поймать решили соловья.
Надели шлем, очки, перчатки,
Калоши взяли, две рогатки,
Рюкзак, сотейник, котелок,
С приманкой вкусной узелок.
Петлю большую смастерили
И на опушке расстелили,
Чтоб день и ночь им песни пел
Сладкоголосый соловей.
Певец лесной к приманке сладкой
Спустился вмиг с берёзы гладкой.
Приманку съел, петлю смахнул
И восвояси упорхнул.
Эбигейл с улыбкой наблюдала за артистичной мимикой миссис Пэкстер, одной ручкой перебирая пышные кружева на платье матери, а вторую вручив развлекавшей её особе.
– Спасибо, – шепнула миссис Рэдгрейв. – Вы отлично ладите с детьми.
– У меня есть младшая сестра, но она менее благодарный слушатель, – с улыбкой ответила Аманда Пэкстер.
– Какое занимательное стихотворение, – включился в беседу мистер Уинтерфорд. – А на чьей стороне вы? Отважных муравьёв или сладкоголосого певца?
– Я на стороне соловья, – твёрдо ответила миссис Пэкстер. – Прекрасные песни в плену звучали бы как мольба о помощи. А отвага муравьёв сродни безрассудству.
– У вас, видимо, другое мнение? – заметил мистер Пэкстер.
– Пожалуй. Я думаю, что муравьям следует учесть свои ошибки и довести начатое до конца.
Миссис Пэкстер хотела что-то возразить, но поезд снова въехал в тоннель, прервав её на вдохе. Внезапная смена освещения заиграла чёрно-белыми клавишами, заставляя пассажиров прислушиваться к этой мелодии стука колёс, гудков и звуков отражающегося от каменных стен металлического эха. Десяток тоннелей промчался бешеной ипподромной скачкой. Часы над барной стойкой размеренно пробили двенадцать.
– Мама, – произнесла девочка, когда солнечный свет снова стал ровным. – У меня голова болит.
– Тебе стоит немного отдохнуть, милая, – мистер Рэдгрейв встал из-за стола и протянул руку дочери. – Пойдём.
Как только девочка покинула уютные материнские объятия, вагон поезда снова погрузился в темноту. Эби замерла. Поезд тряхнуло, словно на рельсах возникло препятствие. Лампочки замигали. На несколько секунд вагон погрузился в темноту. Когда свет снова зажегся, миссис Пэкстер громко вскрикнула, глядя на Эби. Из носа и ушей девочки шла кровь, оставляя красные пятна на белом платьице с рюшками. Белки глаз стали розовыми от лопнувших сосудов. Миссис Рэдгрейв бросилась к дочери. Отец едва успел подхватить падающую в обморок девочку. Семейство Рэдгрейв тут же удалилось в своё купе, отказавшись от помощи остальных пассажиров.
Через час супруги Пэкстер вышли в гостиную к обеду. Мистер Уинтерфорд уже сидел за столом и читал газету в тусклом свете жёлтых ламп. Миссис Пэкстер прошла немного вперёд и произнесла, обращаясь ко всем сразу:
– Может стоит зайти к ним, проведать Эби?
– Не нужно их беспокоить, дорогая. Девочка наверняка отдыхает.
– Девочка наверняка умирает, – добавил мистер Уинтерфорд, переворачивая страницу.
– Как вы можете говорить такие ужасные вещи, – вздрогнула миссис Пэкстер. – Да ещё таким будничным тоном, будто речь идёт о покупке трёх фунтов буженины.
– Люди умирают независимо от того как мы к этому относимся.
– Но какими людьми мы будем, если начнём равнодушно взирать на страдания других?
– Такими какие уже есть, – мистер Уинтерфорд достал карманные часы и взглянул на циферблат. – Уже должны были накрывать к обеду.
Миссис Пэкстер одарила мистера Уинтерфорда неприязненным взглядом и села рядом с мужем.
– Дорогой, а разве мы не должны были уже выехать из тоннеля?
– Думаю, да, – мистер Пэкстер вгляделся в тёмное окно, но ничего там не рассмотрев, повернул голову к жене. – Не волнуйся, я уверен, что мы вот-вот увидим побережье.
– Вы правы, миссис Пэкстер, – вмешался мистер Уинтерфорд. – Мы едем в темноте уже больше часа. Даже при меньшей скорости паровоз преодолел бы тоннель самое большее минут за пятьдесят.
– Странно, – миссис Пэкстер подошла к часам над баром. – Часы остановились в одну минуту первого.
– На моих уже без четверти три, – отметил мистер Уинтерфорд.
– Как это понимать? – мистер Пэкстер встал, оглядываясь в тщетных поисках ответа. Он подошёл к висевшему на стене телефону для связи со стюардом и снял трубку. Но прикладывать её к уху не было никакой необходимости – даже на расстоянии вытянутой руки он услышал писк и треск, исходившие от аппарата. – Связи нет.
– Да что же это такое? – миссис Пэкстер нервно схватила трубку и несколько раз безрезультатно прокрутила ручку вызова. – Куда они все подевались?
– Не волнуйся, дорогая, – мистер Пэкстер взял из рук супруги трубку и повесил на крючок. – Мы во всём разберёмся.
Мистер Уинтерфорд направился к выходу из вагона. Но стоило ему только взяться за ручку, как невидимая волна с силой отбросила его назад. Мистер Уинтерфорд без сознания повалился на пол гостиной. Миссис Пэкстер вскрикнула, но затем поспешила на помощь мужу, который пытался привести в чувства мистера Уинерфорда.
– Что за грохот? – из купе выглянула миссис Рэдгрейв.
– У вас есть нюхательные соли? – крикнула миссис Пэкстер, проигнорировав вопрос.
– Да, конечно, сейчас принесу.
Резкий запах из склянки быстро вернул мистера Уинтерфорда в сознание. Дамы хлопотали вокруг, обмахивая бледное лицо джентльмена влажными платочками.
– Не надо, – отмахнулся мистер Уинтерфорд, вставая. – Я в порядке. Однако, тряхнуло меня довольно сильно. Получается, мы здесь вроде как заперты.
– И тоннель всё не кончается, – выдохнула миссис Пэкстер и со слезами на глазах бросилась в объятия мужа.
– Ничего не понимаю, – миссис Рэдгрейв опустилась на стул.
В вагоне повисла молчаливая пауза, нарушаемая только всхлипываниями миссис Пэкстер и мерным стуком колёс, которые не могли никуда привезти запертых в вагоне пассажиров.
– Как чувствует себя Эби? – спохватилась миссис Пэкстер, вытирая слёзы.
– Она спит, – рассеянно ответила миссис Рэдгрейв. – Я дала ей лекарство, чтобы боль хоть ненадолго отступила.
– Бедное дитя, – миссис Пэкстер сочувственно погладила женщину по руке. – Сделать вам чаю?
Миссис Рэдгрейв махнула головой в знак согласия. Чашки весело зазвенели со стороны бара, где хозяйничала миссис Пэкстер. В шкафчиках нашёлся чай, сахар и крекеры. Вскоре все остальные присоединились к чаепитию.
– И всё же, – дрожащим голосом спросила миссис Рэдгрейв. – Что нам делать?
– Будем пытаться выбраться из вагона, – ответил мистер Уинтерфорд. – Иначе придётся вернуться к старым добрым традициям каннибализма.
– Такие шутки сейчас не вполне уместны, – миссис Пэкстер бросила на джентльмена осуждающий взгляд.
– А что? – невозмутимо продолжил тот. – Чай и крекеры очень быстро закончатся.
– В таком случае, вас мы съедим в первую очередь.
Мистер Уинтерфорд рассмеялся, и остальные пассажиры не смогли удержаться от улыбки.
Дверь купе хлопнула.
– Что здесь происходит? – в проходе стоял бледный мистер Рэдгрейв.
– Дорогой, – бросилась к нему супруга. – Тебе лучше отдохнуть. Зачем ты встал?
– Уже четвёртый час, – мистер Рэдгрейв отстранил супругу и подошёл к окну. – Горы должны были остаться позади. А мы до сих пор в тоннеле?
Голос мистера Рэдгрейва звучал агрессивно и требовательно, но ответом ему была тишина.
– Почему вы молчите? – крикнул он.
– Потому что мы не знаем, что вам ответить, – спокойно произнёс мистер Уинтерфорд. – Мы заперты, связи нет, и непонятно как отсюда выбраться.
– Ну уж нет! – бросил мистер Рэдгрейв. – Я не собираюсь торчать в этой консервной банке! Если надо, то мы с Эби пойдём пешком до самого океана.
Мистер Рэдгрейв кинулся к выходу из вагона и схватился за ручку.
– Нет! – крикнуло сразу несколько голосов ему вслед.
Разноцветные искры полыхнули во все стороны. Мистера Рэдгрейва трясло, но ручку он не выпускал. По всему телу бежали голубые и жёлтые молнии. Мистер Уинтерфорд схватил свою трость. Он подскочил к трясущемуся мужчине и подцепил изогнутой рукояткой трости подмышку прикованной к двери руки. С силой дёрнув трость на себя, мистеру Уинтерфорду удалось оторвать попавшего в ловушку джентльмена. Тот без сознания повалился на пол. От него шёл неприятно пахнущий дымок. Тело подёргивалось. Кожа на руке так сильно обгорела, что сквозь дыры в ней виднелся металл.
Миссис Рэдгрейв бросилась к мужу. Миссис Пэкстер принесла воды и накрыла дымящуюся руку влажным платком. Пока женщины хлопотали и приводили в чувства мистера Рэдгрейва, мистер Пэкстер с недоумением прошептал мистеру Уинтерфорду:
– Что у него с рукой?
– Не знаю, – рассеянно ответил мистер Уинтерфорд. – Ничего подобного раньше не видел.
Мужчин прервал нарастающий скрежет металла. Ткань на рукаве мистера Рэдгрейва лопнула, обнажив лоскуты расходящийся кожи. Под ней быстро крутящиеся шестерёнки двигали стальные пластины, увеличивая объём руки вдвое. Через пару мгновений железная броня сомкнулась, прикрыв металлические поршни, соединения и пружины, из которых состояла рука мистера Рэдгрейва. Увидев это, миссис Пэкстер вскрикнула. Металлическая рука дёрнулась, откинув молодую женщину за барную стойку.
– Аманда! – крикнул мистер Пэкстер и бросился на едва очнувшегося мистера Рэдгрейва.
Стальная ладонь перехватила замахнувшуюся для удара руку. Наполненные гневом глаза отражали побледневшее от боли лицо молодого человека. Холодные пальцы сомкнулись на шее мистера Пэкстера и поднялись вверх. Он беспомощно захрипел, болтаясь в воздухе как деревянная марионетка.
– Остановись! Прошу тебя, Оливер! – взмолилась заплаканная миссис Рэдгрейв.
– Не вмешивайся, Ванесса!
– Отпустите его! – крикнул мистер Уинтерфорд. – Нам нужно действовать вместе, если хотим выбраться отсюда!
– Неужели? – мистер Рэдгрейв отбросил свою жертву в сторону и сделал шаг вперёд. – А мне кажется, я и без вас справлюсь.
Мистер Пэкстер упал спиной на стол и грузно скатился на пол, повалив стулья. Мистер Уинтерфорд отступил назад, держа наготове свою трость как единственное оружие.
– Если нельзя выйти через эти двери, я сделаю ещё одну.
Железная рука схватила край стола и передвинула на середину вагона. Мистер Рэдгрейв встал на стол и мощным ударом стального кулака сделал в потолке вагона небольшую выемку. Лёгкое свечение окутало место приложения силы. Удар. Ещё удар. Металл начал поддаваться. Свечение стало ярче.
Мистер Уинтерфорд отступил в дальний угол вагона. Миссис Рэдгрейв плакала, сидя на полу возле бара. Супруги Пэкстер ещё не пришли в сознание, когда очередной удар пробил брешь в потолке. Искры посыпались во все стороны. Но мистер Рэдгрейв продолжал, не обращая на это внимания. Железные пальцы вцепились в металлическую обшивку и отогнули край. Ещё и ещё. Мистер Рэдгрейв покраснел от натуги, но не остановился, пока отверстие в крыше вагона ни стало достаточным, чтобы в него мог пролезть человек.
Сделав шаг вперёд, мистер Уинтерфорд увидел, что исходящее из отверстия свечение напоминает полярное сияние, которое прежде он видел только на картинках. Разноцветные всполохи переливались и изгибались причудливыми фигурами. А сам вагон, казалось, горел снаружи не обжигающим, холодным, но всё же опасным, пламенем.
– Оливер! – крикнула, задыхаясь от рыданий, миссис Рэдгрейв. – Не надо! Прошу тебя, останься!
– Я доберусь до машиниста! – бросил ей в ответ мистер Рэдгрейв, пытаясь перекричать шум, исходящий снаружи. – И мы поедем на это чёртово побережье!
Мистер Рэдгрейв встал на подставленный стул и, подтянувшись на руках, протиснулся в отверстие по пояс. Золотистые молнии заплясали вокруг него. Неоновые всполохи побежали по крыше вагона, расходясь по кругу как от эпицентра взрыва. Лампочки на потолке гасли одна за другой с характерным звуком приглушённого выстрела. Ноги мистера Рэдгрейва продолжали болтаться, когда сквозь гул мчащегося поезда послышался сдавленный стон. Внезапно ноги обмякли и повисли, словно набитое соломой пугало.
Распахнутые в ужасе глаза миссис Рэдгрейв застыли, остекленевшим взглядом уставившись на мужа. Опираясь на стену, она поднялась на ноги. Пошатываясь в такт движению поезда, она подошла к столу. Над ним, словно повешенный, болтался её муж.
Едва она коснулась брюк мужа дрожащей рукой, и ткань, и всё, что было под ней, осыпалось на стол горсткой пепла. Миссис Рэдгрейв отшатнулась и закрыла рот ладонями, с трудом сдерживая рыдания. Мистер Уинтерфорд осторожно обогнул стол и, приблизившись к миссис Рэдгрейв, слегка встряхнул её за руки:
– Эй! Вы можете проверить, как там миссис Пэкстер?
Миссис Рэдгрейв опустила рассеянный взгляд на мистера Уинтерфорда и, кивнув, направилась к барной стойке. Тем временем пара лёгких пощёчин помогла привести в чувства мистера Пэкстера.
– Что здесь произошло? – скорчив болезненную гримасу, спросил мистер Пэкстер.
– Выяснилось, что через крышу нам тоже не выбраться, – ответил мистер Уинтерфорд, указывая на дыру в потолке.
– Натаниэль, – слабым голосом произнесла растрёпанная миссис Пэкстер, опираясь на миссис Рэдгрейв.
– Аманда! – мистер Пэкстер заключил супругу в объятия. – Ты как?
Ссадина на лбу миссис Пэкстер кровоточила, но не была слишком глубокой. Её муж приложил к ране платок и, хорошенькое личико молодой женщины исказилось болью и усталостью.
– А где ваш муж? – обратилась Аманда к миссис Рэдгрейв. – Что с ним случилось?
Миссис Рэдгрейв отвернулась и расплакалась.
– Это всё, что от него осталось, – мистер Уинтерфорд указал на рассыпанный по столу прах. – После попытки выбраться через крышу.
– Мне очень жаль, – миссис Пэкстер обняла плачущую женщину.
– Я не знаю, как сказать об этом Эби.
– Сказать, что?
Взгляды всех присутствующих обратились на девочку, стоящую в дверях купе, и сонно взирающую на разгром в гостиной.
– Эби, милая, – миссис Рэдгрейв присела возле дочери. – Произошло что-то странное. Мы не можем выйти из вагона и папа… Папа пытался помочь нам выбраться…
Слёзы текли по щекам женщины и слова застревали в горле, словно плохо пережёванные куски чёрствого хлеба. Эби перевела взгляд на всех остальных. Миссис Пэкстер склонила голову на грудь мужа, а мистер Уинтерфорд стоял возле стола, поглядывая на серую пыль, которая уже начала расползаться от вибрации поезда. Эби подошла к столу.
– Это папа? – спросила она мистера Уинтерфорда.
– Да, – ответил ей тот и пристально всмотрелся в пепел.
Мелкие частицы на столе выстроились волнообразным узором так, словно Эби была магнитом, к которому тянулись металлические частицы. Эби вытянула руку над столом и, пылинки потянулись вслед за ней.
– Он больше не сможет меня лечить? – девочка повернула голову к матери.
– Эби, – миссис Рэдгрейв положила ладонь на плечо дочери.
Девочка опустила руку и пепел осыпался на стол, по-прежнему образуя едва заметные окружности, центром которых, видимо, являлась Эби. Мистер Уинтерфорд перевёл взгляд на миссис Рэдгрейв.
– Нам нужны хоть какие-то объяснения.
Миссис Рэдгрейв прижала дочку к себе и кивнула головой в знак согласия. Устроившись на одном из стульев с Эби на коленях, она начала:
– Оливер потерял руку ещё в юности и задался целью восполнить эту потерю. Он разрабатывал конструкции, способные заменить кости, мышцы и суставы. И наконец ему удалось добиться полной реалистичности. Его протезами пользовались многие на континенте, но свой он сделал уникальным. Более мощным и сильным, способным трансформироваться и выдерживать колоссальные нагрузки. Но когда Эби заболела, Оливер почувствовал себя таким беспомощным. Он проводил в лаборатории дни и ночи. Не знаю, что он там делал, но вскоре он заявил, что может вылечить нашу дочь. И действительно, на время ей становилось легче, но потом…
Миссис Рэдгрейв покачивалась, словно пыталась убаюкать дремавшую Эби. Слёзы уже не текли по её щекам, но наполненные влагой глаза сверкали в полумраке вагона драгоценным светом. Миссис Пэкстер присела рядом. Мужчины продолжали слушать стоя.
– Головные боли Эби становились всё сильнее. Как и замкнутость Оливера. Он стал агрессивным и нелюдимым. Вспышки ярости происходили чаще, и он уже с трудом мог себя контролировать. Я пыталась получить хоть какие-то ответы, но Оливер вёл свои записи только в лаборатории и не подпускал меня к ним.
– Записи? – прервал рассказ мистер Уинтерфорд. – Они здесь?
– Да, – вздохнула миссис Рэдгрейв, бросив взгляд на рассыпанный по столу пепел. – Теперь, наверное, мы можем их посмотреть.
Миссис Рэдгрейв уложила дочку в постель и вернулась в гостиную с деревянной шкатулкой в руках. Она поставила вещицу на стол и села напротив. Четыре колёсика с цифрами на полированной крышке представляли собой кодовый замок.
– Я не знаю код, – пожала плечами миссис Рэдгрейв. – Может день рождения Эби?
Она набрала цифры, но шкатулка осталось запертой.
– Попробуйте свой день рождения, – предложила миссис Пэкстер.
– Не думаю, что это сработает, – тихо произнесла миссис Рэдгрейв, набирая код.
Но тут же пружина щёлкнула, и крышка слегка подпрыгнула. Изумлённая миссис Редгрейв открыла шкатулку. Внутри находился стандартный прибор для воспроизведения записи движущихся изображений. Двояковыпуклая линза, отливающая бирюзой, с держателем из слоновой кости соединялась несколькими рядами шестерёнок с контейнером для цилиндров памяти. В них содержалась небольшая по продолжительности чёрно-белая запись. К внутренней стороне крышки крепился футляр с перламутровыми цилиндрами.
– Вы позволите? – мистер Уинтерфорд обратился к растерявшейся миссис Рэдгрейв.
Он не раз пользовался таким прибором, когда собирал и записывал информацию по очередной сделке. Мистер Уинтерфорд вынул из футляра первый цилиндр и закрепил его в контейнере, защёлкнув с двух сторон фиксаторами. Опустив рычаг, он откинулся на спинку стула. Шестерёнки завертелись. Линза наполнилась светом и над ней возникла полупрозрачная картинка. Затем картинка ожила. Пассажиры увидели взволнованное лицо мистера Рэдгрейва в лаборатории. На заднем фоне маленькая Эби полулежала на высоком кресле в подобии шлема, опутанного множеством проводов. Мистер Рэдгрейв, словно обращаясь ко всем присутствующим, произнёс:
– Я пока не знаю, как это объяснить, но мозг Эби испускает сильное электромагнитное излучение. Оно не похоже ни на что, известное науке. Ни живые существа, ни механизмы на дают такого диапазона частот. Я уверен, что болезнь Эби связана именно с этим. Но как? Не могу себе представить.
Линза погасла. Мистер Уинтерфорд закрепил второй цилиндр и вновь запустил прибор. На сей раз мистер Рэдгрейв выглядел воодушевлённым. Эби по-прежнему находилась в кресле, но вокруг неё была металлическая конструкция, напоминающая огромную паутину.
– Я построил для Эби механизм, который назвал «Кокон». Он создаёт магнитное поле, которое блокирует её собственное излучение. Головная боль проходит, но эффект не закрепляется надолго. Использовать его можно только в лабораторных условиях. Пока. Надеюсь мне удастся разработать более компактную модель.
На следующей записи мистер Рэдгрейв казался растерянным и дёрганным.
– «Кокон» больше не помогает. Кажется, даже наоборот, от него стало только хуже. Возмущение распространяется с ещё большей силой и не известно на какое расстояние. Даже в самом дальнем углу лаборатории приборы фиксируют ту же частоту, что и рядом с Эби. Лекарства притупляют боль, но судя по показателям, она всё равно её чувствует. Я не знаю, как помочь собственной дочери.
На последней записи мистер Рэдгрейв выглядел очень возбуждённым и, казалось, был немного не в себе.
– Я был таким дураком! Эби не источник, а своеобразный ретранслятор. В ней накапливается и усиливается электромагнитное излучение, испускаемое всем вокруг. Приборами, механизмами, возможно даже солнцем и планетой. Чем сильнее поле вокруг неё, тем больше ответная реакция её мозга.
Мистер Рэдгрейв нажал несколько рычагов и подошёл ближе к лежащей в кресле Эби. Пассажиры увидели в его руках револьвер. Миссис Рэдгрейв пошатнулась и схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Мистер Рэдгрейв продолжил свою речь.
– Сейчас я усилил магнитное поле вокруг Эби. Его свойства удивительны.
Рука мистера Рэдгрейва поднялась, направив оружие в сторону Эби. Прозвучал гулкий выстрел. Но мистер Рэдгрейв, улыбаясь, сделал шаг вперёд и указал на висящую в воздухе пулю.
– Я отключаю поле. Вуаля! Пуля, хоть и слегка покорёженная, падает на пол. А самое главное – я думаю, что знаю, как помочь Эби! Мы переедем на побережье, подальше от городов, фабрик и машин. Туда, где не будет такого количества механизмов, как в этой сумасшедшей карусели прогресса под названием Эдвардбург. На природе, в окружении лесов и полей, Эби пойдёт на поправку. Я уверен, скоро всё наладится.
Последняя запись кончилась, и мистер Уинтерфорд услышал за спиной всхлипывания. Он встал. Нахмурившись, сделал несколько шагов, стукнул тростью об пол и произнёс:
– Мы и есть пуля.
– И часы остановились, как только мы въехали в тоннель, – подхватил мистер Пэкстер.
– О чём вы говорите? – сквозь слёзы крикнула миссис Рэдгрейв.
– Эби и есть причина. Записи вашего мужа ясно дали понять, насколько велики её способности. Теперь они стали опасны и даже смертельно опасны.
Мистер Уинтерфорд смотрел перед собой на рассыпанный по столу прах мистера Рэдгрейва.
– Мы застряли, как эта пуля, – мистер Уинтерфорд указал рукой на прибор. – Вокруг нас образовалось сильнейшее электромагнитное поле, и Эби каким-то образом его усилила до размеров целого поезда. Может быть даже весь поезд является этой самой пулей, а мы запертый внутри сердечник.
– Не смейте! Я не позволю вам обвинять в этом Эби! – крикнула миссис Рэдгрейв, захлёбываясь в рыданиях.
– Эби всего лишь маленькая девочка! – миссис Пэкстер подскочила к плачущей женщине и встала между ней и мистером Уинтерфордом. – И если вы хоть пальцем её тронете, я разделаю вас ножом для бифштекса!
– Я не собираюсь никого осуждать, но в словах мистера Уинтерфорда есть смысл, – успокаивающе обратился к жене мистер Пэкстер. – Мы с отцом думали купить участок под виноградники в этой части континента. Тепла и света здесь вполне достаточно, но оказалось, что почва так сильно насыщена железом и алюминием, что о выращивании винограда можно и не мечтать.
– И при чём тут Эби?
– Возможно, всё дело в этих горах? – словно пытаясь оправдать девочку, произнёс мистер Пэкстер.
– Насыщенные железом они как гигантский магнит, – подхватил мистер Уинтерфорд. – А поезд затянул её в эту ловушку. И нас заодно.
– Так может вы придумаете, как из неё вырваться? – оживилась миссис Пэкстер.
– Не уверен, но есть идея, – мистер Уинтерфорд осторожно подошёл к миссис Рэдгрейв. – Вы могли бы поискать в вещах мужа что-то, связанное с его экспериментами: схемы, записи, приборы? Что угодно.
Миссис Рэдгрейв качнула головой в знак согласия и удалилась в купе.
– Что вы задумали? – спросила миссис Пэкстер.
– Вы же видели запись. Нам нужно воссоздать подобие этого «Кокона», чтобы изолировать Эби от воздействия излучения.
– Но он же сказал, что это не помогает, – миссис Пэкстер махнула рукой в сторону прибора.
– Это не помогает Эби избавиться от её недуга, но нам и не надо пытаться исцелить её. Лишь временно блокировать усиливающее воздействие. Мы вырвемся из тоннеля и выключим «Кокон».
– Звучит довольно разумно, – вступился мистер Пэкстер.
– Но это может быть опасно. В первую очередь для Эби.
– Других предложений у меня нет, – пожал плечами мистер Уинтерфорд.
– Кажется я что-то нашла, – из купе выглянула миссис Рэдгрейв. – Но мне нужна ваша помощь.
Через минуту мужчины втащили в гостиную увесистый чемодан с небольшим навесным замком, от которого у миссис Рэдгрейв не было ключа.
– Придётся действовать грубой силой, – отдышавшись произнёс мистер Уинтерфорд. – Прошу вас, мистер Пэкстер.
– Ну, разумеется, – иронично ответил тот.
Обломок крыши вагона прекрасно подошёл в качестве рычага, и мистер Пэкстер, обмотав один край железного фрагмента льняной салфеткой, сорвал замок. В чемодане оказалось несколько дневников с записями экспериментов мистера Рэдгрейва, опутанный проводами шлем, виденный пассажирами на записи, и несколько приборов с рычагами, вентилями и кнопками. Во всём этом нужно было попытаться разобраться, чтобы иметь хоть какую-то надежду выбраться из ловушки, в которую собравшиеся здесь невольно угодили.
Пока мужчины изучали записи и принцип работы прибором, миссис Рэдгрейв лежала рядом со спящей дочерью и гладила её по голове. В дверь купе тихонько постучали.
– Простите, но я подумала, что для этого сейчас самое время, – на пороге стояла миссис Пэкстер с бутылкой вина в руках.
– Хорошее вино, – сказала миссис Рэдгрейв, пригубив золотистый напиток.
– И стоит того, чтобы потратить на его сохранение довольно внушительное приданное.
– О! – не удержалась миссис Рэдгрейв и сделала ещё глоток. – Согласна.
Миссис Пэкстер улыбнулась и подлила в бокалы ещё вина.
– Я так устала от всего этого, – миссис Редгрейв опустила глаза. – Сходить с ума от беспомощности, невозможности избавить её от боли, бояться, надеяться, разочаровываться и снова надеяться. Оливер мучал себя и меня, не говоря уж про Эби. Бессмысленные эксперименты… Эби была как лабораторная мышка.
– Вам столько пришлось пережить. Мне очень жаль.
– Я так боюсь за неё. Думаете у нас получится?
– Нам придётся попробовать, – миссис Пэкстер обняла миссис Рэдгрейв одной рукой и положила голову ей на плечо.
После короткого стука в дверях показался мистер Пэкстер.
– Кажется, у нас всё готово.
Женщины прошли в гостиную. Подсоединённые приборы мигали разноцветными лампочками.
– Мы попробуем использовать в качестве «Кокона» сразу весь вагон, – начал мистер Уинтерфорд. – Электричество всё ещё есть, так что с источником питания проблем не возникло. Осталось только надеть эту штуку на Эби и готово.
– Может быть стоит как-то проверить? – шагнула вперёд миссис Пэкстер.
– Без девочки это будет бесполезно, – развёл руками мистер Уинтерфорд. – Нам ведь нужно именно её поместить в блокирующее поле.
– Нет, – твёрдо сказала миссис Рэдгрейв. – Я не согласна. Всё это похоже на какое-то нелепое орудие пыток.
– Мама, – слабый голос Эби прозвучал за спиной миссис Рэдгрейв. – Я хочу попробовать.
– Солнышко, – миссис Рэдгрейв обняла дочь. – Ты не знаешь, о чём говоришь. Да никто из нас не знает, что из этого выйдет, и насколько это опасно.
– Мамочка, мне здесь плохо. Я хочу поскорее выйти на улицу.
Миссис Рэдгрейв закивала, роняя слёзы. Она подняла Эби на руки и отнесла на стул. Всё ещё плача, надела шлем с проводами и поцеловала бледные руки дочери.
– Я буду рядом. И если что-то пойдёт не так, мы сразу же это остановим.
Девочка кивнула. Миссис Рэдгрейв отступила на пару шагов и приложила руки к груди. Эби, устроившись на стуле, положила руки на подлокотники. Переплетение проводов и подсоединённые к вагону клеммы создали не кокон, а скорее хаотичную путаницу нитей растрёпанного клубка. Мистер Уинтерфорд потянул за рычаг. Щелчок и монотонное гудение приборов заставило пассажиров взволнованно поёжиться.
– Ты готова? – обратился мистер Уинтерфорд к Эби.
– Да, – твёрдо ответила она.
Мистер Уинтерфорд выкрутил ручку на максимум. Гудение усилилось. По проводам побежали маленькие золотистые искорки. Все пассажиры почувствовали нарастающую вибрацию. Эби сидела на стуле с закрытыми глазами, напряжённо сжав подлокотники до белизны костяшек. Шум превратился в отвратительный металлический скрежет. Оставшиеся лампочки фейерверком взорвались, на мгновение осветив трясущийся и ревущий вагон. Разноцветный вихрь вырвался из груди истошно кричавшей Эби. Он поднял людей в воздух и укутал обездвиженные тела, пока всё вокруг них сминалось и превращалось в бесформенное нагромождение обломков, ещё недавно называвшихся поездом.
***
Уже к вечеру жителей континента потрясла страшная новость. Все газеты по обе стороны Флуктуанских гор пестрели крупными заголовками о крупнейшем за всю историю железнодорожного транспорта крушении поезда в Королевском тоннеле. Причиной трагедии прибывшие на место аварии инженеры называли сильнейший взрыв парового котла, который в условиях замкнутого пространства тоннеля, стал настолько разрушительным, что вопрос о возобновлении движения по этому маршруту будет решаться специально созданной комиссией. Настоящим чудом репортёры назвали пятерых выживших пассажиров, отделавшихся небольшими царапинами и ссадинами. Имена и места жительства выживших, по их просьбе, остались неизвестны для широкой публики.
Неделю спустя супруги Пэкстер в сопровождении мистера Уинтерфорда прогуливались вдоль просторной бухты Каслвудского залива, увлечённые разговорами о планах на будущее. На высоком берегу за их спинами виднелась небольшая гостиница, в которую съезжались туристы, мечтающие понаблюдать за китами прямо с берега.
В конце беседы мужчины протянули друг другу руки.
– Спасибо, что согласились представлять интересы моей семьи, – мистер Пэкстер пожал руку мистеру Уинтерфорду.
– Спасибо, что дали соловью шанс, – подмигнула миссис Пэкстер.
– Муравьи всегда найдут, чем себя занять, – мистер Уинтерфорд приподнял шляпу в знак прощания и направился в сторону гостиницы.
Птичий гомон не умолкал здесь во все сезоны года. Джентльмен приблизился к скамейке, расположенной почти у самого обрыва. Он присел рядом с женщиной, державшей на коленях сонную девочку.
– Как чувствует себя Эби? – спросил мистер Уинтерфорд.
– Сегодня немного лучше, спасибо, – мягко произнесла миссис Рэдгрейв.
Эби шла на поправку. Эта скамейка с видом на океан стала её любимым местом. Облака отражались в спокойных водах залива, отчего небо казалось бесконечным. Приплывающие сюда вслед за треской гиганты купались в облаках, рассекая зеркальную гладь. Девочка часами могла смотреть на китов, выпрыгивающих из воды и выпускающих в воздух целые букеты прохладных брызг. Глядя на это исполинское представление, Эби не чувствовала ни боли, ни усталости.
– Мне придётся задержаться в Каслвуде, – слегка откашлявшись сказал мистер Уинтерфорд. – По делам. Вы не будете против поужинать со мной сегодня вечером? И с Эби, разумеется.
– С удовольствием, – улыбнулась миссис Рэдгрейв.
– Смотрите, киты в облаках, – шепнула Эби, указав рукой в сторону океана.
Автор: Валентина Полнова
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9038-kity-v-oblakah.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: