Найти в Дзене

— Пап, жди меня с роднёй жены. Нас будет 20 человек, едем к тебе на две недели

Я стоял у окна своего нового дома и смотрел на сад. Лёгкий ветер трепал занавеску, пахло краской и деревом. Мне было шестьдесят восемь, и я впервые за долгие годы чувствовал: это только моё. Дом, тишина, земля. Здесь не будет чужих криков, бесконечных просьб, обязанностей. Я хотел старости, в которой есть покой, книги, природа и огород. Именно в этот момент раздался звонок. — Пап, готовься, — бодро сказал Артём, мой сын. — Через час мы будем. Вся Лилина родня. Человек двадцать. Две недели проведём у тебя. Ты же рад? Он даже не спросил. Сказал и отключился. Я стоял с телефоном в руках и чувствовал, как моё новое счастье рушится. Я вспомнил, сколько лет собирал деньги на домик в деревне, как отказывал себе во всём. Вспомнил слова сына: «Дом покупать глупо, лучше бы отдал деньги нам». А теперь они едут сюда как в санаторий. Через час двор наполнился машинами. Дети визжали, взрослые вываливались с пакетами, сумками, ящиками пива. Артём командовал: — Пап, помогай разгружаться! Они вошли в д

Я стоял у окна своего нового дома и смотрел на сад. Лёгкий ветер трепал занавеску, пахло краской и деревом. Мне было шестьдесят восемь, и я впервые за долгие годы чувствовал: это только моё. Дом, тишина, земля. Здесь не будет чужих криков, бесконечных просьб, обязанностей. Я хотел старости, в которой есть покой, книги, природа и огород.

Именно в этот момент раздался звонок.

— Пап, готовься, — бодро сказал Артём, мой сын. — Через час мы будем. Вся Лилина родня. Человек двадцать. Две недели проведём у тебя. Ты же рад?

Он даже не спросил. Сказал и отключился.

Я стоял с телефоном в руках и чувствовал, как моё новое счастье рушится. Я вспомнил, сколько лет собирал деньги на домик в деревне, как отказывал себе во всём. Вспомнил слова сына: «Дом покупать глупо, лучше бы отдал деньги нам». А теперь они едут сюда как в санаторий.

Через час двор наполнился машинами. Дети визжали, взрослые вываливались с пакетами, сумками, ящиками пива. Артём командовал:

— Пап, помогай разгружаться!

Они вошли в дом, будто он их собственный. Лилия сразу сказала:

— Мы займём твою спальню. Там удобнее с малышом. А ты на диване перетерпишь.

Я молча смотрел, как они распоряжаются моими комнатами.

Ужин, который я в спешке сварганил из того что было — макароны и рис с соусом, вызвал у них лишь насмешки:

— Это всё? — скривился шурин. — Хоть бы мясо купил.

А наутро Лилия вручила мне список: подгузники, смеси, пицца, напитки, мясо для шашлыка. Потом Кирилл добавил: дай на бензин. Суммы росли. Я сидел ночью на диване, слушал храп непрошенных гостей и понимал, что из меня снова превращают банкомат.

Но вдруг во мне что-то изменилось. Я впервые почувствовал не только обиду, но и глухое сопротивление.

На третий день я вышел к калитке и встретил Зою Михайловну, соседку. Она принесла банку огурцов и, увидев толпу во дворе, покачала головой:

— Это не семья. Это использование.

Я молчал, но внутри будто вспыхнул свет. Она дала мне телефон племянника — юриста.

Утром я поехал в районный центр. В приёмной пахло бумагой и кофе. Юрист, Алексей Андреевич, внимательно выслушал меня, не перебивая. Я рассказал всё: от внезапного нашествия до бесконечных требований.

Он сказал твёрдо:

— Ваш дом — ваша крепость. То, что они делают, называется финансовым насилием. Хотят жить у вас, пусть платят, как в гостинице. Если ее согласны, то обязаны уйти.

Мы составили уведомление: проживание по 6 000 рублей с человека в сутки, за питание отдельно — по 1000 с человека в день, коммунальные — фиксированная сумма. Я подписал бумаги и впервые за многие годы почувствовал, что держу ситуацию в руках.

Когда я вернулся домой, вся толпа сидела в гостиной. Артём нахмурился:

— Пап, где ты был? Мы ждём продукты.

Я сел в кресло и спокойно разложил бумаги на стол.

— Я был у юриста. И вот условия вашего пребывания.

Тишина стала осязаемой. Лилия побледнела:

— Ты хочешь взять с нас деньги?

— Нет, — ответил я. — Я хочу, чтобы вы платили за то, чем пользуетесь. Это вам не отель «всё включено».

Крики начались мгновенно. «Ты предатель!» — «Мы семья!» — «Старик сошёл с ума!» Но я уже не боялся. Я видел перед собой не родных, а постояльцев, которые привыкли жить за чужой счёт.

— Ваш выбор, — сказал я тихо, но твёрдо. — Платите или уезжайте.

Через несколько часов чемоданы были собраны. Уезжали с шумом, с упрёками. Артём подошёл ко мне последним:

— Ты разрушил семью ради денег.

— Нет, сын, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Я просто перестал быть вашей дойной коровой.

Когда последняя машина выехала со двора, то наступила тишина. Настоящая. Я стоял на крыльце, вдыхал запах свежего воздуха и чувствовал, что моя прежняя спокойная вернулась.

Вечером пришла соседка Зоя и принесла кастрюлю борща. Мы сидели вдвоём на веранде, ели и молчали. И в этой тишине было больше тепла, чем в шумной толпе «родни».

С тех пор я понял простую вещь: быть одному — это не значит быть одиноким. Настоящая семья должна уважать твои границы и не должна жить за твой счёт. Теперь я каждое утро пью кофе на своей веранде, смотрю, как растут пересаженные мной огурцы, и думаю: «Мне шестьдесят восемь, и впервые за десятилетия я по-настоящему свободен».

Друзья! Ваше мнение важно: напишите в комментариях, как бы вы поступили, если бы ваши близкие решили использовать вас? Подпишитесь на канал и поставьте лайк!

Прочтите эти интересные рассказы: