Добрый день, уважаемые читатели!
Категории "стыда" и "вины" находят применение не только в культурных исследованиях, но и в психологии. Однако они обе неоднозначны по своему значению. Стыд обычно определяется как эмоциональное состояние, возникающее у индивида при осознании "неправильности" или "непристойности" своего поведения или внешнего вида. В основе стыда лежит зависимость от мнения окружающих, ближайшего круга ("мне стыдно, что меня увидели раздетого или не так одетого").
Вина, кажется, является чувством более глубоким, внутренним, предполагающим индивидуальную ответственность, прежде всего, перед собой. Таким образом, "стыд" и "вина" – это разные механизмы регулирования, которые формируются в культуре, и соотношение которых зависит от степени автономии человека от общества. Но предложенное 20-30 лет назад разделение человеческих обществ на "культуры стыда" (античная Греция и Япония) и "культуры вины" не получило подтверждения эмпирическим путём.
Подобная неопределенность наблюдается и в области психологии развития. Одна теория предполагает, что чувство стыда возникает в сознании ребёнка раньше, чем чувство вины. Вторая придерживается прямо противоположного взгляда, а третья, поддерживаемая известным американским психологом Майклом Льюисом (1992), утверждает, что эти чувства формируются одновременно. Частично это зависит от того, какая именно эмоция считается базовой, первичной тем или иным психологом.
В последнее время к экспериментальным исследованиям стыда и вины добавилась еще одна категория - смущение, а его личностный аналог – стеснительность. Если стыд и вина являются реакциями на серьезные личные провалы и нарушения правил, которые причиняют вред окружающим, то смущение – это просто эмоциональный дискомфорт, возникающий из-за нарушения менее значительных социальных норм (например, дресс-кода).
Степень стеснительности заметно различается у мужчин и женщин. Женщины чаще избегают (или им не позволяют) появляться обнаженными перед мужчинами, традиционно им приписывается повышенная стыдливость. Однако в чисто женском обществе (например, в бане) представительницы прекрасного пола испытывают меньше стеснения друг перед другом, нежели мужчины.
Мужская нормативная культура в этой сфере демонстрирует противоречия. Мужчинам следует скрывать свою наготу от женщин, в то время как стыдливость и стеснительность считаются "немужественными" чертами, особенно в общении с другими мужчинами. В архаичных мужских сообществах, таких как дома и союзы, мужчины разного возраста нередко ходят нагими, не испытывая смущения. У ряда племен демонстрация наготы используется как проявление доверия либо способ примирения после конфликта. Двойственное восприятие наготы, включающее элементы демонстрации в сочетании с повышенной стыдливостью, особенно характерно для мальчиков-подростков. До начала созревания мальчики обычно не стесняются друг друга, спокойно купаются нагими, позже ситуация изменяется.
Взгляд, воображение и изображение
Важнейший ключ к пониманию эволюции представлений о теле и гендерных стереотипах – это история искусства. Однако искусствоведческие исследования, посвященные истории тела, в основном сосредоточены на женщинах. В европейском изобразительном искусстве, за исключением античной эпохи, обнаженное женское тело фигурировало гораздо чаще мужского. С чем это связано?
Почти на протяжении всей истории человечества творцами и потребителями искусства были преимущественно, если не исключительно, мужчины, которых женское тело интересовало больше, чем мужское. Но дело, скорее, не в особенностях мужских предпочтениях, а в отношениях власти.
Как бы ни менялись религиозные и философские интерпретации маскулинности и фемининности, оппозиция мужского и женского строится по одним и тем же принципам: субъект-объект, сила-слабость, активность-пассивность, жесткость-мягкость. Главный постулат гегемонной маскулинности: мужчина ни в чем не должен уподобляться женщине и обязан всегда оставаться субъектом, хозяином положения – находит отражение и в изображении мужского тела, которое должно быть в движении. Пассивная, расслабленная поза делает мужчину уязвимым, "женственным". Женской красоте и изяществу соответствуют мужские конструкции власти: мужчина определяется своими поступками, а женщина – своими природными качествами.
В европейской живописи Нового времени женское начало чаще всего предстает в роли покорной натурщицы, обнажающейся для взгляда художника, а заодно и всех, кто будет любоваться картиной — прежде всего, мужчин. Обнаженность женщины служит символом ее подневольного положения в обществе. Даже в сценах, изобилующих откровенной эротикой, женщины не столько испытывают собственные желания, сколько призваны возбуждать и удовлетворять мужское воображение.
Другими словами, обнаженное женское тело — это дозволенный объект мужского взгляда, в то время как мужчине дана привилегия "смотреть". Суть можно свести к следующему: мужчины действуют, женщины – предстают. Мужчины смотрят на женщин. Женщины наблюдают за собой, в то время как на них смотрят. Это определяет не только большую часть отношений между мужчинами и женщинами, но и то, как женщины относятся к самим себе.
Феминистская критика неоспоримо доказала, что мужское восхищение женской красотой легализует и укрепляет господство мужчины над женщиной. Художник пишет обнаженную женщину, потому что ему нравится на нее смотреть. А затем он вкладывает ей в руки зеркало, нарекая картину "Тщеславие". Таким образом он одновременно исполняет и обосновывает собственные желания и морально осуждает позирующую ему женщину за присущий ей нарциссизм.
А что же мужчины? Как они представляли и отображали собственное тело? Читайте продолжение в следующих статьях.
Поддержать канал автору на мечту можно здесь:
Для новых материалов подписывайтесь на канал:
Ставьте лайки и комментируйте
Читайте также: