Да, Мэри потратила немало сил, чтобы стереть из памяти дочери те ужасающие подробности, невольной свидетельницей которых она стала! Так много, что сейчас, смотря во встревоженное личико Эйвери, требующее немедленных ответов, ощущала смесь отчаяния и досады – ее дар все же прорвался наружу, потянув за собой и не самые приятные воспоминания о первых годах жизни.
Вернувшись в Дублин и окончательно обосновавшись в его пригороде в милом и уютном домике, приобретенном Маргарет для сестры и племянницы, Мэри буквально не отходила от дочки. В первое время они даже спали вместе, крепко обнявшись и завернувшись в теплое пуховое одеяло. Тогда-то молодой женщине и пришлось впервые столкнуться с даром (или проклятием?) Эйвери – кошмарами, в которых к ней приходили умершие, наперебой требуя внимания и рассказывая свои подчас ужасающие истории. Видя, как малышка стонет и мечется в постели, она решилась проникнуть в ее сны и сразу же провалилась в наполненный жуткими призраками мир, требующий у ничего не понимающей девочки признания и даже помощи. Тогда Мэри впервые задумалась о том, что ее собственный, так неожиданно проснувшийся в критической ситуации дар вовсе не случайность, а нечто древнее, дремлющее в их крови до поры и времени, чтобы потом явиться во всей красе. И способности, которые, если уж честно, до сих пор изрядно пугали ее, не идут ни в какое сравнение с тем, что пробудилось в Эйвери. В силу выпавших на долю малышки испытаний, или таков и был изначальный план Всевышнего, какая сейчас разница!
В течение нескольких недель Мэри внимательно наблюдала за дочерью, подмечая каждое проявление ее дара и с горечью пришла к неутешительному выводу – если ничего не сделать, кроха никогда не сможет жить нормальной жизнью! Она легко могла подойти к незнакомому человеку и начать рассказывать о его жизни и… смерти. Приняться разговаривать с животными. Показать места, где похоронены те или иные люди и даже поведать об их последних минутах. И это были еще лишь крупицы из стремительно развивающихся способностей девочки! Казалось, присутствие матери играло важнейшую роль в ее становлении и сейчас она стремительно наверстывала упущенное, развиваясь такими темпами, что Мэри становилось страшно. Решение пришло само собой – поставить печать, закрывающую выход способностей. Только так можно было уберечь Эйвери и позволить ей жить обычным, веселым и любимым ребенком. Взрослеть и мечтать о вполне типичных для девчонок вещах: нарядах, танцах и первой любви.
Но, как оказалось, запечатать прорвавшееся не так и просто. Мэри потратила почти полгода на то, чтобы шаг за шагом вычистить все и закрыть бьющий из Эйвери фонтан. И она добилась своего! Кошмары отступили навсегда. А вместе с ними схлынули голоса, картинки и образы, как и память о первых пяти годах своей жизни, проведенных в самых жутких условиях. О последнем Мэри размышляла не единожды, не в силах лишить дочку принадлежащих ей воспоминаний. Но когда в разговоре то там, то тут стали проявляться ужасающие подробности той жизни, о которых Эйвери говорила между делом, материнское сердце не выдержало, и она запечатала и их. Единственное, что оказалось неподвластно Мэри – видение скорой смерти. Как она ни старалась, девочка продолжала замечать предвестников завершения жизни. Но в сравнении со всем остальным это были крупицы, с которыми можно было научиться жить. И Мэри научилась!
И вот сейчас, спустя только лет и затраченных усилий, ее выросшая в очаровательную девушку кроха столкнулась с чем-то, чему пока не имела объяснений, но безошибочно чувствовала – мама может помочь.
- Милая, - начала Мэри, взяв дочь за руку, - я не знаю, откуда все это взялось – оно всегда было в тебе и во мне, но…
- Мама, ты можешь сделать для меня одну вещь? – затуманенный размышлениями взор Эйвери обратился к Мэри.
- Конечно, дорогая.
- Тот человек… которого я спасла… Я не знаю, выжил ли он. Сходи на рынок – дурные вести разлетаются быстро и там уже наверняка вовсю сплетничают о случившемся. Я должна знать, как он. Та черная штука в его спине… сгусток… он сам собой не исчезнет бесследно. Нужно попробовать помочь.
Внутри Мэри все оборвалось. Она хотела было отказать под самым благовидным предлогом, но не смогла. Что-то в глазах дочери заставило ее молча кивнуть. Что-то безвозвратно изменилось в Эйвери. И теперь уже ничего не будет по-прежнему.
- Хорошо, - она кивнула. – А ты останешься здесь, приведешь себя в порядок и немного отдохнешь.
- Только ты поторопись, пожалуйста, - Эйвери встала из-за стола, намереваясь подняться в свою комнату, но вдруг обернулась. – Почему ты печалишься, мама? Я сделала что-то нехорошее?
- Нет, нет, милая, что ты! – Мэри поспешила обнять дочь. – Ты ни в чем не виновата и вела себя очень храбро! Не каждая способна на такое.
- Ты не понимаешь, мама, - голубые глаза смотрели прямо и без утайки, - я люблю его. С первого и до последнего вздоха.
- Иди, милая.
Мэри спрятала глаза, не найдясь, что ответить, но ее сердце затопила едкая тоска по той малышке, которой Эйвери уже никогда не будет. Смахнув слезинки, она взглянула на себя в зеркало, и направилась наверх по лестнице, чтобы сменить домашнее платье на нечто более подходящее выходу в город.
Рынок кипел от новостей! На каждом углу шушукались между собой кумушки, то и дело всплескивая руками и делая огромные глаза. Напрямую спрашивать о причинах столь бурных эмоций Мэри не хотелось, и она бесцельно бродила между рядами, прибиваясь к разным группкам.
- Яхта вдребезги! Даже обломков ее на поверхности не осталось! – таинственным шепотом сообщил мясник своей обращенной в слух покупательнице, заворачивая во второй слой промасленной бумаги свежий кусок окорока
- Такого не может быть, Яков, - удивилась та. – Море никогда не забирает всего!
- Вот тебе крест, Фиа! Тут, видимо, без дьявола не обошлось. Недаром, в эти скалы никто в здравом уме не заходит. Жену-то его сразу на дно утянуло и до сих пор тело не нашли, а он чудом выжил. Да вот только…
- Не тяни, - женщина убрала покупку и просто изнывала от нетерпения. – Рассказчик из тебя негодный, Яков.
- Только ходить он уже не будет никогда. Так говорят. Когда его мужики нашли, то сразу на телегу погрузили и отправили в город. Может пока грузили и повредили там чего…
«Та штука в спине» - вспомнила Мэри слова дочери и похолодела.
- Осмотрели его и вердикт вынесен – ходить он не сможет, - торжественно закончил мясник, наслаждаясь реакцией своей покупательницы.
- Какая трагедия, - всплеснула та руками. – Такой известный, добрый и щедрый человек! Детишек ему Господь не дал, так и жену-красавицу забрал, еще и лишив права своими ногами ходить. Вот же беда!
- О ком вы говорите? – не выдержала Мэри.
Мясник посмотрел на нее, как на умалишенную.
- А вы разве не слышали? Сегодня на скалах разбилась яхта «Полли», а ее капитан Билл Коган навсегда остался калекой.
- Доктор Билл Коган?
- Он самый, - кивнула Фиа. – До чего же хороший человек и такая судьба выпала. Он же меня когда-то спас…
Но Мэри уже ничего не слышала. Сгорбившись, она шла прочь с рынка, недоумевая фортелям, которые раз за разом выкидывает судьба. Тот самый человек, который помог появиться на свет Эйвери, стал ее судьбой… Невозможной судьбой, хотелось ей добавить! Калека старше ее на более, чем двадцать лет, вряд ли составит счастье молодой красивой девушки, грезящей о любви и семье. Но почему-то Мэри была уверена – Эйвери это не остановит!
*******
- Верховный? Разрешите приблизиться?
Пряча глаза, Распорядительница стояла на пороге светлой комнаты, не решаясь и шага ступить дальше без данного на то разрешения.
- Чем обязан твоему визиту? У нас что-то не ладно?
Седой мужчина отвлекся от изучения каких-то записей и перевел на гостью полный тревоги и вселенской любви взгляд.
- Нет, нет. Все идет в соответствии с утвержденными планами. Первозданные ознакомлены со всеми новыми инструкциями, а Высшие строго соблюдают предписания и не допускают изменений в судьбах подопечных, - торопливо ответила она.
- Тогда что?
Верховный слишком хорошо знал Распорядительницу, чтобы понимать – она растеряна и готова на многое, лишь бы скрыть истинную причину своего визита, но даже ей было ясно, что это невозможно. Обычно горящий взор сменился на тусклое свечение, а горделивая осанка просела под свалившимся на ее плечи грузом. Мужчина отложил записи, откинулся в кресле и тут же от пола отделилась пушистая белоснежная масса, юркнувшая ему под ноги. Верховный крякнул от удовольствия, вытянув затекшие конечности, и задумчиво погладил длинную бороду.
- Говори.
- Вот, - решилась она, вынув из кармана платья небольшой сверток, опечатанный витыми нитями со штампом Высших.
- Что это?
- Петиция, поданная и подписанная 90% Высших, что делает ее обязательной для вашего ознакомления, согласно закону 5 000 325 и пункту…
- Остановись, - с досадой перебил ее Верховный, сетующий на разведенную в их ведомстве бюрократию, - я помню эти пунктики лучше тебя. Давай сюда.
Распорядительница подошла и вложила в протянутую руку сверток, который сразу же развернулся во внушительный по объему и размерам пакет прямоугольной формы.
- Ты же знаешь преамбулу? – добродушное, покрытое морщинами лицо еще больше сморщилось, предчувствуя необходимость изучить кипу представленных документов вне очереди.
Верховный никогда не тяготел к работе с бумагами. Вот Антипод, да! Здесь он был в своей стихии и умудрялся отыскать малейшее несоответствие или описку. А потому и составлял новые акты он просто превосходно! Замены в этом деле ему не было. А вот Верховному всегда лучше давались иные вещи. Он тяжело вздохнул, надеясь, что Распорядительница его не подведет.
- Да, я владею вводными данными, - на лице Верховного отразилось облегчение, и она продолжила. – Высшие просят вас помиловать тех двоих и не доводить проверку до завершения. Они наблюдают за проектом денно и нощно и считают, что все уже ясно – эти двое действительно совершили прорыв и отбыли свое наказание с достоинством. В петиции изложена просьба о помиловании и возможности возвращения сюда до завершения срока либо позволения прожить остаток отведенных лет в человеческих телах в радости.
Женщина замолчала и в зале повисла тишина. Верховный поднялся и, тяжело ступая, приблизился к ней.
- Ты тоже так думаешь? – его голос был наполнен добротой и мягкостью, но она не обольщалась.
Больше всего на свете Распорядительница боялась этого вопроса. Она, поставленная над всеми для соблюдения установленного порядка, не обладала такими ненужными качествами как жалость, милосердие или сочувствие. Но история этих двоих, задуманная в назидание остальным, обрела какое-то новое значение для касты Высших. Обычно равнодушные ко всему, кроме своих прямых обязанностей, они следили за людскими судьбами обоих отступников так рьяно, что дозрели до составления петиции. Неслыханного события среди Первозданных!
- Я, я, я… - ее голос задрожал от напряжения, а глаза заметались по комнате в поисках несуществующей подсказки.
- Да, оставь ты ее, - голос за спиной невозможно было спутать ни с кем другим – только Антипод говорил так снисходительно и одновременно дружелюбно. – Она трясется как осиновый лист! А документик-то презабавный.
Обойдя Распорядительницу с насмешливым реверансом, он легко поднял кипу бумаг и молниеносно пролистал их до самой последней, хмыкая и хихикая в процессе.
- Я не просил тебя вмешиваться, - нахмурился Верховный.
- О, это же наш совместный проект, и я должен знать, что происходит. Впрочем, я могу рассказать гораздо больше вашего – он уже выплеснулся за пределы человеческих жизней.
Говоря это, Антипод точно рассчитал каждое слово и на полную потешался над вытянувшимся лицом Распорядительницы, в ужасе ищущей, что именно во вверенном «королевстве» она упустила, и покрасневшим Верховным, предчувствующим очередную порцию проблем.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650