- Роби, слушай, сынок, как ты отнесёшься к тому, что мы с твоим отцом разъедемся? Я пока не говорю, что это может будет завтра или вообще будет, просто спрашиваю твоё мнение, - Нина кормила сына обедом, присев напротив него, наблюдая за тем, как тот аппетитно ест.
- Вы собрались развестись? – Роберт задал вопрос не так, словно бы это было бы что-то важное и, что возможно могло бы изменить и его жизнь, а так, будто бы это была сущая безделица, что-то совсем обыденное, что происходит каждый день.
- Нет, мы не обговаривали пока этот момент с отцом, - Нина выпрямилась, убрав руки со стола, чуть засуетившись при этом, - просто хочется услышать твоё мнение в этом вопросе.
- В каком? – Роберт продолжал есть, - стоит ли вам развестись? Вот интересно, у нас в школе была девочка, я с ней дружил и иногда мы с ней переписываемся. И вот она мне пишет, что с матерью отношения у неё не ладятся. Та когда-то спросила, что делать у дочери, нужно ли разводиться. Ребёнку было лет может шесть или семь на тот момент, но почему-то мать решила у неё спросить мнения, чтобы принять решение. Дочь, конечно, поддакивала матери, короче говоря, женщина развелась с мужем, но свою личную жизнь так и не утроила, а отец моей знакомой погоревал чуток и женился снова. Так вот мать теперь периодически дочери напоминает, что это якобы она посоветовала ей уйти от отца.
- Это к чему ты, сынок? – не поняла Нина.
- Просто вспомнилось в тему, - Роберт отодвинул пустую тарелку, которую тут же подхватила Нина, поднявшись следом, чтобы убрать грязную посуду в раковину, заодно захватив кружки для чая, - я не собираюсь тебя обвинять ни в чём, я просто спрашиваю, как бы ты отнёсся к нашему разводу?
- Не знаю, мам, раньше всегда думал про себя, чего вы не разведётесь. Это было в городе, когда вы постоянно кричали друг на друга, ругались, в доме вечно было напряжение и скандалы, а сейчас ситуация изменилась. С приездом в Зябликово мы словно бы лучше стали жить, не знаю, как-то спокойнее, что ли. Ты работаешь сутки, отец занят на работе, ему там нравится, вы даже вечерами не кричите друг на друга.
- И то верно, но может это всё потому, что твой отец просто на меня внимание не обращает? Может ему просто стало плевать на меня?
- А раньше обращал, поэтому вы ругались?
- Не знаю, - Нина пожала плечами, - это дело взрослое, конечно.
- Ты про эту Асю, мам? Это взрослая тема?
- Вот так так, - удивилась Нина, - ты в курсе? Ничего от молодёжи не утаишь, ну раз знаешь, скажи и своё мнение.
- Мне Василина рассказала, она подслушала, как две соседки обсуждали моего отца и эту Асю. Так вот, мы с Васей думаем, что батя не останется с Асей навсегда, если бы хотел, он давно бы ушёл от тебя к ней, да и вообще, что это за любовь странная, что батя раз и смылся из деревни? Мне кажется, что не бывает такого. Если бы он её любил, то и не расставался бы с ней.
- Маленький ты ещё, в твоём возрасте я тоже в любовь верила. У взрослых всё иначе, сынок, сложнее.
- Это вы всё усложняете, мам. Вон на деда посмотри, он вообще не переживает. А ты знала, что у него дамочка имеется? – с хитринкой в глазах спросил Роберт.
- У Захара Селовановича имеется подруга? – У Нины поползли брови вверх от удивления.
- Да, - Роберт заулыбался, - не знала? Я вчера видел, как он наряжался, галстук даже завязал, рубашку погладил, представляешь?
- И что за женщина?
- Не знаю пока. Это видимо секрет, я спросил, дед буркнул в ответ, что не моего ума дела и ушёл. Он ещё в тряпичную свою сумку, с которой всюду ходит, бутылку вина положил и коробку конфет.
- Вот старый ловелас, ты погляди-ка, и он туда же.
- А что, молодец, дед, одобряю, - с гордостью ответил Роберт.
- Сынок, ты мне так и не ответил про нас с отцом.
- Да, мам, что я могу ответить? Раньше да, хотел, чтобы вы развелись, сейчас у нас настолько всё спокойно и хорошо, что мы никогда так не жили, поэтому не хотелось бы, но делайте, как вам нужно, самое главное меня не трогайте. Если что, я отсюда не поеду никуда, меня у деда оставляйте и устраивайте свою жизнь, как хочется.
- Как это у деда? А ты со мной не поедешь?
- Нет, мам, я из Зябликово никуда не собираюсь, мне тут хорошо. Меня деду оставляйте. Если ты хочешь, чтобы я с отчимом жил, то точно нет, с чужими мужиками я жить не стану.
***
Сентябрь выдался тёплым. В огород Захар никого не пускал. Сам собирал урожай, уверенный в том, что его родственники могут нарушить что-то и сделать не так, как ему нужно.
Даже в подпол спускался сам, не доверяя побелку ни сыну, ни его жене. А вот на крышу со своим ревматизмом подняться ему было сложно, поэтому тут пришлось уступить дело молодым.
Обследовав чердак, Владимир сообщил, что две балки полностью сгнили и нужно бы их поменять, к тому же залатать крышу не получится, там наклёвывается ещё несколько таких же повреждений и лучше будет, если они всю крышу перекроют новыми материалами.
- Металлочерепицу, бать нужно, куда этот шифер латать, да и не современно уже. Черепица лучше будет, - заверял Владимир.
- Много ты понимаешь, - Семён присутствовал при данном споре, - во сколько это обойдётся, знаешь? Приехал тут богатей безработный, в копеечку вылетит эта крыша твоя.
- Так она и не на год, не на два, надолго останется, надёжная будет, к тому же можно под таким углом установить, чтобы над сенями снег не скапливался, чтобы сам сходил, как наметёт.
- Вот умник какой, так это все балки надо вновь устанавливать, а зима уже не за горами, - Семёну не нравилось ничего из того, что предлагал Владимир.
- Там делов-то не так уж и много, если всё закупить заранее, продумать, то можно неделей обойтись, не больше. Возьмёшь отпуск на своей ферме, быстро мы всё сделаем.
- Ты погляди-ка, бать, он за всех всё решил, - Семён посмотрел на отца, ожидая его решения.
- Дело говорит, Володька, - Захар хлопнул себя по колену, - я и сам давно об этом думал, да мозговал, а теперь вон сколько мужской силы образовалось, так почему бы её не использовать? Четыре мужика в доме всё же.
Материалы привезли в понедельник, а во вторник дело закипело, благо погода позволяла. Наверху чаще всего находился Владимир, который чувствовал себя на высоте вполне сносно и мог легко и быстро передвигаться.
Споров было предостаточно. То и дело Семён цеплял своего брата, уверяя всех вокруг, что он не так кладёт балку и не так берёт подаваемые ему материалы. И хотя сам возмутитель порядка не понимал, каким образом всё это делать, но в семье было принято давать советы даже при отсутствии понимания привольности действий.
А дело ладилось, несмотря даже на все крики и скандалы. К концу недели вся семья уже собралась, чтобы прибрать во дворе и пожарить шашлыки, дабы отметить такое важное событие в доме.
На семейный вечер Захар привёл свою даму, познакомив её со всеми. Маргарита Игнатьевна хоть и стеснялась незнакомого ей общества, но влилась в компанию, так как встретили её довольно хорошо.
Женщине было 58 лет. Про себя она рассказывала мало, одно только было понятно сразу, с двумя детьми, которых успела Маргарита воспитать за жизнь, толком не общается и со внуками не видится.
На вопрос, отчего в таком возрасте решила перебраться в деревню, сообщила, что и в молодости жила в похожей местности. Вот и потянуло со временем. Больше ничего у неё выпытать не получилось.
Женщина была на вид довольно миловидной дамой, утончённой и образованной. Большую часть жизни она работала в музыкальной школе, преподавала предмет сольфеджио.
В Зябликово ей уже предложили вести музыку, что её очень хорошо выручило, так как до пенсии оставалось доработать два года. Больше всего Маргарита Игнатьевна тянулась к Нине, стараясь помочь той на кухне.
Новая крыша привлекала внимание всех местных жителей. К забору то и дело подходили то одни соседи. То другие, чтобы уточнить, сколько Захар Селиванович отдал за такую красоту. Тот же, довольный и счастливый, что у него спрашивают, обязательно добавлял, что строительную бригаду нанимать не пришлось, делали всё его два сына.
Владимир тоже был предметом сплетен в деревне. Благодаря семье Зайцевых, всё Зябликово оживилось. Тем для обсуждения было достаточно. То тут, то там перемывали косточки то самому Захару, который когда-то нагулял пацанёнка, то Семёну, бегающему в Родниковое к понятно к кому, упоминали и Владимира, про которого было никому и ничего не известно.
После того, как крыша была сделана, Владимир не появлялся в доме своего отца. Несколько дней он не захаживал в гости, да и двери его дома были заперты на замок. Тревогу забил Роберт, который бывал с Василиной у своего дяди часто.
- Бать, чего-то дяди Володи нет дома, уже три дня, может ты сходишь, посмотришь?
- Смотался, видимо, - Семён махнул рукой, не придавая значения опасениям сына, - всё, себя показал, повыделывался, вот и смылся. Домой поехал, скорее всего.
- Почему тогда нам не сообщил? – настаивал Роберт.
- А чего он должен перед нами отчитываться? Кто мы ему?
- Семья, бать.
- Ой, я тебя умоляю, какая семья? Кто семья? Не было его столько лет, а тут объявился.
- И тебя не было, ты от этого же не перестал быть сыном моего деда. Бать, сходи, переживаю я.
Семён вздохнул, покачал устало головой, отправляясь на улицу, чтобы уже отвязаться от сына, делая вид, что там у него какие-то очень важные дела. Посидев некоторое время на лавке, он всё же поднялся и побрёл к дому Антонины, который недавно приобрёл его отец для своего второго сына.
Время было ещё не совсем позднее, на улице было светло. Коровы устало брели по дороге, периодически подгоняемые своими хозяевами, собаки то тут лаяли, детвора носилась на велосипедах или прохаживала толпой, используя последние тёплые деньки для своих игр.
На двери и правда был замок. Семён посмотрел в окна дома, обнаруживая внутри бардак, оставленный так, словно бы кто-то просто пока не собирался там прибирать, оставляя всё на потом.
- Володьку приглядываешь? – спросила соседка, опираясь о забор, - он тут давеча пропьянствовал всю ночь. Я за ним наблюдала в окно, так он всю ночь, словно сыч, на крыльце сидел и всё бутылку кверху поднимал, наутро встала, не было его. Я думала, что отсыпается, а нет, смотрю, замок снаружи, странно. Так три дня его уже и нет. Не знаю, куда это он отправиться решил?