[К началу книги / Предыдущая глава]
Глава 12
ГОРЫ АЛЬБОРЗА: Лейла и Тамар
Они вышли еще затемно.
Лейла не повела Тамар по дороге, а направилась вверх по склону, отыскивая почти невидимую в утренних сумерках тропинку.
На небольшой ровной площадке остановились.
- Вот тут мой наблюдательный пункт, - не без гордости улыбнулась Лейла. - Отсюда видно и дорогу, и всю деревню. Я наблюдала, как Поль привез тебя и проводил к моему дому, а затем уехал.
- Почему же ты не пришла сразу, если знала, кто твои гости?
- Потому что хотела убедиться, что за вами никто не увязался. Я просидела тут еще два часа, следя за любым движением на дороге. И когда поняла, что нежелательных визитеров не будет, спустилась к тебе.
Она шутливо толкнула Тамар в бок:
- Зато дала тебе немного подремать. Ладно, пошли, нам до города шагать часов шесть.
И они двинулись по видимой лишь Лейле тропинке, шедшей слегка под уклон.
Постепенно светало, но идти от этого легче не становилось. Следовало ступать медленно и осторожно. Земля под ногами была темная, каменистая, иногда предательски скользкая. Там, куда солнце не дотягивалось, лежали островки подмерзшей грязи, хрупкой, как тонкое стекло.
Тамар осмотрелась.
Ее окружали горы Альборза, тяжелые, мрачноватые, будто спросонья. Их бесснежные вершины лишь кое-где в расщелинах белели упрямыми свидетельствами прошлых холодов. Склоны был покрыты низким кустарником и голыми деревьями, а между ними жесткая, бледная трава, которая хрустела под ботинками.
Тишина была такой плотной и неестественной, что Тамар захотелось ее нарушить.
- Лейла, - позвала она.
- Да, - откликнулась ее спутница, ушедшая вперед шагов на 20.
- Может это дурацкий вопрос, но я до сих пор не знаю, как ты стала шпионкой.
Лейла обернулась.
- Ого! Вот это начало интервью! - она рассмеялась. - Я, конечно, могу рассказать, но потом мне придется тебя убить.
И вновь зашагала впереди. Над головой, высоко и медленно пролетела ворона, и звук от взмахов ее крыльев казался в этой тишине слишком громким. Тамар проводила птицу глазами.
- Я просто не понимаю, - продолжила она. - В твоей биографии, которую я читала, не заметно никаких возможностей для вербовки и тем более подготовки в Моссаде. Как это произошло? Когда?
- Ах, ма шери, ты все усложняешь, - ответила Лейла. - В действительности все довольно просто. Еще в Лондоне, когда я была студенткой, ко мне как-то обратилась приятная пожилая женщина с библейским именем Мириам, которая заведовала общинным центром в Голдерс-Грин. Она спросила, насколько мне важен тот факт, что я происхожу из еврейской семьи. Я ответила, что считаю себя скорее француженкой, чем еврейкой, но с интересом и уважением отношусь к Израилю. Хотела бы однажды там побывать.
Мириам сказала, что это замечательная срана. Не без недостатков, но прекрасная, мудрая и с чувством собственного достоинства. Мне этот ответ понравился, мы разговорились и постепенно подружились.
- Мириам работала на Моссад? - догадалась Тамар.
- Да, но тогда я об этом не знала, а она и не пыталась меня вербовать. Мы просто общались. Примерно через полгода, может через восемь месяцев я призналась ей, что встречаюсь с одним парнем. Он симпатичный, умный и, кажется, собирается мне предложить стать его женой. Только вот... он мусульманин из Йемена. И если я соглашусь, мне придется принять ислам. А ведь я даже в бога не верю.
Мириам выслушала и сказала, что раз я не набожный человек, то не будет большого греха, если я формально приму какую-то веру ради любимого человека.
Лейла вдохнула утренний воздух, он был холоден и чист. Пахло мокрой землей, прелыми листьями. Иногда доносится слабый, почти воображаемый аромат диких трав и кислых яблок, оставшихся под деревьями с осени.
- И как все это привело тебя в разведку? - нетерпеливо напомнила Тамар.
- Я призналась Мириам, что семья жениха очень неприязненно относится к Израилю и вообще к евреям. Это меня сильно беспокоило. Но она ответила, что это ни на что не влияет. Замуж-то выходишь не за семью, а за любимого человека. Если он важен для тебя, не спорь с его родственниками. Пусть себе думают, что хотят.
Но разве это не предательство с моей стороны, спросила я ее. Возможно, я и не образцовая еврейка, но примыкать к врагам Израиля мне кажется непорядочным и вообще неправильным. Мириам посмотрела на меня долгим мудрым взглядом, а потом сказала, что можно помогать Израилю, даже находясь среди его врагов. Однажды ты это поймешь, сказала она и больше ничего пояснять не стала.
- И что потом? - Тамар была захвачена этой историей.
- Ну,.. - Лейла неопределенно махнула рукой, - я действительно вышла замуж, приняла ислам, а после учебы мы уехали к мужу в Йемен, где, конечно, к моему еврейству отнеслись, скажем так, с подозрением. Но я последовала совету Мириам, ни с кем не спорила, послушно повторяла, что Израиль - ужасное незаконное государство, захватившее арабские земли. И тихо ненавидела себя за это.
Но однажды мне позвонила незнакомая женщина и предложила хорошую работу консультанта-политолога в международной аналитической фирме. Я съездила на собеседование, а в офисе меня ждала Мириам. И она просто спросила меня, готова ли я работать в израильской разведке.
- И что ты ответила? - зачем-то спросила Тамар, хотя ответ был очевиден.
- Мон дьё, да, конечно да! - рассмеялась Лейла. - Кто бы от такого отказался?
- Но что насчет подготовки? Как ее организовать, пока ты сидишь в своем офисе?
- Непросто, тут ты права, - согласилась Лейла. - Но фирма часто посылала нас на учебу в разные уголки Европы - на Кипр, в Грецию, в тот же Лондон. Официально я проходила месячный курс по повышению квалификации, а неофициально - тренировки по контрнаблюдению, шифрованию, безопасной связи, даже рукопашному бою.
Лейла снова обернулась и встала в комичную боевую стойку, подражая киношным героям. Тамар рассмеялась.
Тропа вскоре резко пошла вниз, заставляя напрягать колени и бедра, но примерно через километр выравнялась снова, и можно было продолжить разговор.
- А что же муж? - поинтересовалась Тамар. - Его не раздражали это частые поездки?
- Да что ты, еще как раздражали! Он все чаще устраивал мне безобразные сцены, требуя, чтобы я бросила свою глупую работу и сидела дома под его контролем.
Какое-то время Лейла шла молча, погрузившись в воспоминания. Тамар ее не торопила.
- Знаешь, он очень изменился, как только попал на родину, - наконец призналась Лейла. - В Лондоне это был милый, чуть застенчивый восточный юноша. Очень красиво ухаживал. Но попав в Йемен, моментально стал копией мужчин своего рода - домашним тираном, высокомерным, требовательным, желающим полностью меня контролировать. Когда я начала работать, все только ухудшилось. В общем... В конце концов мы разошлись и я уехала в Иран.
- Да уж, исламские мужчины те еще персонажи, - согласилась Тамар. - Ты видела, что о тебе писали в Иране, когда ты пропала?
- О, да! Что я шайтан-зан, женщина-демон. Презренная блудница, добывающая секреты через постель. Самый удобный для них способ объяснить поражение. Женщина не может быть умнее, сильнее. Если она их перехитрила, значит использовала свои женские чары.
Тамар подумала, что ведь такое отношение к женщинам в Иране существовало не всегда. При шахе в стране царили почти европейские порядки. И лишь с приходом радикального ислама иранские женщины перестали считаться людьми, а превратились в домашних рабынь, используемых для работы по хозяйству, удовольствия мужчины и размножения.
- Хотя, если честно, - добавила Лейла, - после развода у меня было всего двое мужчин. Один архитектор. Ах, если б ты знала, дорогая, как он был хорош собой, просто глаз не оторвать... Но его творческая натура все превращала в мелодраму. Из-за любого пустяка он впадал в депрессию, временами ему казалось, что за ним следят, а подчас он устраивал мне душераздирающие сцены ревности. В конце концов его истерики меня утомили и я ушла.
Лейла развела руками, как бы говоря, ну что тут поделаешь.
- А затем был военный. Не из КСИР, а армейский инженер. Тот был полной противоположностью архитектору. Внешностью не блистал, зато я наслаждалась его неразговорчивостью и каким-то истинно мужским спокойствием. Впрочем, вскоре отец нашел ему выгодную невесту из влиятельной семьи. На кону была карьера, деньги, место в генштабе. Ну и мой бравый офицер не смог отказать.
- Значит никаких "медовых ловушек"? - подначила ее Тамар, чтобы отвлечь от грустных воспоминаний.
На шпионском сленге "медовыми ловушками" называли специально подготовленных агентов, привлекательных женщин, в задачу которых входило соблазнение мужчин, обладающих ценной информацией. Такой трюк практиковали все разведки мира. Когда речь шла о безопасности страны, нравственные нормы уступали соображениям эффективности.
- "Медовые ловушки" - не мой профиль, - отмахнулась Лейла. - Я и с генералом Мансуром только разыгрывала флирт. Знала, что до постели он не доживет.
Она остановилась и показала рукой вперед, где внизу, в долине виднелся небольшой городок.
- Вон там Амаль, видишь? Кажется, близко, но на самом деле до него еще не меньше трех часов ходьбы. Давай ускоримся, дорога под уклон, так что дальше будет проще.
ЧАБАХАР: Касем и Махмуд
Дождь к ночи не стих, а только усилился.
Порт не спал. Где‑то гудели дизели, на рейде покачивались силуэты судов, но причалы, где стояли корабли КСИР, были погружены в полумрак. Желтые фонари отражались в лужах, и в этих отражениях все казалось перевернутым, словно здешний мир встал с ног на голову.
Четверо мужчин под навесом нервно перешептывались. Касем, молодой оператор крана, постоянно смотрел на часы. Махмуд опаздывал.
В двухстах метрах от наблюдателей, возле 17-го склада, несмотря на ночь и дождь, кипела работа. За оградой с колючей проволокой сновали люди в светлых комбинезонах - не портовые рабочие, посторонние, которых привезли три больших автобуса с затемненными стеклами.
Периодически, издавая прерывистый писк, выкатывался из-а угла склада погрузчик, перевозящий большие тяжелые ящики. За всем этим следили многочисленные бойцы КСИР, не оставлявшие шанса даже мыши проскочить на охраняемую территорию.
- Все готово, - прозвучал голос за плечом Касема, заставив его вздрогнуть.
Махмуд дал помощникам сигнал следовать за ним. Вся вереница тихо двинулись в сторону моря, стараясь держаться неосвещенных участков. Махмуд шел первым. Его широкая спина была почти невидима под пеленой дождя, за ним крались остальные, молча, каждый нес свою часть груза, аккуратно завернутого в промасленную ткань.
Касем тащил рюкзак. Он был тяжелее, чем казался днем, когда они распределяли роли. Внутри - взрывчатка, провода, магнитные крепления. Касем не знал точных пропорций и формул, это знал Махмуд и старший электрик Саид. Касему казалось, что если он оступится, если ударит рюкзаком о металл, звук может оказаться последним.
Касем вдруг понял, что не дышит. Пришлось сделать судорожный глубокий вдох.
Корабль КСИР возник из темноты внезапно, серая громада, нависающая над водой. Его борт был мокрым, почти черным. На палубе горели редкие огни, но днище терялось в маслянистой воде.
- Здесь, - прошептал Махмуд. - Быстро!
Они спустились по лестнице к воде. Касем снял куртку, затем ботинки, бросил их, как остальные, под брезент, прикрывавший какие-то ящики. Холод ударил сразу, словно ножом. Он стиснул зубы, чтобы не выдохнуть слишком громко.
Саид проверил крепления, еще раз глянул на часы. До смены караула оставалось меньше десяти минут.
Касем вошел в воду последним. Она пахла топливом и ржавчиной. Холод сковал ноги, потом грудь. Он заставил себя плыть, короткими движениями, не плескаясь.
Под водой мир исчез. Остался только глухой гул собственного сердца и черный, расплывчатый силуэт корпуса корабля. Касем видел, как впереди Махмуд прикладывает заряд к металлу. Магниты утробно клацнули. Звук показался оглушительным, но это было лишь в его голове.
Касем держал фонарь, прикрывая луч ладонью. Саид работал с проводами, его пальцы двигались уверенно, почти нежно. Один заряд. Второй. Третий. Все ниже ватерлинии.
В какой‑то момент Касему показалось, что сверху что-то громыхнуло на палубе. Он замер, чувствуя, как легкие жжет от нехватки воздуха. Перед глазами поплыли белые точки. Махмуд коснулся его плеча. Жест был короткий, указующий: вверх.
Они вынырнули в тени пирса. Касем жадно вдохнул, но тут же зажал рот ладонью. Сердце колотилось так, будто его могли услышать на палубе.
Махмуд посмотрел на корабль спокойно, почти с жалостью.
- Теперь ждем погрузки, - тихо сказал он. - И тогда закончим работу.
Касем кивнул, не находя слов. Дождь припустил с новой силой.
ТЕГЕРАН: Паук
Надим стоял под навесом закрытой лавки и наблюдал, как толпы насквозь промокших людей упрямо охрипшими голосами выкрикивают свои требования. Он не кричал и не размахивал мокрыми плакатами. Он лишь только смотрел, пытаясь понять, чем это все закончится.
Такие, как Паук, полезны любой власти. Осталось только выяснить, какая именно завтра будет власть.
Когда появились первые грузовики КСИР, он понял: это момент истины. Темные машины без опознавательных знаков медленно вкатились на прилегающие улицы. Из них выбирались люди в форме, без суеты, без крика. За ними на мотоциклах подтянулись отряды Басидж: неуправляемые, возбужденные, с дубинками и автоматами, с лицами, в которых легко читалась животное предвкушение кровавой охоты.
Сначала на протестующих пустили газ.
Белые клубы взметнулись над площадью и тут же осели. Дождь прибил их к земле, превратив воздух в вязкую, жгучую взвесь. Люди кашляли, сгибались пополам, падали на колени в лужи. Глаза слезились так, что мир расплывался в серое пятно.
Надим, наблюдая с безопасного расстояния, догадался: если даже газ не работает как надо, значит дальше все пойдет по худшему сценарию.
Первые выстрелы прозвучали невыразительно, почти буднично. Без шумных залпов, сначала одиночные, потом короткие очереди. Звук выстрела боевым патроном в городе узнается сразу: он тяжелее, окончательнее.
Кто-то бросился бежать, скользя по залитому водой асфальту. Кто-то, наоборот, рванул вперед, срывая ограждения, кидая камни, куски бетона, все, что попадалось под руку. В переулках вспыхивали локальные побоища - там, где толпа сталкивалась с Басиджем лицом к лицу.
Надим видел, как парень с окровавленным лбом ударил солдата металлической трубой и тут же исчез под ударами дубинок. Видел женщину, которая кричала чье-то имя, но разобрать его было невозможно. Видел, как человек в плаще упал, и вокруг него сразу образовалась пустота, будто асфальт стал проклятым.
Дождь смешивался с кровью, уносил ее в стоки.
КСИР действовал методично, расчетливо. Они не гнались за всеми. Они перекрывали улицы, зажимали толпу, выдавливали ее в узкие горловины. Басидж добивал, грубо, с криками, с наслаждением.
В этот момент Надим понял все, что ему было нужно. Эти протесты были обречены. У них не было ни центра, ни плана, ни защиты от пуль.
Он поспешил вернуться в свое тайное убежище. Сбросил мокрую рубашку и насухо вытерся полотенцем.
Итак, в Тегеране серьезный кризис, мысленно рассуждал он. А кризис, как известно, время возможностей. То, что еще вчера было нереальным, сегодня могло сработать.
Надим усмехнулся, достал свой телефон и набрал номер.
- Мир вам, дорогой господин майор, - подобострастно произнес он в трубку. - Это ваш недостойный знакомый Надим аль-Фаруки. Да-да, я знаю, что рассердил вас, но прошу, выслушайте меня, и вы поймете, что мы вовсе не враги.
Несмотря на малоприятные слова, которые прозвучали в ответ, Надим продолжал улыбаться.
- Дорогой господин майор, - продолжил он. - Я просто деловой человек. Увидел выгоду и не смог устоять от соблазна воспользоваться таким шансом. Но прошу заменить, вашей девочке я ничуть не навредил. Да и не смог бы, если понимаете, о чем я.
Надим хохотнул, будто сказанное было очень удачной шуткой.
- Но я не просто так позвонил вам, господин майор, - он вдруг сменил тон и заговорил с преувеличенной серьезностью. - В качестве извинения за свою ошибку нижайше прошу вас позволить мне помочь вам. Я располагаю информацией об израильской шпионке, которая ищет пропавший в Фордо уран. Уверен, что через нее можно будет выйти на все их сионистское гнездо.
Видимо, в ответе прозвучало недоверие, потому что Надим заговорил более торопливо, словно опасаясь, что собеседник прервет разговор:
- Нет-нет-нет, послушайте, я с ней лично знаком, она мне доверяет. Да, выдает себя за учительницу из Шираза. Она ищет пропавшую журналистку, которая работала на Моссад. А затем надеется выяснить, где вы прячете пропавший уран. Я могу привести вас прямо к ней. Дайте мне пару часов, чтобы навести кое-какие справки, а затем я перезвоню вам и принесу ее вам на блюдечке...
О, спасибо, господин майор! Я всегда говорил, что вы мудрый человек. Не прощаюсь, скоро вернусь к вам с добрыми вестями.
Надим отключился и удовлетворенно вздохнул. Старина Паук снова всех переиграл, как всегда. Нет такой ситуации, которую он не смог бы повернуть в свою пользу.
Сзади послышался щелчок.
Надим обернулся. В дверях стоял Фархат, вода капала с его промокшего балахона на пол. В руке он держал смехотворно маленький пистолет. В фильмах нуар такие носят в сумочках роковые красотки.
Сочетание жалкого мокрого оборванца и этого изящного дамского пистолетика показалось Надиму смешным. Он не ощутил ни малейшей тревоги оттого, что оружие направлено прямо на него.
- Я все уладил, - радостно воскликнул Надим. - Больше мне нет нужды прятаться. Мы снова на коне!
- Да, я слышал, - тихо и очень спокойно ответил Фархат. Только тут Надим заметил, что верный помощник смотрит на него как-то необычно. Как будто с жалостью.
- Что ты... - Надим перевел взгляд на пистолет, наконец осознав угрозу. - Фархат, дружище, что с тобой?
- Ты всегда умел делать ставку на победителя, - Фархат слегка пожал плечами. - Но на этот раз неверно выбрал сторону.
- Вот ты старый дурак! - рассмеялся Надим. - Ты правда думаешь, что разбираешься в этом лучше ме...
Выстрел прозвучал совсем негромко, как праздничная хлопушка. Надим ошеломленно опустил взгляд на расползающееся красное пятно на белой майке прямо в центре груди, потом снова взглянул на своего убийцу. В глазах стоял немой вопрос. Но высказать его Надим аль-Фаруки уже не успел. Он грузно завалился набок и замер.
Фархат подобрал полотенце, которым недавно пользовался Паук, тщательно вытер пистолет и положил его на столик возле дивана, на котором лежало бездыханное тело его бывшего патрона.
На старом телефоне с растрескавшимся стеклом Фархат набрал номер Поля.
- Что случилось, друг мой? - отозвался тот вместо приветствия.
- Паук сдал разведке ту девчонку, которую ты у него перехватил. Израильтянку.
- Что менно он знает? - спросил Поль после короткой паузы.
- Только то, что она ищет пропавший уран. Обещал Голестану выяснить ее местонахождение и сообщить позже.
- Ясно. - Поль быстро обдумывал положение. - Чем Паук занят сейчас? Наводит справки?
- Нет, - ответил Фархат, - больше не наводит. Я теперь Паук.