— Денег нет, но ты держись… — проворчала про себя Елена, пытаясь разобраться, сколько мелочи у нее в кошельке.
— Ну что же это такое, а? — думала она, глядя на жалкую горстку монет. — Словно неимущая стою, копейки считаю…
Хлеб, молоко, крупа лежали в корзине, а вот кусок мяса пришлось вернуть обратно. Позади кто-то недовольно вздохнул.
На карте было пусто, Михаил вчера снял все до копейки.
— Долг Сереге отдать надо срочно, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Ты же не хочешь, чтобы меня на работе презирали?
Какой именно долг, когда он успел его взять, она не знала. Да и спрашивать было бесполезно. Михаил сразу взрывался, мол, она контролирует каждый его шаг, не доверяет, живет как с врагом… А потом он молчал сутками напролет и ел на кухне один.
Выйдя из магазина, Елена поежилась, октябрь выдался промозглый, а хорошее зимнее пальто она себе так и не купила, третий год донашивала старое. В прошлом году она решилась было на покупку, но тут свекровь слегла с давлением, понадобились дорогие лекарства.
Дома пахло капустой — соседка Райка опять готовила свои голубцы. Запах просачивался через все щели их хрущевки, оседал на волосах и одежде. Елена открыла форточку на кухне, хотя знала, что это бесполезно.
В углу монотонно капал кран. Михаил обещал починить его еще весной…
— Завтра, Лен, честное слово, завтра.
Но «завтра» потихоньку превратилось в неделю, неделя в месяц, а там и забылось.
***
Михаил пришел поздно, когда она уже легла. Громко топал в прихожей, что-то уронил, выругался. От него пахло пивом и сигаретами.
— Спишь? — спросил он, заглянув в спальню.
— Нет.
— Есть чего-нибудь поесть?
— Суп в холодильнике. Сам разогреешь, — сухо отозвалась женщина.
Он ушел на кухню и загремел кастрюлями.
Утром женщина проснулась от настойчивого, требовательного звонка в дверь. Михаил спал, сладко похрапывая, разбудить его по утрам было невозможно… За дверью стояла свекровь Нина Петровна.
— Фух… еле дошла, — простонала она, придерживаясь за дверной косяк. — Сердце прихватило ночью, думала, все, не доживу до утра… Я из больницы своей иду, а по пути к вам вот зашла. Водички можно?
Елена провела ее на кухню и усадила на стул. Нина Петровна жила в одной остановке от них, однако она была полной, грузной женщиной, и любая физическая активность, даже подъем на свой второй этаж, давалась ей тяжело.
Елена налила в стакан воды и поставила перед свекровью.
— Опять спектакль, — думала она, наблюдая, как Нина Петровна театрально морщится. — Интересно, она сама-то верит в свои болячки?
Нина Петровна пила воду аккуратно, мелкими глотками.
— Таблетки кончились, — сообщила она трагическим голосом, поставив стакан на стол, — ну те, дорогие, немецкие. Мне только они и помогают. А стоят…
Она всхлипнула.
— Три тысячи упаковка.
— Три тысячи?! — ошеломленно переспросила Елена.
— А что делать? Помирать, что ли? — голос свекрови вдруг стал жестким. — Или тебе жалко денег для свекрови?
В этот момент на кухню вышел заспанный Михаил.
— Мама? — удивился он. — Что случилось?
— Помираю я, вот что случилось, — раздраженно сказала Нина Петровна, и секунду спустя схватилась за сердце. — А твоя женушка копейки для меня жалеет.
— Лена! — Михаил повернулся к жене. — Это что за дела такие? Маме плохо, а ты…
— У меня нет лишних трех тысяч, — сказала Елена.
— Да вечно у тебя денег нет! — огрызнулся муж — На всякую ерундистику есть, а на лекарства нет! Вон, колготки себе купила на прошлой неделе…
— Миш, а тебе не кажется, что...
— Не спорь! — рявкнул он. — Найди деньги! В долг возьми, что ли.
— У кого?
Нина Петровна застонала громче, закатила глаза. Михаил кинулся к матери и зачем-то начал хлопать ее по щекам.
— Мама, мамочка! — закричал он испуганно. — Держись! Сейчас, сейчас все будет!
Елена смотрела на этот спектакль и чувствовала сильное раздражение. Впрочем, она снова промолчала. Достав из тайника последние свои накопления, протянула их мужу.
— На.
Он взял и отдал матери, та мгновенно ожила, засобиралась.
— Ох… Побегу в аптеку, пока не стало поздно. Спасибо, сынок. Хоть ты меня любишь.
Когда свекровь ушла, Михаил налил себе чаю и уселся читать новости в телефоне. Елена молча принялась собираться на работу.
— И не дуйся, — бросил он, не поднимая головы, — это моя мать. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔