Все еще теплые дни становились короче. Потихоньку к Николаевке подкрадывалась осень.
В один из дней Николай помогал Зое закручивать банки. Сашка играл перед домом с совсем еще маленьким щенком. Он так долго мечтал о нем, а взять как на зло было не у кого. И вдруг Зоя приносит. У них на ферме собачонка в дровах ощенила. Щенятки как подросли, стали вылазить тут она одного и поймала. Сашка сиял от радости. Назвал своего четвероногого друга – Мухтар, и на будке, которую они с дедом сделали написали его кличку, но на следующий день выяснилось, что Мухтар - девочка и после недолгих раздумий Мухтар стал Мухой.
- Муха на-на-на, - Сашка отбегал от щенка, садился и приманивал его кусочком хлеба. Муха не терялась, и путаясь в траве, пробивалась к своему маленькому хозяину.
- Коля глянь, - Зоя кивнула на окно.
- Да вижу, - с улыбкой ответил Николай и стал вместе с женой смотреть как Сашка играет с собачкой.
Банки почти закончились, и за новыми Николай спустился в подвал. Зоя, запечатав последнюю, обтерла ее полотенцем и внезапно вскрикнула, выронив ее на пол. Коля! Коля! Кричала она как сумасшедшая. Николай подскочил и увидел в окне страшную картину. Огромный бык свалил деда и как тряпку волтузил его по земле.
Николай в туже секунду бросился на печку, из-под одеял схватил ружье с патронами на ходу зарядил и через мгновение был уже на улице. Раздался выстрел. Бык рухнул как подкошенный.
Дед лежал и пытался что-то сказать, но не мог даже вздохнуть. Одежда на нем была рваная, весь он был в пыли, из носа и рта текла кровь. Подбежавшего Николая он оттолкнул и прохрипел- Сашка!
И тут только непередаваемым страхом ворвалась в голову эта страшная мысль. Николай поднялся и чуть в стороне увидел лежащего на спине сына. Он просто испугался, сейчас он встанет и побежит. Ничего плохого не случилось. Одна за одной неслись в его голове мысли.
Он прислонился ухом к груди сына… Больше всего он боялся услышать тишину. Нет- сердце бьется. Аккуратно он взял на руки обмякшего мальчика. Со всех сторон бежали соседи. Он стоял и думал, что ему делать. От бессилия, от невозможности помочь своему ребенку у него текли слезы.
Давай! Сюда! Скорее! Кричали и махали руками люди. Николай залез с сыном в подъехавшую машину, к ней же вели деда, который смог кое -как подняться. Подойдя к машине, он спросил:
-Живой?
-Николай закрыл глаза и кивнул.
Дед перекрестил Николая с Сашкой и закрыл дверь.
-Я не поеду, – дед ударил кулаком по капоту.
Машина тронулась.
-Отнесите меня домой.
Деда взяли на руки. Когда подошли к дому он попросил положить его под березкой.
- Мишка родился, первенец мой, я ее и посадил. Вишь какая вымахала.
Принесли воды, под голову подложили подушку.
Дед Иван лежал и смотрел сквозь листву, залитую мягким светом почти завалившегося за горизонт солнца. Иногда он проваливался в приятную пустоту. А когда она отступала, он видел своих маленьких детей, красивую и веселую жену, себя полного сил…как молния эти ведения освещали сознание и снова уносились в бездонную тьму.
- Кто здесь постаршее, - дед оглядел окружавших его людей. Он всех узнавал, но видел, все через дымку, - все что у меня есть оставляю Сашку. И что бы там Николай или Зоя не говорили. Я так решил.
Прибежала фельдшер. Но сделать ничего не смогла. Он умер.
Иногда люди, умирая даже в преклонном возрасте, до последнего цепляются за жизнь. Не хотят покидать этот мир: кажется, он им ненаглядным и все они не могут на него наглядеться. Метаются последние минуты, жадно хватая воздух. А дед Иван умер тихо и спокойно. Вся его сложная, полная трагедий жизнь закончилась под кудрявой березой и унеслась вслед заходящему сентябрьскому солнцу.
Потом выяснилось, что дед первый увидел несущегося на Сашка быка и поспешил на помощь. Когда он подбежал бык уже несколько раз подбросил мальчишку. Дед, что было силы ударил быка и схватил за рога. Тот оставил мальчишку и налетел на деда.
А в доме охваченная ужасом металась Зоя. Подбегая к окну, и вглядываясь в происходящее, она через секунду отскакивала от него.
- Жарко, как же мне жарко, хватала она себя за грудь и рвала волосы.
Она видела, все, видела, как бык стеной налетел на Сашку. Как подбрасывал, подцепив рогами за рубашку и мял его на земле. Как дед изо всех сил бежал к нему на помощь. Ценой своей жизни он дал мальчишке шанс выжить, но Зоя этого шанса ему не дала. Она была твердо уверена, что ее сыночка больше нет. Эта мысль на миллионы частей разбила ее сознание. Она надломилась и распрямиться этому надлому было уже не дано. В тот самый момент, когда Сашку приняли у Николая уложили на носилки и повезли в операционную, Зоя выскочила из дома и бросилась в колодец.
Всю ночь врачи боролись за Сашку: весь переломанный с разорванными органами 11 часов был он на грани жизни и смерти. Крепкие руки и собранный взгляд хирурга были на его стороне, но травмы были очень серьезны и многочисленны.
Наконец хирург снял перчатки.
- Я сделал все, что мог, - почти шепотом сказал он пересохшими губами.
Выйдя к Николаю, он закурил прямо в коридоре, сел на пол у стены и положил на согнутые ноги обессиленные руки.
- Я думаю он справиться, - снова тихо сказал доктор и голос его утонул в пустых коридорах.
Всю ночь Николай простоял под дверями сына. Утром врачи осмотрели Сашку собрали консилиум и объявили Николаю, что состояние его сына тяжелое, но стабильное.
Нельзя было без сострадания смотреть на постаревшего за ночь отца. Его уговаривали ехать домой так как к сыну пока все равно не пустят. Дали телефон больницы, сказали, что звонить можно в любое время и к вечеру наконец уговорили.
Николай раздавленный горем шёл к дому. Как сказать Зое, что Сашка жив, но жизнь его весит на волоске. Может обнадежить, а если он… если он не справиться как обещал доктор. Николай гнал эту мысль, но она вцепилась в него тисками.
Думая о жене, он и представить не мог, что его ждет еще один страшный удар. Никто не решался подойти и сказать, что его ждут два гроба. Один дома с женой, а второй через выгон наискосок с дедом.
Хоронили их всей Николаевкой. Не знаю, где Николай брал в эти дни силы. Когда молотки застучали по крышке гроба, женщины застонали еще сильнее, а Николай стоял, не шевелясь как статуя и смотрел в никуда пустыми и измученными глазами.