Победа над генуэзской эскадрой была сладкой, как мед. Весть о том, как гордые «хозяева морей» были унижены и изгнаны без единого морского сражения, разнеслась по всем портам, вызывая восхищение у друзей и скрежет зубов у врагов.
Орхан и Самса Чавуш вернулись в Бурсу как триумфаторы. Город, еще недавно живший в страхе блокады, теперь ликовал. Осман-султан устроил в честь своего сына и старого пирата большой пир, еще больше укрепляя авторитет Орхана в глазах армии.
В тот же день, словно по велению судьбы, пришел караван из Трапезунда. Алаэддин сообщал об огромном успехе: новый сухопутный торговый путь был открыт, первые контракты с венецианцами и купцами Востока были подписаны, и в казну потекло серебро. Казалось, звезды благоволят молодому османскому государству.
Но мудрый Аксунгар не разделял всеобщего ликования. Его шпионы, разбросанные по островам Эгейского моря, слали тревожные вести.
– Они не торговцы, мой Султан, – докладывал он Осману, когда они остались наедине. – Они не отступят и не станут играть с нами в торговые игры. Великий Магистр Родоса, Фульк де Вилларе, воспринял захват Калолимноса и наше унижение генуэзцев как личное оскорбление и как угрозу всему христианскому миру. Он собирает карательную экспедицию.
– Сколько их? – спросил Осман.
– Немного. Пять или шесть боевых галер. Но это элита. Лучшие рыцари и воины ордена. Они идут не торговать и не блокировать. Они идут, чтобы сжечь и убить во славу своего бога.
***
Первый удар рыцарей был подобен удару молнии с ясного неба. Их целью стала не верфь и не порт, а маленькая, мирная греческая рыбацкая деревня в нескольких милях к северу.
Черные галеры с алыми парусами и белыми крестами появились на горизонте на рассвете. Жители, приняв их за торговые суда, вышли на берег. Это была их последняя ошибка.
С кораблей сошли не купцы. На берег, сверкая на солнце доспехами, высадились закованные в сталь воины. Они не грабили. Они не брали пленных. Они методично, хладнокровно, вырезали все живое. Мужчин, женщин, детей.
Они делали это не из ярости, а с ледяным спокойствием фанатиков, исполняющих священный долг. Они сожгли дома, разбили рыбацкие лодки. Они оставили после себя лишь пепелище, трупы и ужас, который должен был, по их замыслу, парализовать волю османов.
Столб черного дыма, поднимавшийся к небу, был виден из порта Киоса. Орхан, который в это время инспектировал достройку новых кораблей, увидел его. Его сердце обожгло яростью.
– Что это? – спросил он у Самсы Чавуша.
– Это они, шехзаде, – мрачно ответил старый пират. – Рыцари. Они прислали нам свое «послание».
– И мы будем молча смотреть на это?! – взревел Орхан. – Пока они убивают наших людей?!
– У нас всего три корабля, способных выйти в море, шехзаде. А их – вдвое больше, и они – настоящие боевые машины. Это ловушка. Они хотят выманить нас.
– И мы попадемся в нее! – крикнул Орхан, и его глаза сверкали. – Потому что лучше умереть в бою, чем прослыть трусом, который прячется, пока убивают его народ! Воины! К оружию! Мы выходим в море!
Это было безумие. Но это было доблестное безумие. Три новых, еще пахнущих смолой, османских корабля вышли в открытое море навстречу шести огромным галерам госпитальеров.
Битва была короткой и страшной. Рыцари, увидев, что их добыча сама идет в пасть, с радостью приняли бой. Их тяжелые галеры, полные закованных в броню воинов и арбалетчиков, имели огромное преимущество.
Но Орхан и его люди дрались, как львы. Они смогли подойти вплотную к флагману, и Орхан, во главе своих лучших воинов, сам повел абордажную атаку. Он ворвался на палубу вражеского корабля, ища поединка с их предводителем.
И он нашел его. Сэр Гийом де Боже, тот самый рыцарь, что приносил им ультиматум, встретил его с ледяной усмешкой.
– Я же говорил, что мы вас утопим, щенок, – прорычал он, и его огромный двуручный меч со свистом рассек воздух.
Их поединок был яростным. Орхан был быстрее и проворнее, но рыцарь, защищенный полным латным доспехом, был подобен железной скале. Каждый его удар был настолько силен, что едва не выбивал саблю из рук шехзаде.
В один из моментов Орхан, увлекшись атакой, раскрылся, и меч рыцаря полоснул его по плечу, пробив кольчугу и глубоко войдя в плоть. Боль обожгла его. Он пошатнулся. Рыцарь уже заносил меч для последнего, смертельного удара.
Но в этот миг между ними, как разъяренный медведь, возник Самса Чавуш. Он со своими пиратами успел перебраться на флагман вслед за шехзаде. Старый пират, отбив удар своей кривой саблей, заставил рыцаря отступить.
– Уводите шехзаде! – проревел он своим людям. – Мы их задержим!
Османы, неся своего раненого, окровавленного шехзаде, отступили. Они проиграли эту битву. Их корабли были сильно повреждены, они потеряли десятки лучших воинов. Но они заставили непобедимых рыцарей заплатить за свою жестокость кровью. И они спасли своего командира.
***
Осман-султан прибыл в порт, когда раненого Орхана уже перенесли в его шатер. Он вошел и увидел сына – бледного, с перевязанным плечом, но с горящими от стыда глазами.
– Я подвел тебя, отец, – прошептал Орхан. – Я был безрассуден. Я погубил много воинов. Я проиграл.
Осман молча сел рядом с ним. Он не кричал. Он не обвинял.
– Ты жив, сын мой, – сказал он тихо. – И это – милость Всевышнего. А все остальное – это уроки.
– Но какой ценой…
– Да, цена была высока, – прервал его Осман. – Но сегодня ты не подвел меня, Орхан. Сегодня ты получил свой самый важный урок. Урок, который нельзя выучить на тренировочном поле или в книгах. Ты узнал цену поражения. Ты почувствовал на своей шкуре разницу между храбростью и безрассудством. Командир, который никогда не проигрывал, не знает истинной цены победы. Теперь ты знаешь.
Он коснулся его перевязанного плеча.
– Этот шрам будет напоминать тебе об этом до конца твоих дней. Он сделает тебя не слабее, а мудрее. Сегодня ты проиграл свой первый бой как шехзаде. Но ты выиграл свою первую битву как будущий Султан.
Орхан смотрел на отца, и в его глазах больше не было юношеского азарта. В них появилась новая, глубокая, стальная твердость. Твердость командира, заплатившего за свой опыт кровью. Своей и своих людей. Война с рыцарями только началась. И она обещала быть долгой и кровавой.
Все главы романа: