Началоhttps://dzen.ru/a/aJzX1m5nCXu9mc3V
- Присмотрись пристальнее! - сказал мне Бармуто.
Я подошла ближе и принялась рассматривать портрет. Да, это был Орест! Я даже увидела мой пресловутый синий водяной браслет на его руке, потому что портрет был поясной. Орест держал в руках какой-то незнакомый предмет, похожий на ажурное переплетение то ли нитей, то ли тоненьких палочек. Лицо его было спокойным, а взгляд немножко насмешливым. Меня бросило в жар. Откуда? Почему? На мой вопросительный взгляд Бармуто пожал плечами, снова посмотрел на портрет и проговорил:
- Это что-то новенькое. Орест никогда не любил фотографироваться, а тем более давать интервью для прессы. Всегда избегал этого. А этот портрет словно вырезка из журнала или газеты, вставленная в рамку. И посмотри на его глаза.
Я присмотрелась пристальнее. Голубые глаза Ореста, всегда чистые, как весеннее небо, уже не были такими. Вокруг радужек расплывался черный ореол. Он был еще не очень заметным, казалось, что так расширились зрачки, но черные пятна в глазах были уже заметными.
Тут скрипнула входная дверь, что-то загрохотало в сенях, и в комнату зашла Кассия, неся ведро с молоком.
- О, я вижу вы смотрите на красавчика Тероса! - воскликнула она, широко улыбнувшись. - Скажите, он милый? Вот повезло тени Зории, что он так вовремя пришел из-за перевала. Люди оттуда всегда такие оригинальные. А тени у них самые сильные! Да что это я, раздевайтесь, мойте руки и садитесь к столу, поужинаем, я потом вам покажу, где ваша комната. Вы вместе спать будете, или как?
Этот вопрос застал меня врасплох и заставил густо покраснеть, хорошо, что я все еще была в маске. Бармуто же сказал:
- Спасибо, Кассия, но мы родные брат и сестра, а потому будем спать, если нет разных комнат, то в одной, но раздельно. А лучше я на чердак пойду, на сено, я видел его там над хлевом.
Кассия как-то странно взглянула на него и спросила:
- А как же твоя тень? Или ты уже раздвоился?
Тут и Бармуто замолчал. Надо было что-то срочно придумать, чтобы отвлечь Кассию от ее странного вопроса. Поэтому я схватилась за голову и застонала:
- Ох, что-то мне нехорошо! Голова закружилась! - я зашаталась, и впрямь чувствуя себя не очень хорошо от усталости.
Кассия заохала, бросилась ко мне, они с Бармуто помогли мне сесть на скамейку и снять плащ и маску. Увидев мое лицо, Кася счастливо заулыбалась:
- Ой, счастье же какое в мой дом заглянуло! Ты, Мара, солнцем поцелована, солнцем твои волосы расчесаны - счастье мне принесешь! Что за день, что за день, - приговаривала она, поднося мне стакан с водой. - Мужа потеряла, думала, все, мир мне не мил будет, а тут вот оно - прислала Тьма мне утешение, счастье в доме буду иметь на семь лет вперед!
Мы с Бармуто только переглядывались, ничего не понимая.
Кассия тем временем поставила на стол ужин.
- А брат мой маску никогда при людях не снимает, такой у него обет, поэтому, Кассия, если вам не трудно, выделите ему миску с едой и бутылку с водой, он отдельно поест, - спохватилась я, глядя на топчущегося у стола Бармуто, который не знал, что делать.
- Ой, какие же интересные обычаи у вас, у актеров, - всплеснула руками Кассия, метнулась к плите и начала накладывать что-то в миску.
- А скажите, Кассия, откуда вы эту картинку Тероса взяли? Очень красивый он здесь, как живой, - спросила я осторожно.
- Ой, да это я из журнала вырезала, - смутилась женщина. - В наше село журналы редко завозят, я их почти не покупаю, потому что читаю плохо, в учебку ходила только три года, а потом отец сказал: "Кася! Зачем оно тебе, замуж выйдешь, муж, дети, хозяйство, раздвоение...", вот и пришлось бросить. А тут, как привезли где-то недели две назад журналы, то я засмотрелась на такую красоту да и купила. Аж тридцать светликов отдала! Муж ругался, что деньги транжирю. А журнал-то я сохранила, такие же деньги плачено! - Кассия подошла к окну и достала с полочки завернутый в платок журнал. - Почитайте, если хочется.
Бармуто стоял с тарелкой у порога и не знал, что делать. Ему тоже было интересно взглянуть на журнал.
- Иди, брат, поешь, а я тебе потом принесу, когда сама прочитаю, - спровадила я Арсена.
Он вышел. Кассия пригласила меня к столу, и мы приступили к ужину. Все было очень вкусно, но ела я быстро, потому что меня так и тянуло открыть журнал, сдерживалась из последних сил.
После ужина Кассия показала мне комнату, где я должна была спать, которую она почему-то упрямо называла "двухкомнатной". Комната была обычной: у окна стояла кровать, рядом стол и стул, сбоку шкаф и несколько навесных полок, на которых лежали разные безделушки.
- Здесь Карений мой спал! - всхлипнула Кассия, разглаживая идеально постеленное покрывало на кровати. Потом подошла к стене, на которой висело большое настенное зеркало в полный рост, погладила его и продолжила, всхлипывая. - И не раздвоился, бедный. Силы мало имел. Да и где тут силы взять, родители обычные люди, разве бабушка его почти готова была, но тоже не дожила. И чего ссориться было с Грейдоном? Он ко мне еще с юности клтнья подбивал, а ведь я - нет, я - верная жена. Была. Любила я своего Карика, ох, как любила!
Я слушала ее странные слова и делала вид, что понимаю.
Кассия вытерла слезы, как-то внезапно успокоилась и сказала мне уже спокойным и обычным голосом:
- Ну, ты тут обустраивайся, я еще по хозяйству покручусь. Гляну, может, Грейдон корову привел. А нет - сама за ней пойду! Умел натворить - умей и отвечать!
Она вышла. Вот это она дает! Такие резкие переходы от горя к оптимизму меня поразили. Такая не пропадет. Не удивлюсь, если скоро в доме появится новый хозяин. С таким-то приданым! Да даже тот же Грейдон. Не женщина, а ходячая энергия!
Я же быстренько села за стол и развернула платок, в который был завернут журнал. Первой страницы не было, очевидно, она висела у Кассии в виде картины на стене. Я лихорадочно начала листать страницы, ища упоминания об Оресте. И нашла.
Это была целая статья о нем. С кучей фотографий. Почти на всех он был рядом с невероятно красивой высокой брюнеткой. Мое сердце вылетало из груди и обливалось кровью. Я начала читать статью. Объявление в начале заставило меня почти задохнуться от отчаяния.
"Тень Зория и абсолют Терос сегодня объявили о своем помолвочном периоде. Он начнется, когда жених полностью раздвоится. Ведь всем известно, что раздвоение у прибывших магов из королевства Саликсия происходит чрезвычайно быстро - от трех месяцев до года. Влюбленные с нетерпением ждут этого времени, чтобы полностью соединить свои сердца и тени."
Журнал выпал из моих рук, и у меня потемнело в глазах.
***
Мы сидели на пороге дома Кассии, которая побежала по делам (видимо, к Грейдону насчет коровы). На улице догорал день, но было начало лета, и темнело поздно. Мы обсудили с Бармуто статью из журнала, прочитали очень внимательно. И узнали вот что. Больше месяца назад в Долину теней пришел принц Саликсии Орест. Это было нетипичное для Долины событие, поэтому приняли его на самом высоком уровне во дворце Тени Всех Теней (таков был титул здешнего короля). Был проведен некий "абсолютный ритуал", после которого все маги, попадавшие из Саликсии добровольцами в Долину, теряли память и взамен получали свойство раздвоения. Что это такое, мы с Бармуто так и не поняли, ибо автор статьи писал об этом, как о само собой разумеющемся. При дворе короля Ореста приняли благосклонно, нарекли Торесом, использовав буквы настоящего имени для какой-то там гармонии, ибо старое имя должно было остаться за перевалом. Устроили на службу в королевский гарнизон, поскольку он хорошо владел и магией, и мечом. После абсолютного ритуала память принца не стерлась до конца, как это всегда было с его предшественниками из Саликсии. Об этом отдельно отмечалось в статье, потому что такой случай был нетипичным. Но после раздвоения, надеялся автор, все встанет на свои места. И был бы принц еще одним рядовым гражданином долины, если бы не внезапное событие, изменившее его жизнь.
Принцесса Зория, дочь Тени Всех Теней, отправилась с благотворительной миссией в один из районов Умбры, столицы Долины теней, пережившей нападение "диких теней" (интересно, кто или что это такое?). Ее сопровождало несколько гвардейцев из гарнизона короля. По дороге на принцессу напала дикая тень. Только благодаря мужеству и отваге гвардейца Тореса принцесса осталась живой. Принц прикрыл ее своим телом, получив многочисленные ранения. Во время пребывания Тореса в больнице принцесса часто навещала его. Так зародилась их любовь. Автор статьи умиленно описывает трогательные диалоги и уменьшительные имена, которыми Торес и Зория называют друг друга - Зайчик и Киса.
"Зверинец какой-то, - раздраженно подумала я, - ненавижу такое общение."А у самой на душе было горько и больно. Мой Орест в объятиях какой-то вертихвостки! Я понимала, что предвзято отношусь к принцессе Зории, я же не знала эту девушку, может, она очень хороший человек, искренний, добрый, отзывчивый (вон, с благотворительной миссией ездила!). Но все равно ничего не могла с собой поделать, потому что ужасно ревновала Ореста.
- Я должен идти в корчму, надо заработать денег на ночлег, - глухо сказал мне из-под маски Бармуто.
- А я? Тебе помогать?
- Нет, не стоит, у меня есть уже готовый репертуар, небольшой поэтический спектакль-инсталляция. Ты ее не знаешь. Разве что ходить по корчме и собирать деньги в шляпу, - засмеялся он.
- Думаю, с этим прекрасно справится Рокат. Кассия говорила, что он очень честен и справедлив, проблем не должно быть, - тоже улыбнулась я.
- Ты отдохни, Марта, завтра у нас долгая дорога в столицу. Я попытаюсь узнать, нет ли здесь какого-нибудь транспорта, телепорта или еще чего-то, чтобы побыстрее туда добраться.
Я кивнула, соглашаясь.
- Ты будешь спать на чердаке?
- Да, но мне не нравится вопрос Кассии о моей тени и раздвоении. Мы чего-то не знаем. При мне есть охотничий нож и несколько магических штучек для самозащиты. Ты, Марта, на всякий случай спи одетая. Будем надеяться, что все будет хорошо.
Мы распрощались, и Арсен пошел искать корчму, которая, видимо, была на центральной площади (а где же еще?). "Спрошу кого-нибудь по дороге", - сказал он. А я вернулась в дом, немного постояла у зеркала, вглядываясь в свое изможденное лицо. Куда делась толстуха Марта? На меня смотрела девушка, которую Толстой назвать язык бы не повернулся. Хотя веснушки, как всегда, усеивали мои щеки и нос обильными пятнышками. Ну и пусть. Зория красавица, а любит Орест только меня! Так я соврала себе и легла спать.
Меня разбудил какой-то странный звук. Было темно, в приоткрытые занавески заглядывал серп луны, поэтому немного угадывались очертания мебели. Зеркало, висевшее на стене напротив моей кровати, тускло светилось. За ним я увидела какое-то движение. Может, мне казалось (после сна разное может привидеться), а может, при свете луны так мерцали тени деревьев в окне, отражаясь в зеркале. Я села на кровати, сердце сильно колотилось, но чтобы очень испугалась, так нет, просто было как-то тревожно. Вдруг за гладью зеркала снова что-то промелькнуло, и я удостоверилась, что мне не мерещится, - там действительно кто-то был. Присмотрелась пристальнее. Черные очертания невысокого, коренастого мужчины были какие-то расплывчатые, едва очерченные. Как будто кто-то взял уголек и несколькими штрихами набросал эскиз человека, а потом зарисовал черным. Тень была неустойчивой, все время дрожала, менялась. Иногда была отчетливо видна рука с грубыми пальцами и короткими ногтями, а потом вдруг нога в сапоге с высоким голенищем. Вот в тени стало проступать лицо, и стало понятно, что мне знаком этот человек. Я закрыла себе руками рот, чтобы не закричать от ужаса. У тени было лицо вчерашнего покойника, которого мы видели на площади, умершего Карения, мужа Кассии.
Тень как будто хотела пройти зеркальный барьер, вырваться наружу, но не могла, тыкалась в стекло со своей стороны, расплывалась пятнами и каплями. Иногда мне казалось, что поверхность изгибается под давлением расплывчатого черного марева, но это длилось недолго, поверхность снова становилась ровной. "Силы мало имел", - вдруг вспомнила я слова Кассии о своем муже и похолодела. Если это тень Карения, а он сам умер, то это его тень, которая оторвана от него навсегда. Неужели она останется в зеркале навечно? А может, постепенно исчезнет?
Я медленно встала с кровати, накинула камзол, обулась и начала тихонько приближаться к зеркалу. Оно словно притягивало меня. Теперь, когда я встала напротив него, тень, вырывавшаяся из зазеркалья, исчезла. Я видела только свой темный силуэт, который был немножко темнее, чем все вокруг в зеркале. Да и зеркало было снова обычным, я внезапно почувствовала это каким-то образом. Но стоило мне отойти от него, как там снова засуетились тени, формируясь в одну большую, беззвучно стукаясь о поверхность с той стороны.
Я на цыпочках подошла к двери и тихонько вышла в гостиную. Здесь было тоже темно, но мои глаза уже привыкли, поэтому я огляделась более уверенно. В гостиной не было зеркал. Только портрет Ореста черным прямоугольником кольнул мне в сердце. Из гостиной была еще одна дверь, в комнату Кассии. Запертая. Оттуда слышался какой-то говор. Неужели она принимает ночью гостей? Это женщина - огонь! Я подкралась к двери и немножко приоткрыла, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке, и оцепенела.
Кассия стояла у зеркала, упершись в него обеими руками и словно пребывала в каком-то трансе. В зеркале маячило ее отражение, оно имело вид такой же тени, какую я видела у себя в комнате: бесформенной, нечеткой, постоянно подвижной, но в этом движение угадывались очертания женщины.
- Силу свою тебе я даю. Силу мою возьми, вечными будем мы. Я тебя знаю, ты меня знаешь. Я живу, ты живешь. Я умру, ты придешь, - так приговаривала Кассия, неподвижно глядя в глубину зеркала.
Я тихонько прикрыла дверь и выдохнула. Боги, что тут творится? Но никакой опасности как будто нет. Может, это и есть то раздвоение, о котором все говорят? Люди дают силу теням, а те оживают? И что? Выходят из зеркал?
Но вокруг живут нормальные люди, никаких черных теней вокруг не наблюдается.
У меня голова трещала от вопросов и загадок. Муж Кассии не смог раздвоиться, потому что умер, да и силы не имел. Значит, раздваиваются не все? Вот почему Кассия говорила "двухкомната"! Потому что там живут двое - человек и его тень в зеркале, которая растет, насыщается каждую ночь энергией, а затем выходит из зеркала. А почему же я не вижу своей тени? Я задумалась. Может, это связано с этим непонятным "абсолютным ритуалом"?
Все было загадочным и непонятным, но в одном я была уверена, - спать в комнате, где в зеркале существует что-то непонятное, я не смогу. Поэтому тихонько скрипнув входной дверью, я вышла на улицу и пошла к хлеву, где стояла лестница, ведущая на чердак. Лучше на чердаке, чем с такими соседями.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/aLVPRnW3f3OYHoLv